Сказки безумцев

Vita incerta, mors certissima (лат. Жизнь неверна, но смерть как нельзя более достоверна)

      Когда Верлен собирался на работу, то часто забывал сделать косичку, которая обрамляла лицо. Не такую толстую, вроде и не особо важную, но дополняющую его образ. Эта косичка шла ему, словно являлась изюминкой внешности, а главное, больше всего нравилась Огаю. Именно поэтому сотрудники в офисе могли часто наблюдать за картиной, как их непосредственный начальник бережно заплетает своему супругу волосы, пока тот заполняет те или иные документы, не отвлекаясь на Мори.       Сотрудники сначала наблюдали с недоумением, кроме Дазая и Чуи, но со временем привыкли и даже не обращали внимания на это. Поль в свою очередь был очень благодарен мужу, хоть это и является сущей мелочью, по его мнению, и не стоила какого-либо внимания. Огай же на это всегда отмахивался. Ему очень нравилось это делать. Он любил и ценил такие моменты, находя их нежными и в чем-то романтичными.       Романтика… Что же это такое? Романтическую любовь и другие подобные идеи придумали манипуляторы, не иначе. Как не смотри, а это все исключительно вопрос выгоды обеих сторон. Взаимовыгодный брак крепче, чем по любви. Однако, для Мори выгода превратилась во что-то… более. Он стал принимать все милые жесты Поля значительно глубже, да и сам стал активнее быть «романтичным». Хотелось ему радовать этого француза, чтобы был легкий румянец у него на щеках. Огай это находил очень милым и совсем не подходящим облику Короля убийц (в хорошем смысле). Эту прелесть хотелось прятать и оберегать. То, что Верлен самостоятельно кому угодно свернуть шею может, вообще никого не волнует.       Мори чувствовал странное тепло внутри себя каждый раз, когда видел легкое покраснение на щеках Поля. Эти маленькие моменты стали приносить ему огромное удовольствие. Простое действие — угостить своего мужа чашечкой ароматного домашнего кофе, доставляло ему чувство глубокого удовлетворения. Наблюдая, как Поль наслаждается каждым глотком, закрыв глаза и слегка улыбаясь, он испытывал невероятную гордость и желание защитить эту хрупкую гармонию.       Эти моменты становились своеобразным убежищем для обоих мужчин посреди хаоса и опасности их повседневной жизни. Когда весь мир вокруг мог рухнуть, именно такие мгновения позволяли им почувствовать себя живыми и настоящими людьми, а не лишь инструментами убийства и власти.       Для Мори Поль превратился в источник радости и вдохновения. Его присутствие стало важным элементом внутреннего мира Огая, делая жизнь ярче и осмысленнее. Даже осознавая опасность своей профессии, он начал понимать, что любовь способна преодолеть любые преграды и сделать возможным невозможное.       Эта связь была уникальной смесью страсти, заботы и уважения. Оба мужчины знали цену рискам, которым подвергались ради сохранения своих чувств. Они научились доверять друг другу настолько глубоко, что могли открыто выражать свои желания и потребности, зная, что другой поймет и поддержит.       Именно эта эмоциональная глубина сделала их отношения особенными и неповторимыми. Их история стала примером того, как истинная любовь может зародиться и процветать даже в самых сложных и опасных условиях.       — О чем думаете, Мори-сан? — мило улыбается супруг, смотря снизу вверх.       Поль держит ладони Огая в своих, поглаживая. Раз уж «страшный и ужасный» босс рассеян и беспечно уложил ладони на плечи убийцы, то стоит этим пользоваться.       — Думаю о том, какой вы милый, мсье Верлен, — улыбается Мори почти до сахарного хруста на зубах.       Француз на это самодовольно улыбается, скрывая внутреннее смущение. Не показывать же этому гаду румянец, засмеет или будет этим пользоваться, что хуже.       Огай целует в губы супруга и уходит за свое рабочее место.       Поль следит взглядом за мужем, пока тот неспешно направляется обратно к своему рабочему столу. Во взгляде Поля заметна мягкая усмешка, будто бы он ловко разыграл небольшую победу в незримой игре. Огай усаживается в кресло, настраивает монитор и берется за очередную папку документов, деловая хватка снова берет верх над эмоциями.       Однако спустя минуту босс мафии замечает краем глаза какое-то движение возле себя. Оборачиваясь, видит Верлена, стоящего рядом с собственным столом, слегка согнувшегося вперед и опершись локтем на столешницу. Выражение лица Поля сохраняет прежнюю лукавую полуулыбку, взгляд чуть хитроватый, но одновременно теплый и полный обожания.       — Вам вновь надо напомнить, Мори-сан? — голос звучит мягко, с едва уловимой ноткой сарказма.       Огай бросает быстрый взгляд на часы, потом на стол, словно проверяя наличие срочных бумаг, и лишь затем поднимает голову, встречаясь глазами с супругом.       — Если это срочно… тогда, пожалуй, да, — коротко произносит он, чувствуя легкое волнение внутри, но стараясь сохранять привычную строгость тона.       Поль тихо смеется, наклоняется ближе, осторожно кладет ладонь на плечо мужа и легко касается губами его щеки.       — Я хотел напомнить вам одну вещь…       — И какую именно?       Огай ощущает дыхание супруга близко у своего уха, шепот становится еле слышимым, обещающим нечто большее, чем просто случайная встреча в рабочем кабинете.       — Сегодня вечером я приготовлю ужин… особенный ужин. Может, немного расслабимся после всех наших дел? — тихое предложение незаметно скользит между ними, наполняя кабинет уютом и теплом, которого совершенно не было видно среди стопок документов и деловых разговоров.       Мужчина не успевает ответить сразу, лишь молча смотрит на Поля долгим изучающим взглядом, пытаясь сдержать всплеск радости, внезапно возникший в груди. Затем наконец выдавливает, едва заметно улыбнувшись:       — Будет приятно расслабиться после тяжелого дня вместе с вами. А теперь вернемся к делам, прошу.       И вновь погружается в работу, испытывая облегчение от знания, что вечер принесет долгожданную передышку и возможность насладиться обществом любимого человека. Кабинет наполняется приятной тишиной, нарушаемой лишь шелестом страниц и мягким постукиванием клавиатуры.