Сборник идей по сезонам Лололошки

АУ!Идея: Вселенная родилась давным-давно, ещё до того, как появилось течение времени, до того, как хоть что-то смогло успеть сформироваться. Это был необыкновенный взрыв чего-то живого, наполненного жуткой силы энергией. Нечто бесподобное. Вселенная была неосознанно разумной, в ней не было как таковой способности мыслить, но она могла собой управлять, направляя своё развитие. Вселенная сама по себе являлась Богом. Бесконечным и немым Богом. От взрыва разлеталась пыль, начиная песчинка за песчинкой образовываться в формы. Изначально это были звёзды. Ослепительно яркие, ослепительно мощные, они были прекрасны, освещая собой световые года непроглядной чёрной пустоты, но также в них была заронена и частичка сознания вселенной - они также были в некотором смысле живы. Итак, Вселенная родилась и продолжала расширяться. Это происходило постоянно и будет происходить вечно. Возникали галактики, измерения, делившиеся на отдельные миры со своими планетарными системами. В них появились первые организмы. Животные. Наконец, абсолютно разумные, мыслящие существа с эмоциональным фоном. Всё что было создано Вселенной обладало её энергией, когда-то сжатой и потому всесильной, но сейчас она распылилась по всем её необъятным просторам, из-за чего её контроль над собой также стал колебаться. Чем больше из неё возникало нового, тем в больший раздрай она приходила. Сначала всё было терпимо - её изначальные звёзды питали и направляли, содержа в себе те самые семена сверхсилы. Но рост не прекращался. Через эоны начался хаос - миров стало слишком много, их разные физические законы всё сильнее конфликтовали друг с другом, они всё чаще сталкивались, а Вселенной нужна была энергия для их стабилизации, которая прекратила быть доступной. Ткань бытия расползалась по швам. Тогда, чтобы выжить, удержать себя на плаву, её подсознательная воля приняла такой оборот событий - изначальные звёзды раскололись, чтобы переродиться в виде душ в некоторых мирах. В виде душ, которые горели инфернальным огнём правления самой материей. Это были те, кому суждено было стать хранителями межпространственного баланса. Это были те, кто может через эти пространства проходить так, как вздумается, ведь они принадлежали им всем целиком, не скованные правилами какого-то конкретного места. Это были мироходцы. Начались рождаться дети с искрами внутри. Изначально искра находилась в спящем состоянии. Способом пробудить её было желание. Желание, наполненное истинным и самым горьким отчаянием, загаданное при смертельной опасности. Эмоции были самым мощным источником энергии, и Вселенная решила использовать именно его, воплощая себя в появлявшихся мироходцах. Мироходцы должны были сражаться с Чумой - проклятьем в виде жутких существ, поглощающих своим отчаянием миры, убивающие своим тёмным, чувственно-угнетающим влиянием. Изначальная Чума была взорвавшейся изначальной звездой, переполнившейся болью - это было специально, это было болью раздираемой Вселенной. Когда с ней было покончено, мироходцы продолжали жить. У них не было возможности вернуться в родной мир - при пробуждении искры, когда мироходца вырывает из своей реальности, для неё от этого возникает ударная волна, напрочь уничтожающая мир и всех кто в нём находился. Мироходцы не могут умереть - их жизнь заключена буквально в их искрах, а телесная плоть от них питается и поэтому постоянно и быстро восстанавливается при любых повреждениях, даже при летальных, когда, казалось бы, мироходец испустил свой последний вздох - нет, не тут то было. Они живут, пока живут их искры. Наблюдают как все кого они любят, к кому привязываются, умирают. Других таких же как они найти почти невероятно. Они очень одиноки. Они всегда испытывают зов, внутреннюю непреодолимую тягу странствовать. Зов Вселенной. Они существуют вот так, пока отчаяние полностью не завладеет ими и не сломает, пока агоническая энергия безнадёжности не вырвется и не произойдет взрыв - мироходец становится Чумой. Чума уничтожает всё на своём пути своим отчаянием. Другие мироходцы появляются и убивают Чуму. Они тоже становятся Чумой через время. Круг замыкается. Энергия от этого ужасного спектакля циркулирует в венах Вселенной, позволяя ей дальше расширятьсч и умаляться, позволяя ей держаться на страданиях. Так оно было тысячелетиями. До рождения нескольких необычных мироходцев. В основном желания, загаданные несчастными звёздами, одни и те же "Я хочу жить! Я так не хочу умирать!". Именно эти желания держат их в своих рамках. Лололошка, встречая конец своего мира, совсем ещё ребёнок, маленький, сирота в грязных одеждах, молится вовсе не о себе, поднимая к небу руки. Он загадывает, что хотел бы быть тем, кто спас их всех. Он отчаянно желает быть тем, кто мог бы спасти всех и вся от гибели. От Чумы. Его желание исполняется. Его пропускает лишь в те миры, где намечается катастрофа, и он не может их покинуть, пока её не устранит. Вначале это были миры, лишённые разумной жизни, исключая редких деревенских жителей, но те не умели разговаривать и всё общение с ними сводилось к одной только торговле. Андрей загадывает о том, как хотел бы уметь перестроить, изменить строение мира и ход истории, встречая свой конец мира. Его желание исполняется. Проходит кошмарно много времени перед тем, как они встретятся. Тогда будет целая компания: Лололошка, Джонни, Андрей, мистер Челлендж. Они путешествуют вместе. Они сражаются вместе. Они переживают невероятные приключения вместе. Они веселятся. Они - семья. Они освобождают вместе миры, воюют с Чумой и наслаждаются тем, что имеют друг друга, стараясь забыть каждый своё тяжёлое прошлое и личную трагедию. Но ничто не могло длиться вечно, а тем более хорошее. Ошеломлённые, насквозь сражённые ужасом, они налюдают за превращением мистера Челленджа в того монстра, с которыми нужно бороться - вся цель их как явления. Они понимают, что это значит. На каждого это ставит отпечаток, наполняет горем, стразом и беспокойным ожиданием. Они знают, как закончат. Особенно это выводит из колеи Лололошку. Как это может быть? Он не может вредить людям! Нет! Ни за что! Быть поглощённым и запертым в темнице собственной сводящей с ума боли это одно, но причинение этим вреда другим? Живым? Невинным? Это правило баланса - звезда принесёт ровно столько же разрушения, сколько принесла спасения. Для Лололошки это невыносимая мысль. Для Андрея это невыносимая мысль. Он клянётся Лололошке что обязательно найдет выход. Оглушённые откровением, эти трое не знают, куда себя деть. Что им теперь делать? Как с этим смириться? Характер каждой Чумы зависит от её желания, пробудившего искру, переживаний и внутреннего мира. Внешне она выглядит как искажённое больное воображение, вывернутое наизнанку, представляющее из себя нечто гротескное и сюрреалистичное, всегда разное. И обладающее разной силой. Характер назревающей Чумы Андрея связан с его стремлением отстроить и переписать. Характер чумы Лололошки связан с его стремлением спасти и утешить. Вещи идут всё хуже. Они на пределе. Они ссорятся, подведённые нервным срывом. Джонни уходит. Лололошка и Андрей остаются одни вдвоём. Больше у них никого нет. Доходя до предела, Андрей почти сдаётся - но Лололошка рядом, истерически рыдающий, умоляющий его сохранять надежду, но Андрей видит, как он сам рассыпается на куски - но он не может этого допустить. Он просто не может. Лололошка был в его глазах практически святым, он не может быть предан такой участи. Он старался изо всех сил ради хорошего конца для всех везде, где бы не оказался. Андрей просто не может. Андрей отказывается. Эту историю нужно переписать. Обнимая трясущееся тело, он прижимается настолько близко. Он чувствует. Их пульсирующие энергией эмоции перекликаются, стекаются и вытекают друг из друга, их звёздная пыль притягивается частичка к частичке - их желания отвечают друг к другу. Их сияющие, готовящиеся взорваться искры тянутся друг к другу, как осколки чего-то прежде целого, что наконец отыскались, и соединяются. Вплетаются. Пронзают один другой, рождая звезду. Энергия отчаянной любви, надежды, ярости, всего спектра эмоции вырывается. Её хватает настолько, чтобы изменить Вселенную - взять и прорезать, создавая новую. Но уже по своим правилам. Андрей становится Богом этого места. Лололошка тоже, но его часть искры, часть их обшей звезды ещё не успела пройти через барьер, и Андрей запечатал её в таком состоянии, боясь того, что это сделает с его другом, во что превратит. Его собственный взрыв случился, но он остановил его до окончания. Энергия создающейся вселенной помогла. Это был как бы второй слой от первой Вселенной. Её практически калька, изменённая рукой Андрея. В этой новой вселенной нет никакой Чумы. В мироходцах нет осколков изначальных звёзд, и они не бессмертны, хотя и долгожители. В новой вселенной есть Боги, придуманные Андреем. В новой вселенной есть сюжет и направление, придуманное Андреем. Он и Лололошка всё ещё заключены в свои желания. Их желания это основа их жизни, их искр. Их буквальная природа. Они не могут ей сопротивляться, поэтому новая вселенная построена единственным возможным образом. Лололошка как герой на сцене, фигура в свете прожекторов, призванная благородно сжимать рукоятку меча, следуя по написанному Андреем пути. Всё здесь построено Андреем, каждая дорога и каждый разум. Он придумывает историю, а Лололошка её исполняет. Только так они могут быть. Только так. Но всё это в первую очередь было задумано ,чтобы спасти Лололошку от отчаяния, а одинокая судьба привязанного к циклу спасателя и ресурса не способствует невпадению в отчаяние. Но защита от него - главный механизм. Он управляет ими обоими через Андрея. Переходы искрой стирают из памяти Лололошки его прошлое - вот и естественное решение. Вот их театральный плен. Это идёт в конфликт с Лололошкой. Андрей хочет спасти его. Он хочет спасти Андрея. Нахождение в созданном им адским циклом едва ли лучше становления Чумой - по крайней мере они могли бы получить сладкое освобождение смертью в конечном итоге. Он должен найти его и обо всём поговорить. Открыть глаза на то, что сотворённое - это безумие. Это ненормально. Это невозможно. Но он забывает об этом. Андрей меняет его память, сминая так, как гласит новая история. Он добавляет Междумирца, чей образ построен на мистере Челлендже, но он выступает проводником, наставником и некоей постоянной, что балансировала бы Лололошку, давая ему опору и помогая. Нечто отцовское и близкое, чтобы он не был совсем потерян. Но чем дальше идёт воздействие на разум и на память Лололошки, тем больше они крошатся. Память стирается, да, но её похороненные призраки, которые он не может воспроизвестия, испытывамые чувства - всё это остаётся. Он испытывает дикую тоску, но не может ответить от чего, по чему. Не может сопоставить чувства с реальностью. Это дезориентирует. С каждым переходом память всё более шаткая, как и рассудок. Им движет потаённое знание об Андрее, цель достичь его, но каждый раз он принимает свою нужду в спасении друга за нужду в спасении тех, кого он встретит в новом мире, и лишь в конце путешествия он встречает знакомого человека, но стоит лишь начать вспоминать, как искра реагирует и перемещает его. Лололошка бежит до двери со всех ног лишь чтобы за ней была очередная дверь. Он так, так сильно устал, но не помнит из-за чего. Всё рушится. Что им делать?