Закон Вселенной

Один из основополагающих законов Вселенной — энергия магнитична. Подобное тянется к подобному, молекула к молекуле, мысль к мысли, чувство к чувству. Что ж. Келус смотрит на Дань Хэна постоянно, тот спиной чувствует его режущий, внимательный взгляд, будто он является балджем галактики, а все остальные — лучами центрального ядра, слепящими и мешающими. Там — не просто любопытство, там — остроконечные звезды и затаенная насмешка. Келус весь по себе такой — насмешливый, непонятный, сумбурный, он мажет случайным вниманием мир так, будто видит его в первый раз, разглядывает руки, волосы, одежду — свои, надо же — не чужие. И Дань Хэн не понимает, отчего на душе так неспокойно. В комнате — прохладно и тихо. С Март 7 — громко и мягко. С Келусом — скрепяще и дымно. Он подходит ближе и целый небесный купол разом обрушивается на плечи, он отдаляется — и в междуреберной клетке зияет пустота. Дань Хэн молчит и Келус молчит тоже, Дань Хэн говорит, и Келус ему вторит. Не-у-ют-но. — Спросите Дань Хэна, он знает. — Дань Хэн точно поможет. — Дань Хэн — Дань Хэн не понимает, что делать с космосом в своей голове, так с чего же ему понимать, что делать с неметафорическим космосом вокруг них? Фонари звездного экспресса освещают пути бесконечной жужжащей вселенной, от прыжка до прыжка искрами отходят импульсы материи, время бежит, несется ускоренно, стирает болящие шрамы на сердце, звездные пути сталкиваются с похожей на кипящее молоко планетарной насыпью, и Дань Хэн видит, как все это отражает в себе внимательный взгляд напротив. Один край вселенной скуривается и дотлевает, пока другой только-только начинает жить и бить первозданным жидким огнем. И там — у чернеющих зрачков — это есть тоже, мешается в радужке общим экваториальным кольцом. Ладонь Келуса мягко ложится на лопатки, когда Дань Хэн читает книгу, повернувшись ко всему миру спиной. И от его руки — горячей, обжигающе горячей, все внутри делает кульбит, вспыхивает и аккрецирует. Дань Хэн чувствует себя чем-то законченно идеальным, и для него все это слишком. Все между ними превращается в бессловесную кисельную туманность. Тело руководствуется логикой, разум — замирает на мгновение, и этой секундной заминки вполне достаточно для того, чтобы заживо сгореть. Дань Хэн поддается назад и непроизвольно тянется к прикосновению. Чужие руки ползут выше, продавливают выступающие косточки до болезненных белых мушек с той стороны век, сантиметр за сантиметром съедают линию позвоночника. Забираются пальцами за приподнятый строгий воротник и облизывают кожу палящими прикосновениями с такой откровенной нежностью, что горло раздирает первый рычащий стон. Дань Хэну кажется, что он умрет, сделай Келус так еще хотя бы один раз — и Келус делает. — Дань Хэн, — зовет тихо Келус предательски севшим голосом, так, что легкое дыхание опаляет ухо и волной румянца бежит по скулам, — Дань Хэн… Пульс сбивается с намеченной прямой координаты, легкие сручивает кислородное голодание. Энергия магнитична — и их тянет друг к другу так сильно, что вся звездная карта вновь становится гравитационной сингулярностью.