Про любовь

Потоки ледяного, влажного ветра уносили с собой всю печаль, все переживания Вики. Холодили лицо и разум, проникая в волны волос цвета черешни, заставляли жмуриться, высушивая глаза, помогали улыбаться, превращая горе в светлую печаль. Невообразимо лёгким образом воздух в полёте дарил спокойствие. Непризнанная, обняв шею морского дракона, на котором летела, самозабвенно тихо смеялась. Тихо — чтобы не спугнуть счастье. На душе её было так легко и отрадно, словно и не сжимали её запястья и шею тяжёлые серебристые кандалы. И не тянулись от рук к шее и с металлического ошейника вниз, болтаясь меж грудей, увесистые цепи. И были сапфировые глаза влажными не от непрекращающихся рыданий, а просто блестели, как и носик порозовел от холода, а не от всхлипов. Ветер всё обдувал её изнемождённое, настрадавшееся лицо, позволяя хотя бы на ничтожную минуту забыть о златых нитях, связывающих чёрные вороные крылья за спиной, как-будто летела она сама, а не морской дракон. Но меж воздушных лёгких облаков лёг тяжким грузом на сердце девушке взор алых глаз. Дракон опустился на землю школьного двора, ознаменовав конец минутам спокойствия, и прижался вниз, помогая Вики спрыгнуть с него. Она посмотрела на недовольного ситуацией Люцифера лишь на секунду, мельком, и тут же повернулась к морскому дракону, лучезарно, так по-детски наивно улыбаясь. Зверь в ответ фыркнул, пытаясь спародировать человеческую улыбку, и подставил мордочку под руку Вики, которая погладила его по широкой переносице. Девушка полезла в карман платья, выуживая из него яблоко, и протянула его дракону. Тот с аппетитом, как обычный земной конь, съел предложенный фрукт, звонко причмокивая. — Спасибо за полёт, — благодарно сказала непризнанная, с удивлением наблюдая, как животное упёрлось лбом в её живот. Она почесала его за ухом, погладила макушку и услышала громкое мурчание, как если бы мурлыкал большой, пушистый кот. Люцифер, наблюдая за этими нежностями со стороны, раздражённо закатил глаза. — А меня ты поблагодарить не хочешь? — сказал он, обращаясь к своей собственности. Вики резко обернулась на него и вновь улыбнулась. Мягко отстранила от себя дракона, прошла к мужчине, стоявшему по стойке «смирно», как солдат. Недолго подумала, будет ли это уместно, а после спешно встала на пальцы ног и коротко чмокнула демона в щёку. Она не знала, не могла почувствовать и понять, что на неё в тот момент был нацелен курсор злобного взгляда кого-то, кто наблюдал за парой, притаившись меж колонн неподалёку. — Спасибо, что разрешил полетать, Люцифер, — сказала девушка робко, но спокойно, придавая этому жесту дружеский оттенок. Вики украдкой посмотрела на парня, проверяя его реакцию, и она её удовлетворила. Алые глаза не выражали ничего, кроме удивления. — Не за что, — сказал он, еле заметно улыбаясь уголками губ, и добавил уже более сухо. — Мне пора. Будь в комнате к закату. Вернув свою родную собранность, Люцифер развернулся и ушёл, затерявшись в коридорах школы. Непризнанная вернулась к дракону, фыркающему о чём-то своём, и вздрогнула, услышав знакомый голос. — Птичке захотелось полетать? — раздался молотом по голове низкий тембр, в каждой ноте которого сквозила насмешка. — Астарот, — без тени сомнения обратилась к метису Вики, даже не оборачиваясь. Уж больно узнаваемый был тот голос. — Что тебе надо? Парень усмехнулся и, сложив руки на груди, вальяжной походкой прошёл ближе к непризнанной. После голосом, полным неприкрытого презрения, проговорил, отчеканивая каждое слово: — Просто любопытно, что ты такого вытворяешь ночами, что твой хозяин так добр с тобой? Глаза девушки сначала округлились, а после заострились, делая взгляд хитрее. Она рассмеялась, понимая очевидную детскую ревность со стороны метиса. «Совсем как подросток», — подумала Вики. Может, ему не хватало внимания в детстве, или он сам был эгоцентричным собственником, но так или иначе, Астарот был уверен, что мир вращается вокруг него. Конечно, ему не нравилось, что единственная девушка, которая не упала к его ногам с первых минут знакомства, являлась непризнанной. Это задевало хрупкое эго парня, разрушало его мироощущение, страшно злило и заставляло ревновать. Вики заговорчески улыбнулась и подошла вплотную к метису, качая бёдрами. Он напрягся, почувствовав неладное. — Хочешь, чтобы я вытворяла это и с тобой? — пролепетала она иронично, дразняще. Губы Астарота искривились в недовольстве, а кулаки сжались, подавляя желание задушить девушку. Он порывисто схватился за серебряный ошейник непризнанной и притянул её, испуганную, дёргающуюся в бессмысленных попытках вырваться из грубых рук, к себе и навис над ней, угрожая. — Хочу, чтобы ты прекратила дерзить, — прошипел он сквозь зубы. — Иначе… Метис хотел было сделать что-то и сжал «ожерелье» на шее Вики сильнее. Она рефлекторно зажмурилась, страшась дальнейших действий в свою сторону, однако таковых не последовало. За спиной девушки, возвышаясь над Астаротом, стоял, глядя ему в глаза, морской дракон. Зверь шумно выдохнул и оскалился, предупреждая парня. Его же такая реакция животного, казалось, лишь сильнее раззадорила, но когда он вернул внимание к Вики и занёс руку для удара, то стушевался, услышав громкое, грозное рычание. Цокнув языком, метис отпустил-таки несчастную и неудовлетворённо сказал: — Будь я на месте Люцифера, уже давно выбил бы из тебя всю дурь, — надменно, самодовольно, по-садистки горько. — Но ты не на его месте, — спокойно, будто говоря с ребёнком, ответила непризнанная. — И тебя это злит. Вики уже свыклась со скотским отношением к себе, не злилась и не расстраивалась из-за подобных Астароту занозчивых выскачек, у которых сила — есть, а ума — не надо. Парень любил плеваться чёрной желчью, делал это часто и густо, это было в его характере. А вот что уж точно не было в его характере, так это выслушивать, как его ставят на место, а не боятся или хотя бы бесприкословно уважают. Метис не привык, что ему указывают на его слабости, потому и замер, не в силах возразить. Довольный такой реакцией морской дракон фыркнул и, взмахнув огромными крыльями, улетел восвояси, будучи уверенным в сохранности своего человеческого друга. Полудемон проводил его яростным взглядом, каким одаривал каждого, кто действовал не в соответствии с его желаниями, будь то бессмертный или животное — не имеет значения. С возвращением надменности во взгляде Астарот вспомнил, что должен ответить хоть что-то. — В чём-то ты права, «звёздочка», — ядовито начал он, выплюнув в лицо девушке последнее слово. — Действительно, не подо мной ты извиваешься ночами, умоляя не останавливаться, — неожиданное заявление вызвало пурпур смущения на щеках Вики, с удовольствием заметя который, метис продолжил свою балладу. — Хоть бы рот прикрывала, когда трахаешься с ним. А то стоны на весь коридор слышно. Почувствовав себе как минимум — женщиной лёгкого поведения, как максимум — шлюхой, непризнанная зло задала вслух вопрос, которым уже давно задалась в своих мыслях. — Астарот, ты ревнуешь? Он усмехнулся, как показалось Вики, немного нервно. — У тебя милое личико и неплохая фигура, но этого недостаточно, чтобы влюбиться. Девушка хихикнула, скрывая улыбку за ладонью. «Ну да. Продолжай говорить себе это», — подумала она. Влюбился, как мальчишка… Да он, впрочем, и есть мальчишка.

***

Как и было наказано, Вики вернулась в их с Люцифером общую комнату к закату. Естественно, девушке было бы комфортней жить отдельно от своего хозяина, но таковы были правила. И не сказать, что мужчина делал их совместное проживание невыносимым. Напротив, он вёл себя, как и все десять лет их совместного проживания, спокойно и обыденно. Так всегда было. Они делили и кров, и мысли, а спустя пару неловких ночей, которые демон засыпал за столом, не имея смелости лечь рядом с непризнанной, делили и постель, словно супружеское ложе. Вики не понимала, почему бывший Сатана вообще решил взволить на свои и без того занятые плечи тяжёлую ношу в виде ответственности за любимую «зверушку» Чумы. Первая мысль — захотел вновь почувствовать власть над той, с кем расстался, но вот ведь загвостка: власть, как таковая, имелась, но он ей не пользовался. Люцифер давал непризнанной свободу, послабления, но никогда не просил и тем более не требовал чего-то взамен. Просто тихо, ненавязчиво был рядом, присматривал, чтобы умалишённая в порыве эмоций не натворила чего-то, за чем могло бы последовать наказание. Тревожными размышлениями Вики промучилась пару недель, путаясь в собственных ощущениях и отношении мужчины к себе, которое могло меняться ежечасно, если того требовали обстоятельства. Устав метаться, она добилась разъясняющего разговора, после которого отдалась во власть желания, давно одолевающего их обоих. В объятьях демона девушка ощущала себя живой, а в чужих становилась фарфоровой куклой. Вот она и примирилась с самой собой, с новой жизнью, с такой ужасно скрытной и тяжёлой любовью. Лёжа рядом с Люцифером, сон никак не накрывал Вики. Она ворочалась, путаясь ногами в длинной, струящейся до щиколоток шёлковой юбке ночной сорочки, поправляла v-образный вырез, обрамлённый кружевом, то и дело крутя поясок, подвязанный под грудью. Кандалы давили на запястья и шею, не давая ни даже полноценно вдохнуть, ни тем более удобно лечь. Спустя полчаса непризнанная отчаялась уснуть и стала прислушиваться: дыхание демона, лежащего рядом, стало реже и глубже, сердцебиение замедлилось. Решив, что надзиратель спит глубоким сном, Вики затеяла шалость, которая непременно должна была сойти ей с рук. Стараясь не греметь цепями, она встала с кровати и на цыпочках прошла к выходу из спальни. Тихонько прикрыв за собой дверь, девушка покинула комнату. Под звук щёлкнувшей ручки двери открылись алые глаза. Демон вовсе не спал, как подумала его сожительница, а вполне сознательно дал ей ускользнуть. Сев на кровати, он тяжело вздохнул. После, протянув руку к комоду, на котором лежал сложенный верх его одежды, демон вынул из нагрудного кармана поблескивающий в свете луны медный кулон в форме сердца. Украшенный вырезанными по металлу вензелями, узорами, возможно какими-то рунами, на кулоне сверху было закреплено колечко для цепочки, чтобы носить на шее. Открыв его, демон задумчиво вгляделся в миниатюрный портрет девушки, что был вложен в правую часть кулона, и в обрывки каких-то писем, в несвязные строки, написанные девичьим витьеватым почерком, что ютились в левой половинке сердца. Этот кулон своему возлюбленному подарила Вики на десятилетнюю годовщину их любви. У себя под сердцем она носила такой же, но с портретом Люцифера. После трёхмесячного заточения в темнице девушка не смогла найти свой кулон, да и незачем было его искать, ведь любовь их, как ей тогда казалось, угасла. «Моя Вики, — подумал демон, глядя в глаза нарисованной девушке. — Что же ты творишь?..» Не нужно много ума, чтобы догадаться, куда молодая красивая непризнанная могла тайком уйти посреди ночи. Но даже допуская мысль о том, что самое страшное опасение Люцифера могло оказаться верным, он не смог её остановить. Демон умел любить, лишь не говоря об этом вслух, и сидя на кровати, думая, что его женщина сейчас с другим, он свято верил в призыв «если любишь — отпусти». И он будет отпускать хоть каждую ночь, лишь бы только Вики была счастлива. Пусть и не с ним.

***

Между тем Вики и не думала прыгать к кому-то в постель. Как она покинула комнату, так и общежитие, а следом — здание школы. Необходимо было проветрить мысли, а лучшее место для этого — сад, удалённый от школьного двора. Там, за узенькой речушкой, под скалами в преддверии леса, на зелёном холме лежала, глядя в звёздное небо, девушка. Лежала и, пытаясь отвлечься, пела что-то про любовь, позабыв о всякой осторожности и о том, что она может быть там не одна. Во тьме клубами розоватой пыли виднелась, отдаваясь сахарной черешней на языке, энергия непризнанной. В нескольких метрах позади неё стоял, оперевшись широкой спиной на дерево, Война. Вот так просто стоял и молча наблюдал, изучал, не решаясь прервать чудесное девичье пение, что звучанием было схоже с хрустальной музыкальной шкатулкой, звонкой и чарующей. Но сознание Вики, пусть и притуплённое силой оков, рано или поздно заметило бы присутствие чужака неподалёку. Её нос пощекотал едва знакомый запах. «Хвоя, листья мяты, — смутно догадывалась девушка. — И металлический привкус… Как от крови.» Холод пробежался по её спине от осознания. Непризнанная приняла положение сидя, встревожившись. Поняв, что остаться незамеченным не получилось, мужчина вышел из тени и неожиданно сказал: — У тебя красивый голос, — твёрдо, сурово, как генерал армии солдату, но всё же комплимент, который Вики из уст Всадника не смела и мечтать услышать. Её сердце чуть было не остановилось от неожиданности, но она быстро успокоилась и улыбнулась, увидев мужчину. — Спасибо, — смущённо сказала девушка и снова легла на траву, посмотрела на зеленоглазого и кивком головы пригласила его лечь рядом. Тот скептически изогнул бровь, но всё же последовал примеру красноволосой. Украдкой посмотрев на неё от незнания, что следует делать, Война увидел в глазах непризнанной отражение звёзд и непонимающе уставился в небо. — Тебе тоже не спится? — неловко спросила Вики. — Мне не нужен сон, — равнодушно ответили ей. У девушки не находилось, что сказать. — Зачем вы это делаете? — раздался спасающий от тишины вопрос Всадника. — Что делаем? — непонимающе переспросила непризнанная. — Смотрите… в небо. — Не в небо, а на звёзды, — объясняла она, как ребёнку. — Это успокаивает. Разве ты не чувствуешь? Война передёрнул плечами. — Не особо. Вики неподдельно заинтересовалась. — Тогда что тебя успокаивает? Всадник не сдержал смешок, умиляясь наивности девушки. — Я не ищу покоя, Вики. Непризнанная нахмурилась, переворачиваясь на живот и, подперев рукой голову, скосила её набок, с прищуром смотря в зелёные глаза. — Так не бывает, — выпытывающе сказала она. — Всем нужен покой, понимание… Любовь. После последнего слова глаза всадника расширились от удивления, он перевёл настороженный взгляд на красноволосую. Сердце Вики забилось чаще от страха за неверно проронившиеся слова. Война приподнялся на локтях, перекинул одну руку через хрупкое тело, по пути развернув девушку на спину, припечатал ладони по обе стороны от неё, нависнув сверху. Непризнанная часто дышала, пытаясь справиться с волнением, до смерти боялась, что на этот раз оказалась осторожной недостаточно. Она тяжело сглотнула, чувствуя, как её глаза, губы, шею, приоткрытую благодаря декольте грудь пожирают, изучая, зелёные, как лес, глаза. — Прости, господин, я… Вики не успела оправдаться: её мягко перебили. — Ты знаешь моё имя, используй его, — сказал Война и наклонился к лицу девушки. — И помолчи пару минут. После этих слов от неожиданности непризнанная на пару секунд забыла как дышать — губы Всадника впились в её жадным, ненасытным поцелуем. Он сминал её губы, осторожно прикусывал, проникал языком внутрь, делая всё умело, будто целовался не тот единственный раз с ней же. Их руки сомкнулись в замок, переплетя меж собой пальцы, мужчина вдавливал нежно девушку в траву, вновь и вновь целуя. И горели звёзды, и тела пылали страстью, и смотрели в небо вековые ели леса, шумевшего от ветра неподалёку. Краем уха слыша пение светлечков, Вики тихонько постанывала от удовольствия, понимая, что это её шанс тронуть лёд, продвинуться на ещё одну ступень выше на пути к завоеванию сердца Всадника войны, но той ночью хотелось только расслабиться, не думать ни о чём. С непосильным трудом оторвавшись от желанных губ, Война посмотрел в небесно-голубой затуманенный, неясный взгляд. Взглянув чуть ниже, бережно вернул на место сильно соскользнувшую ткань, что нечаянно обнажила одну грудь. Поняв это, девушка покраснела, стыдясь. Мужчина беззлобно ухмыльнулся, заметив румянец непризнанной, который, казалось, скоро станет краснее её волос. Сама Вики поймала себя на мысли, что лучше бы осталась в комнате и уснула, ведь от нехватки сил всё ощущается уж слишком остро. — Ты сейчас сознание потеряешь от усталости и смущения, — словно прочитав её мысли, сказал Всадник. — Иди спать. Девушка и рада бы возразить, но мужчина прав: её действительно клонит в сон. Так что под зорким надзором зелёных глаз она на негнущихся ногах поплела обратно в школу, одарив Войну прощальным взглядом и улыбкой напоследок. Конечно, Вики знала, что рано или поздно Всадник скажет роковые три слова, подписав тем самым свой смертный приговор, и она убьёт его во имя всеобщего блага. Однако девушка и сама чувствовала к нему что-то. Не любовь, уж точно не её, а вот симпатию — вполне может быть. Со стороны же Войны глупо было бы не отметить привлекательность и понимание непризнанной. Он-то, может, и не воспринимал её всерьёз, но где-то в своих мыслях уже принял, что она ему нужна и нравится. Вики дарила ему покой — такой нужный, хоть мужчина и не признавал этой нужды, но жаждал. Почему-то только эта смертная девчушка могла понять его настоящего, без масок и притворств. Ненависть, которой питался Всадник, не могла сосуществовать с любовью, но его к ней тянуло словно мотылька на свет, который его сожжёт. Да, в случае с Войной любовь убивает, и он знает это, но разве можно противиться чувству?

***

Дверь в спальню закрылась так же тихо, как и в прошлый раз. Не услышав громкого щелчка, Вики выдохнула с облегчением и, повернувшись к выходу спиной, подпрыгнула на месте от испуга: напротив неё стоял, глядя в окно, Люцифер. Она почувствовала, как на затылке зашевелились волосы. Усталость смешалась со страхом и теперь в сознании девушки всплывали самые ужасные варианты сценария развития дальнейших действий. Прежде чем она успела промямлить что-то невнятное в своё оправдание, демон заговорил, продолжая взглядом игнорировать присутствие непризнанной. — Ты быстро вернулась. А я думал, до утра тебя можно не ждать, — иронично заметил он и наконец повернулся. Глаза его метали молнии, но было видно, что мужчина сдерживал гнев. — Объяснишься? Вики тяжело сглотнула. Холодными, дрожащими руками сжала подол ночнушки, чтобы успокоиться. Не помогло. — Я выходила на улицу, — слабым, но уверенным в своей правдивости голосом сказала она. — Воздухом подышать. Люцифер ядовито усмехнулся. Стремительно подойдя ближе, он немного грубо взял девушку за подбородок и поднял, заставляя посмотреть себе в глаза. Она, испугавшись, дёрнулась, думая, что демон собирается копаться в её воспоминаниях, но её опасения были напрасны. Вместо этого он всего лишь пытался распознать в голубых глазах ложь, причём делал это с таким выражением лица, будто ему было больно и не менее страшно, чем Вики. Не почувствовав ничего подозрительного, Люцифер равнодушно хмыкнул и отбросил её подбородок с таким принебрежением, что непризнанной стало обидно как от пощёчины. — Ты не врёшь, — любопытно и удовлетворённо сказал он. Лицо Вики исказила ярость, в глазах застыли слёзы злости и обиды. Её голос дрожал, когда она выдала непрошенно и импульсивно: — А ты не веришь. Губы демона скривились в раздражении, он угрожающе порывисто шагнул на девушку, но дрогнул, чуть не отступив назад, когда увидел как она рефлекторно прикрылась руками в ожидании удара, зажмурившись и всхлипнув. Тут ему даже обидно стало. — Ты… боишься меня? — непонимающе, спокойно, и продолжил уже более зло, требующе. — Что я тебе такого сделал, что ты шарахаешься от меня при малейшем движении? — не получив ответа, но лишь увидя, что непризнанная вот-вот расплачется, мужчина бережно положил ладони на её щёки и наклонился, заглядывая в глаза. Его сердце сжалось. — Ответь. Вики вновь всхлипнула и несколько раз моргнула, пытаясь отогнать непрошенные слёзы. Потом дёрнулась, вырываясь из своеобразных объятий. Глаза демона налились красным, он отшатнулся назад, нервно глубоко вздохнул, запуская руки в волосы, пытаясь сдержать злость на девушку, ситуацию и себя. Но резко сбившееся дыхание непризнанной, оповествующее о том, что она разрыдалась, заставило терпение демона сорваться с петель. Люцифер схватил её у основания ошейника, нащупав цепь, накрутил её на запястье. Резко, грубо, бесцеремонно притянув к себе, силой стал удерживать лицо Вики на одном уровне со своим. — Отпусти, мне больно! — взвыла она не столько от этой самой боли, сколько от нежелания видеть хозяина. — Думаешь, твоя цепь коротка? — яростно спросил демон и встряхнул девушку, приводя в чувства. — Я бы посмотрел на тебя в петле на висилице. — Так повесь! — вопила несчастная, срываясь в истерику. — Тебе это под силу! — Я могу, — он сжал её горло, словно в подтверждение своих слов. — Но не хочу. Понаблюдав немного, как выражение лица красноволосой меняется до состояния сожаления о своих словах, Люцифер отпустил её. Сел на кровать, помассировал переносицу, будто у него болела голова, а после приказным, но измученным тоном сказал: — Ложись спать, непризнанная. Брови Вики окончательно изогнулись в сожалении за своё поведение. Не решаясь больше грубить, она легла в кровать, оказавшись спиной к демону. Сердце девушки разрывалось от вины, глаза жгли слёзы стыда и тоски. Обманула, наговорила, оставила с грузом на душе — всё испортила, всё разрушила! Она пыталась держать себя в руках, но сил на это не осталось, не могла она потерять единственного, кто ещё был ей дорог. — Люцифер… Прости меня, — в промежутках между потоками горячих слёз, ручьями бегущих по щекам, сказала она. Бесшумно оказавшись рядом, демон заключил её в объятия, зарываясь носом в копну вишнёвых волос. — Заткнись и спи, Вики. Вселенная вокруг девушки замедлилась, оставляя в сознании лишь только фигуру напротив. Она уткнулась носом в шею любимого, облегчённо, обречённо рыдая. Ни без помощи Люцифера, вскоре Вики уснула долгожданным сном. Ей снилось что-то про любовь, где она была спокойна и счастлива. Как хорошо, что у бессмертных не бывает снов — есть только видения.