Укомплектовано Волт-тек

Шёл уже 4й месяц пребывания за закрытыми дверьми. Для многих это казалось вечностью. От чего осознание, что это лишь малая часть всего срока пребывания — давила на мозг. Штатные психологи конечно работали с населением, но это была лишь работа с симптомами. Однако люди постепенно входили в ритм. Все чаще Майкл засиживался в архивах и библиотеке. Он частенько наведывался в радиорубку и сидел за картами. Теперь он работал не только инженером, но и состоял в особом комитете. Смотритель сформировала его без особой огласки. В него входил как сам Майкл, так и группа радистов вместе с Салли, а так же Аманда Дейвис — глава отдела обучения и подготовки, программы Возрождения США. Их задачей было планирование. Кончено официальной директивой было — держать убежище закрытым насколько долго можно, или до приказа Волт-тек. Однако факт применения убежища по прямому назначению — ядерная война, вносил свои поправки. Связи не было почти ни с кем. Правительство и само Волт-тек молчали и нельзя было исключать их уничтожения. Задачей комитета было исследования и расчеты. На основании архивных данных, радиосигналов, датчиков и суперкомпьютера — рассчитать будущую ситуацию. Необходимы были карты возможных загрязнений, карты уцелевших строений и прочего. Однако лишь на словах звучало просто. Радиосвязь молчала, отмечая лишь пассивные сигналы соседних убежишь. Расстояние до них было слишком большим, для какой либо связи. Доходили лишь слабые пилингующие сигналы. Из датчиков еле еле подавал признаки жизни только дозиметр находящийся на пульте управления дверью убежища снаружи. Жители убежища могли лишь догадываться о происходящем снаружи. Ибо даже единственная камера у входа вышла из строя, из-за запредельного уровня радиации. Она просто уничтожила электронику и оптику, оставив убежище слепым. Делать было нечего и все занимались своей работой. Теперь лишь частенько некоторые привилегированные жители убежища посещали радиорубку. Помещение находилось в дальнем конце коридора технического крыла и было относительно маленьким. Размером со среднюю жилую комнату. Одна стена была полностью скрыта приставленным к ней техническим оборудованием. Напротив же двери стоял длинный стол заставленным не меньшим количеством аппаратов. Оставшееся место занимал небольшой диван и столик, где могли находиться члены технического персонала. Однако там все было заставлено коробками с кассетами, галодисками и лентами с бумагой. Аппаратура фиксировала результаты работы систем и тут же заносила их в базу. У убежища предусматривались несколько способов связи. Основной должна была быть система специальной связи волт-тек, основанной на правительственной. Также были предусмотрены системы дальней и короткой связи. Однако молчало все. Скорее всего были повреждены антенны обычной радиосвязи. Антенны же правительственной связи были укреплены и не могли быть так просто уничтожены, и скорее всего дело было не в них. Дело этого не меняло, на всех частотах был лишь белый шум, а иногда и полная тишина. Хорошим это было знаком, или же плохим — никто не знал. Но смотритель все же оградил этот участок, чтобы не взращивать панику или паранойю. Радисты, техники и ныне члены комитета — были единственными гостями данных закоулков убежища. Кончено некоторые были недовольны данным решением, в особенности компания молодых девушек и по совместительству соседок единственного мужчины во всем комплексе. Но Ванесса как могла растолковала важность данного места и убедила их не нарушать периметр охраны, чтобы не сидеть частенько в изоляторе. Конечно сама она тоже имела туда доступ и часто составляла компанию Салли и Майку в прослушивании шума на всех частотах, но без сильного энтузиазма. Ведь с самого 23 октября никаких сигналов так и не поступало, через 2 часа мир затих для них навсегда. Однако одним зимним утром случилось событие, повлиявшее на дух компании и возможно убежища. Майкл ещё лежал на своей койке, ведь все девушки разошлись по своим делам, а у него был внеплановый выходной. Читая комикс взятый из запасов библиотеке, он тихо мирно наслаждался одиночеством и покоем. Этот самый покой нарушил шум открывающейся двери. Офицер в форме стилизованной под комбинезон убежища, а скорее в комбинезоне стилизованным под форму прошла прямо к его койке и остановилась. Чем же я провинился на этот раз? — Не отрываясь от комикса, сказал парень Ванессе. Салли срочно вызывает тебя в рубку. Зафиксирован первый сигнал. — Голос девушки не был радостный, скорее настороженный. Парень отложил книжечку и принял полностью сидячее положение, опустив ноги на пол. — А чего за мной послали? Ни смотрителя, ни Аманды. Событие ведь! — Ну так пошли и посмотришь сам. Раз просили именно тебя, балда. *** Двое вошли в помещение рубки. Свет был приглушен и отдавал желтизной. Часть аппаратуры была выключена и не гудела как обычно. Аппарат записи не выдавал на распечатанной ленте стенограмму. В чем дело, Салли? Почему аппараты стенографии отключены? — Пирс была озадачена таким грубым нарушением правил и уставов. Однако увидев лицо радистки, сидящей напряжено вслушиваясь в шум из наушников — осеклась. Вам надо это послушать. — Салли вынула из стола галодиск и вставила его в один из аппаратов. — Нельзя это так стенографировать и отправлять в базу убежища. — Что это? — Единственный эпизод радиосвязи в истории нашего убежища. И не самый приятный, скажу я вам. Майкл и Ванесса переглянулись. — Ты услышала что-то на китайском? Шутка видимо не зашла и лицо радистки исказилось. — Смешно, но нет. Я обнаружила это ещё пару месяцев назад, но все никак не могла разобрать. Просто прорыв частот, который видела лишь аппаратура. Но вот недавно мне удалось настроить и послушать самой. Это запись, которая крутилась все это время на ближних частотах. А недавно и она замолчала. — Так все же, что это? Кто будет крутить запись? Если говоришь это на ближних частотах — значит частный радиопередатчик. Салли закончила настройку оборудования и приготовилась включать. — Вы должны сами это послушать. — Что ж, запускай. Девушка нажала на тумблер и из динамиков вырвалось шипение. Оно медленно переходило в слова и постепенно становилось четче. Кто-то на том конце вероятно настраивал передатчик. ================================= АУДИОЗАПИСЬ N°1 УБЕЖИЩА 69 VAULT-TECH — Надеюсь кто то услышит меня…. — Я сделаю эту запись и поставлю её крутится на передатчик, надеюсь рано или поздно меня найдут. Ну или то что останется… — Возможно я единственный кто мог видеть и пережить все это… — И хотел бы оставить потомкам эту информацию… — Меня зовут Джош Пембертон. Я родился в Пенсильвании в 2023 году. У меня было… надеюсь все еще есть двое детей. Вот уже как 37 лет я живу… жил в городе Палмдейл, возле Лос-Анджелеса. И я пережил этот кошмар. Мой сын, Томми ведь сейчас возможно где-то возле Пекина, в составе штурмовых частей. Не знаю жив ли мой мальчик… — Все начиналось как обычно. Новый день, и путь до работы. Я работал главой почтового отделения. Я тогда ехал с работы домой, на обед. Когда по радио начали говорить про удары по Нью-Йорку и моей родной Пенсильвании. Потом каналы начали обрываться один за одним. А затем была сирена. Я вдавил педаль в пол, но этого было мало. Потом вспышка, прямо у меня за спиной. Я успел лишь посмотреть в зеркало и увидеть гриб. Через несколько секунд мою машину снесло ударной волной… — Очнулся я уже в перевернутой машине. Меня выкинуло с трассы. Болело все тело, но я смог выбраться. Как только я вылез, меня стошнило. Не знал кто больше виноват, взрыв или протечка реактора в моей корвеге. Но после я смог разглядеть сквозь поднятую взвесь песка множество Грибов. Весь горизонт был усеян ими. Все западное побережье. Горело все что могло, даже кусты под ногами тлели. Я сам то и не сразу заметил, что левая половина тела обгорела. Я быстро тогда как мог пошел вдоль дороги… — Я толком и не понимал куда мне идти тогда. Дом был далеко, да и жил я один. Мне становилось все хуже. По дороге я нашел лишь какую-то забегаловку. Боже, я видел обгоревшего человека. Он ещё двигался, лежал на полу и пытался подползти к двери. Я тогда нашел в себе силы побежать. Радиация наверное разъедала мою плоть тогда особенно сильно. — Не помню сколько я так бежал. Но все же наткнулся на одинокий домик. Дальний пригород. Тут жил какой-то радиолюбитель судя по всему. Наверное он ещё тогда услышав сирену рванул куда подальше. А в целом не важно. Я нашел у него банку с водой и газировку. Сижу тут в подвале, протягиваю свои последние часы. Несколько дней уже так и сижу здесь. Вода закончилась, а ноги совсем отказали. Левая часть лица и рука покрыты толстой коркой. На всем теле язвы, не долго мне осталось. Но вскрыв куском металла консерву я планирую растянуть свою жизнь ещё хоть ненадолго. И поведаю вам все что знаю. Я поставлю эту запись на повтор и думаю ядерная батарейка прослужит достаточно долго… — Все западное побережье уничтожено. Наверняка удары были по Лос-Анджелесу, Сан-Диего и много куда ещё. Судя по плотности грибов на горизонте, сбрасывали далеко не одну бомбу на город. Полагаю что все центры уничтожены, как и большинство военных баз. Правительство может и укрылось где либо, но вряд ли ему будет дело до всего этого. Такая чудовищная мощь и такая плотность. Я видел не один десяток… Останутся лишь пустоши. Боже…. — Прощайте… ================================= Тихое потрескивание ленты резко завершилось. Голос умолк, оставляя всех присутствующих в замешательстве. Аппарат выплюнул голодиск на стол. Салли бережно взяла его и крепко сжала в руках. Отнести это смотрителю. — Тихо и спокойно, но совершено бескомпромиссно сказала Прайс. Дождавшись когда радиотехник покинет помещение, она села на её место. — Плотность действительно поражает. Ванесс, если он был рядом с Лос-Анджелесом и видел столько бомб… Я не удивлен. Ни на счет нашей камеры, ни на счет полного радиомолчания. Если кто и что уцелели — они забились по норам и сидят в ужасе. Но куда вероятнее, что все превратилось в пепел. Майк, меня не это пугает. — Пирс тяжело вздохнула и откинулась в кресле. — У нас все западное побережье утыкано ядерными электростанциями и подобными объектами. Взрывы и радиация от них это пол беды. А вот все эти уничтоженные объекты — выбросят столько радиации, что поверхность будет загрязнена ещё на сотни лет. Я понимала это ещё когда мы сюда спускались, однако сейчас ощущения ещё хуже.