кровавый вальс.

Движения рук расплываются в пространстве. Ровно так же, как и звонкая мелодия, исходящая от струн скрипки. Смычок уверенно движется, играет без особых остановок, а владелица столь изумительного инструмента позволяет себе производить лёгкий танец. В основном её туловище вращается вокруг, очевидно, не так быстро, иначе звук будет резать собственные уши и сбивать атмосферу. Ловко переставляет ноги, поворачивается и не открывает своих глаз. Расслабляется и отдаётся приятной музыке, которая в последствии превращается в густой сборник тревоги с напряжением. Самое время сменить обстановку, ведь за дверью уже слышатся тяжёлые шаги. Кафка стоит лицом к окну. Только вот огромные рамы закрыты плотной тканью штор, а всё освещение в кабинете предоставляют только тусклые жёлтые лампы. Всё вокруг совсем иначе, нежели в других частях её владений. Тёмное пространство гордится своей изысканной лакированной мебелью из тёмного дуба и особыми "реликвиями". Кажется, это не обычный офисный кабинет, а комнатка из особняка где-то на краю вселенной. Впрочем, не так важно. Тёмная дверь медленно отворяется и да, всё так, как она думала. На пороге красуется любимый мужчина. Лицо выражает спокойствие, в какой-то мере хладнокровие и это забавляет её. Хмурый, чуть угрюмый Блэйд принял её приглашение. Он пришёл к ней. – Я ждала тебя, - наконец фиалковые очи сосредотачиваются на конкретном объекте. Скрипка опускается, – Ты всё такой же невозмутимый, впрочем, чего я могла ожидать от тебя? - женщина хмыкает себе под нос и оставляет музыкальный инструмент покоиться на законном месте. Теперь звук её чёрных каблуков сопровождает движение к небольшому магнитофону. – Играть для тебя, увы, я не смогу. У меня есть варианты в разы лучше, - кажется, в её голове уже было множество сценариев этого вечера. Однако, если вникать в откровения души, то мыслей об этом вовсе не было. Её дело – пригласить. А уж после работы предоставить отдых. Тихая музыка наполняет кабинет. Вновь. – Я тоже рад тебя видеть, - лицо мужчины совсем не меняется, однако его взгляд таит за секунды. Видимо, это времяпрепровождение тоже снимает стресс. Он закрывает дверь за собой, скидывает неудобную накидку и остаётся в лёгкой рубашке. Это всем другая одежда, не та, которую он привык носить. Сегодня особенный вечер. Кафка – воплощение идеального. Чёрная вуаль спускается к самым коленям, скромный разрез подчёркивает бёдра, а шёлк обтягивает узкую талию. Открытые ключицы славятся своей точностью и остротой, длинные рукава добавляют изысканность и утончённость её образу. Ангел с небес или же посланник самого дьявола? Это совсем не имеет значения. Одно её присутствие становится чем-то приятным, тем, о чем он даже не мог мечтать. Когда их "сотрудничество" переросло в игры с чувствами? Они не знают, но и жаловаться не спешат. Блэйд идёт ближе к ней. Желание прикоснуться, уткнуться в хрупкую шею вылазит за рамки. Увы и ах, но у женщины созревают совсем другие планы на него. Рука тянется ближе, заключает в замок чужую и более крепкую. Никто не спешит разрывать зрительный контакт и, боже, это даже в пользу. Кафка ведёт его в центр, медленно покачивается и полностью погружает в танец. Вальс? Не знает, обычно она не занималась подобным из-за большого количества работы. Сжимать его плечо, оказывается, приятно. Чувствовать его руку на талии – тоже. Лукавая улыбка озаряет фарфоровое лицо и Блэйд делает для себя вывод: либо играется она, либо он делает хоть что-то. Именно эти мысли побуждают мужчину прижаться чуть ближе, ощутить лёгкий аромат духов и шампуня. Она настолько близка и она настолько прекрасна. Её губы в тёмной помаде, каждый сантиметр белоснежной кожи подобен дорогому бархату. Кафка осторожно целует в уголок губ и отстраняется. Ей приятно кружить его в собственном кабинете и шептать на ухо самые бессмысленные вещи. – Мне кажется, сегодня мы точно должны отдохнуть, не так ли? Как ты предпочитаешь снимать усталость? - на самом деле она четко знает ответ. Они для друг друга являются чем-то важным, драгоценным и необъяснимым. Рядом друг с другом они получают расслабление, спокойствие и другие эмоции, которые только можно представить. Мужчина взирает в её глубокие, однако при этом слишком хитрые глаза. О чем она думает? Чего она желает? – Одно твоё присутствие – отдых для меня, - ему тяжело держать себя так близко и при этом так далеко. Ну же, не мучай его, Кафка. Блэйд медленно касается её губ, а их танец на мгновение останавливается. Чувствуется томный женский выдох и она отвечает полной взаимностью. Совсем на себя не похожа. Так мягко мнёт его губы, пока указательный палец скользит по крепкой шее. Никакой страсти как прежде, лишь.. нежность? – Я хочу, чтобы ты немного подождал. Не хочешь выпить вина? И они вновь меняют своё положение. Огромный диван приветствует и предоставляет все удобства и комфорт. Если честно, то танцевать после трудного для было тяжело. Но кто сказал, что Блэйд будет лениться рядом с любимой женщиной? Бокал красуется в чужих руках, мигом разливается алая жидкость и она любезно делится алкоголем со спутником. У Кафки всегда есть вино, только вот предпочитает разделять его лишь с ним и то, в самые особенные вечера. Сейчас она соскучилась, совсем измучилась из-за разлуки в виде обязанностей. Они видят друг друга ежедневно, помогают друг другу чаще, чем можно представить, но это совсем не то. Это другое. – Нужно сосредоточиться именно на этом пространстве. Отныне дела за входной дверью нас не беспокоят, - Блэйд делает глоток и полностью опирается на спинку дивана. Что-ж, они действительно собираются не так часто. А хотелось бы. – Неужели? Ох, Блэйд, я ждала подобных слов. В любом случае, не ослабляй хватку, не теряй бдительность, - в чем смысл этих слов? Тут явно речь не о работе. О чем же? – Боишься, что я "потеряюсь" от твоего присутствия? - и вот на его лице сияет лёгкая ухмылка, – Дорогая моя, только перешагнув порог я уже позабыл о прошлом себе. Этот человек – особенный. Для Кафки это дом, чуткий комфорт, которого она добивалась всё это время. В плане: все свои удобства можно построить самому, а ей было достаточно повстречать его и изменить их жизнь. Кровавые глаза Блэйда напоминают ей любимое вино. Забавно, однако его взор переплюнет даже самые дорогие напитки. Разве это плохо? Кафка любит дразнить его, выводить на действия, получать от него страсть и любовь. Эта любовь так необходима. И он тоже необходим. Первые бокалы испаряются достаточно быстро. В горле присутствует горький привкус и вот, женская рука опять движется к тёмной бутылке. Ей не суждено прикоснуться к стеклянному сосуду, ведь все её действия происходят по чужому желанию. Видимо, её любимый спутник устал ждать. Блэйд берет её за тонкое запястье и тянет к себе, вынуждает сесть на его колени и бесстыже взглянуть прямо в лицо. Кафка знала и об этом, ведь это в его стиле. Он пришёл ради неё и ради долгожданных приливов их чувств. Именно поэтому женщина легко обводит свои руки вокруг его шеи, двигается ещё ближе и на этом всё. Теперь нет возможностей сокращать расстояние, ведь оно итак исчерпано по максимуму. Чужие губы цепляют её, заводят в мокрый и скользкий поцелуй. Кафка кусает его, добивается первых капелек крови и осторожно слизывает их – с особой заботой. Каждый раз, когда Блэйд проворачивает тоже самое, внутри всё замирает. Её разум кружится в чём-то похуже обычного вальса, а мысли так и кричат: «Хочу ещё, мне мало одного укуса». Горький привкус на языке сменяется металлическим вкусом крови. Ей совсем не жалко своих и чужих губ, она любит терзать его и оставлять все возможные пометки. Мужские пальцы скользят по ноге, слегка поднимают ткань чёрного платья. При этом Блэйд не спешит. В его предпочтениях лишь коснуться её и потерять рассудок окончательно. Музыка даже не отражается, между ними нарастает страсть, потоки желаний и кровавой любви. Чувствовать горячее дыхание на коже, пожалуй, лучшее удовольствие. Скользить по нëбу, порой грубо сжимать чужие губы, тянуть за волосы и рушить причёску – тоже. – Я обязательно позабочусь о твоих волосах, но на утро. Ты ведь останешься со мной? - кто знает, вдруг это намёк на нечто большее, но и остаться вот так тоже неплохо. Уснуть в крепких объятиях и проснуться от лёгких поцелуев.. Мечта? – Конечно, я останусь. Разве я могу покинуть тебя сейчас? - Блэйд поглаживает её щеку и большим пальцем останавливается на уголке губ. Разве не прекрасно то, что они могут проводить время так? Если Кафка позовёт его – он сразу придет. Быть независимым нормально, но быть независимым именно от неё – ужасно. Она следует такой же схеме. Мелкие поцелуи оставляют россыпь на женской шее, руки держат её за талию и вынуждают растаять в объятиях. Просто опрокинуть голову и сомкнуть веки. Оба прекрасно знают самые чувствительные места друг друга и, да, никто никогда не против оставить метки на шее или на мочке уха. Такие зоны настоящее спасение, честно говоря. Как успокоить партнёра или поднять настроение? Просто сладко прошептать что-то ушко или оставить одно касание на шее. Всего-то. Не так уж и сложно. Это доставляет огромное удовольствие. Сейчас они оба желают одного – обжигающего тепла. И они могут предоставить это друг другу. – Наше вино выдохнется, если мы продолжим в таком духе, дорогой, - голос Кафки наполнен иронией. Разве не всё равно? – Я куплю ещё, - и после этого Блэйд вновь целует, но уже тыльную сторону ладони. – Тебе не нравится наше положение? – Вроде бы я не жаловалась, но раз ты спросил... - женщина замолкает, несколько секунд смотрит вниз, а затем резко переворачивается. Выходит так, что валит того на спину. На самом деле, это было бы тяжело из-за разницы в их физической силе. Но он ей поддался. – Знаешь, я очень устала сидеть. Теперь она нависает над его телом. Локоны мешают взору, однако прекрасно видит изменения в выражении его лица. Такой забавный и такой любимый. Теперь парочка лежит на диване, Кафка продолжает кусать его и добиваться максимального удовольствия. Никто не потревожит, никто не спросит на утро в стиле: «Почему вы прекратили работу на несколько часов раньше?». Плевать. Здесь слишком жарко, что поможет охладить их мысли и действия? Точно не музыка, точно не вино и не вальс. – Ты не запомнишь никого, кроме меня.