Семейное просвещение

Люси прекрасно знала, каким человеком был Нацу. Добрым, понимающим, заботливым, и конечно, безрассудным. Он любил масштабные драки и вкусную еду, был беззаветно предан своим друзьям и в трудные времена никогда не терял надежду. За всё то время, что они провели вместе, Нацу стал светом её жизни. Она доверяла ему свою жизнь без доли сомнения. И всем сердцем любила его таким, какой он есть. Ничто не могло этого изменить: ни природная беззаботность с чудаковатыми поступками, ни одержимость помериться силами с каждым встречным, ни искаженные понятия о романтичности в целом. Но порой его бестактность, наивность и необразованность вместе взятые прошибали все мыслимые и немыслимые пределы и доводили ее до нервного срыва. Например, сейчас. Стоило ей хоть на секунду отвернуться, как он уже почти успел ввязаться в неприятности крупного масштаба. Ибо пристальное обнюхивание Леви на позднем сроке беременности и неосознанно грубые комментарии о полноте и странном запахе, сказанных с невозмутимым лицом, иначе не назовешь. Стоя перед лицом расплакавшейся от гормонов Леви и агрессивной аурой очень разозлëнного Гажила, женская и дружеская солидарность Люси взяли вверх над ее чувствами и моральными принципами. Она молниеносно ударила своего партнера по голове, прежде, чем это мог сделать кто-то другой, и извинившись, увела его из гильдии во избежание очередной драки, которая точно не пойдет на пользу беременной женщине. Разумно решив, что денег с прошлого задания им пока хватает, и возвращаться в здание гильдии нет необходимости, и так как Хеппи всё ещё не вернулся со своего свидания с Шарли и другой компании у парня в ближайшее время не будет, Люси потащила его к себе домой — хотя скорее давно уже в их общий дом. У Нацу еще почему-то хватало наглости возмущаться. — Ну ты чего так разозлилась то, Люси? — в очередной раз простонал убийца драконов, когда они уже стояли перед входными дверями ее квартиры, — и зачем мы сбежали от хорошей драки? А, Люси? — Потому что беременная девушка могла пострадать, как ты не понимаешь, — вздохнула заклинательница духов, перебирая обычные ключи от замков. О, как же она надеялась, что хоть в этот раз её квартира окажется пустой, а личное пространство — нетронутым. Увы, ошибалась она как никогда. Прямо посреди её гостиной, читая её книги, на еë диване сидел ни кто иной, как Зереф Драгнил. Великий и могущественный император Спригган, темнейшим чернокнижник в истории и вечно отрешенный старший брат еë возлюбленного. И может быть, именно последний факт вкупе с шоком заставил ее застыть на месте, вместо того, чтобы немедленно попытаться выпереть наглеца из квартиры. Нацу, с другой стороны, тут же забыв о своем раздражении, ни на мгновение не замешкал. Стоило ему мельком увидеть бывшего врага, так он тут же понесся на него с кулаком. Хорошо, хоть не огненным — Люси даже боялась представить, что могло случиться с ее квартирой, начни эти двое здесь драться. То, что гильдия в прошлый раз выстояла, ещё ничего не значит. Впрочем, беспокоиться сильно не стоило. Нацу пролетел буквально через Зерефа и неловко врезался в стену — хорошо, что не шкаф. Старший Драгнил продолжил невозмутимо читать её книгу. — Какого черта? — спросил раздраженный убийца драконов, безуспешно пытаясь повторить нападение. Люси задавалась тем же вопросом. — После смерти, я стал призраком, Нацу. Ты не можешь коснуться меня физически. Но я все еще могу взаимодействовать с миром своей душой, — чернокнижник кинул взгляд на заклинательницу духов, а затем перевел его на стол, где лежали все ее рукописи, — у меня в руках всего лишь магическая копия. К слову, мне очень симпатизирует твой стиль письма, язык красивый, да и сюжет крайне интригует. Хорошая книга. Секундное облегчение Люси резко сменилось на покрасневшие щеки и яростное чувство смущения. С примесью раздражения от проникновения и возмущением от наглости неприглашенного гостя, что явно было семейной чертой, её терпение лопнуло. — Что ты вообще забыл в моем доме?! Пусть писательница и не могла забрать недописанную книгу из рук призрака, зато могла повысить голос и громко хлопнуть по столу, чтобы испугать собеседника. Ну или хотя бы попытаться. В своем раздражении Люси едва заметила, что Нацу, стоящий рядом, сделал, ровно тоже самое. — Чего тебе здесь надо?! Зереф недолго помолчал, затем вздохнул и отложил книгу. Впервые за разговор, он посмотрел им обоим в глаза и очень неуверенно сказал: — Поздравить с помолвкой? Люси моргнула. У Нацу отвисла челюсть. — Спасибо, — неловко ответила она и тихо прошептала: — наверное. Зереф отвёл взгляд, Нацу завис, Люси не знала, что сказать. Это было странно, действительно странно. Она не знает, как и почему ее квартира оказалась проходным двором для всех кому не лень, но отчасти уже привыкла. Настолько, что скучала по этому, когда жила одна. Но как часто к вам приходили официально умершие — уже не бессмертные — темные волшебники, чтобы одобрить ваши едва ли существующие отношения? Хм, а ведь на самом деле для Люси это уже не первый раз. Но ладно, Первая; Зереф — это уже слишком! О чем мог думать Нацу такой ситуации, она боялась даже предположить. Неловкое, но невраждебное молчание затянулось, и Люси не придумала ничего лучше, как сбежать в сторону кухни заваривать всем успокаивающий чай. Краем глаза она всë-таки продолжила наблюдать за братьями Драгнил, тихо сверлящих друг друга взглядами. Удивительно, но Нацу первым нарушил молчание. — Почему? — Мавис уговорила, — тихо с долей обреченности ответил Зереф. — Долго же она, — выдохнул убийца драконов и, сев за стол напротив брата, откинулся назад, задумавшись, о чём-то своём, — я успел соскучиться. Облегчение Люси было таким же осязаемым, как и удивление старшего Драгнила. — Так, значит, ты… — бывший тёмный маг запнулся, подбирая слова, — не ненавидишь меня? — Ты мой брат. Всё остальное давно в прошлом, — с легкостью пожимая плечами, твердо и уверенно заявляет Нацу, — что странного в том, что я хочу проводить с тобой время? Сердце Люси ëкнуло, а на душе стало тепло, стоило ей услышать его слова. Осязаемое волнение и мимолётная надежда в голосе Зерефа и невозмутимая реакция его младшего брата напомнило ей о собственном признании. Они и без того, всегда и везде ходили вместе, но после войны сблизились ещё сильнее. Всё чаще они ходили на задания не в команде, а только вдвоём — иногда с Хеппи, иногда без. Предсмертный опыт сделал их внимательнее по отношению друг к другу, чувствительнее к внутренним переживаниям и откровеннее в выражении этих самых чувств. И однажды Люси решила, что пора перестать скрывать самое лично для неё важное — свои чувства. Даже перед лицом всей мощи драконов, Тартароса, Арболеса и Акнологии заклинательница духов нервничала меньше, чем тогда. Люси была уверенна, что Нацу непременно откажет. Или переведет тему в другое русло. Или не поймёт её. Также, как было множество раз ранее. И Люси боялась. Боялась, что после признания ничего не будет прежним, — что потеряет дружбу, не получив взаимной симпатии. Но вместо ожидаемого отказа ее встретили непонимающий взгляд и простое как три копейки признание в ответ: «Ага, я знаю. Я тоже люблю тебя. Разве это не очевидно?» Звуки вскипевшего чайника резко вывели Люси из омута воспоминаний. С улыбкой разливая чай, она слышала, как Нацу уже возбуждённо болтал, рассказывая о своих недавних приключениях, а Зереф слушал его, затаив дыхание, и порой тихо посмеивался. Забыв о смущении и раздражении, подавив остаточную нервозность, она вернулась к столу с подносом в руках. Нацу немедленно отвлекается от собственного рассказа, когда Люси подаёт ему напиток, и благодарит с яркой улыбкой, попутно отодвигая ей стул. Она вдыхает приятный аромат чая и вставляет пару комментариев в историю, прежде чем полностью расслабить и занять своё место. Третья кружка на подносе остаётся нетронутой, но Зереф создаёт её магическое отражение и подносит к губам, наверное, исключительно из сомнительного чувства приличия. — А ты удивительный человек, Люси Хартфилия, — признаёт бывший тёмный маг, — и замечательная девушка. Судя по историям, Нацу от тебя без ума. — Как и я от него, — пробурчала заклинательница духов, несмотря на то что снова покраснела от смущения, а в ответ убийца драконов, сияя от гордости, обнял её за плечи. — Конечно, моя Люси самая классная. Она такая умная! И добрая! И сильная! И весёлая! И красивая! И мягка- Ай! — вскрикнул Нацу, уже во второй раз потирая ушиб на голове. — Ну Люси ты чего, я же хвалю тебя? — Перебарщиваешь, — коротко ответила девушка, на этот раз не испытывая возмущения, — мы же не одни. Зереф смотрел на них с тёплой нежной улыбкой и, сидя на её диване, казался таким спокойным и даже безобидным. Он совсем не был похож на безжалостного императора Сприггана, которого она так боялась во время войны. Отстранённо Люси задавалась вопросом, были ли его спокойный нрав и благожелательность его истинной натурой, которая смогла проявиться только после смерти и, как итогом, освобождения от проклятия. Однажды Нацу признался ей, что Зереф — монстр, каким они читали его ранее, — был лишь отчаявшимся человеком, сошедшим с ума от вечности, одиночества и недостатка любви. Поведал о собственной смерти и том, что пошёл тогда ещё не тёмный маг ради его воскрешения. Рассказал о том, чего его брат хотел добиться после захвата Сердца Феи и почему на самом деле он не смог этого сделать. Кроме того, Первая и Анна добавили много своих занимательных историй, когда Люси в порыве любопытства захотела узнать больше о старшем Драгниле. Они были теми еще сплетницами. Люси и без того не была злопамятной, но сейчас она едва ли могла относиться к императору Сприганну иначе, чем как к очередной экстравагантной личности в её жизни. Милое семейное чаепитие с партнёром-демоном и чернокнижником-призраком в её собственном доме последней было очевидным доказательством. — Спасибо, что заботишься о моём брате, — мягко говорит Зереф, затем невозмутимо спрашивает: — так, когда вы планируете свадьбу? — Кстати, правда, когда? — присоединился к нему Нацу. И оба брата уставились на неё, словно она может раскрыть все тайны вселенной. Люси тяжело вздохнула, отставила чай и рухнула головой на стол. «Поздравить с помолвкой». Точно, помолвка подразумевает под собой скорую свадьбу. Даже Зереф почему-то уверен, что они должны пожениться. Словно всего Фиора не достаточно. А ведь объективно, она совсем недавно призналась, совсем недавно узнала, что ее чувства взаимны. Они с Нацу еще только учатся вести себя как пара, а не просто напарники по команде. Для обоих это первый опыт, и это нормально, что прогресс у них медленный. Даже свидания превращаются в балаган, поцелуями они обмениваются по настроению и не часто, а о большем и говорить пока не приходиться, даже несмотря на то, что попробовать хотелось. Но несмотря на все это каждый второй имеет наглость поинтересоваться ее личной жизнью и пожелать скорейшей свадьбы. И Нацу им потакает, словно не знает, что означает этот важный этап отношений. Слухи видимо распространяются невероятно быстро, раз даже отрешенный от мира призрак в курсе. — Мы не планируем свадьбу, — сквозь зубы прорычала Люси к Зерефу, изрядно устав от того, что ей приходиться объяснять это каждому встречному, а после злобно зыркнула на своего возлюбленного, на что тот обиженно насупился, — и мы с тобой это уже обсуждали. И все-таки на кого она точно не могла долго злиться, так это на Нацу. При всей своей простодушности, он был самым заботливым и любящим человеком, которого она знала. Его внимание, подарки и даже объятия кричали громче слов, и он никогда не продолжал настаивать на чем-то, если оно доставляло ей явные неудобства. — Значит, Мавис и Анна соврали… — пробурчал себе под нос Зереф, прервая размышления Люси. Голос его звучал так обиженно, что девушке почти стало жалко его, — прости, что спросил. Все-таки он в отличие от брата имел хотя бы какое-то представление о чувстве приличия и не хотел доставлять ей неудобства. Анна и даже Первая, хотя и были сплетницами, вроде приходились ей родственницами, и вряд ли бы распространяли такую ложь, если бы сами не были убеждены в ней. Если уж, кто и был виноват, так это Мира! Объяснить это недоразумение будет не просто. Люси тяжело вздохнула, успокаивающе улыбнулась и начала: — Всё началось с задания, где мне в очередной раз надо было переодеться в свадебное платье…

***

— Так что единственная свадьба, которую мы в гильдии сейчас планируем, — это свадьба моей лучшей подруги Леви и Гаджила. Но даже она пройдет где-то через полгода, после родов самой Леви. Ты представить не можешь, на какой хаос способна гильдия во время праздников, — объяснила Люси. Нацу, который во время всего рассказа воодушевленно подбадривал ее и добавлял свои красочные подробности, вдруг внезапно притих. — Леви и так тяжело с беременностью, нет причин напрягать еще больше. А мы с Нацу даже и близко не на том уровне отношений, чтобы планировать свадьбу в ближайший год, — закончила девушка с изрядной доли обреченности. Не то, чтобы Люси хотела торопить свою жизнь, но вот разнообразить отношения, она уже давно не против. Зереф к этому моменту уже преисполнился в своем состоянии настолько, что на протяжении почти всего рассказа невозмутимо пил чай из кружки, в которой он не заканчивался. Нацу, несмотря на на небольшой перерыв, таким спокойствием не отличался. — Люси! Мы ведь не договорили в прошлый раз. Ты говоришь странные слова: бе-ре-мен-на и роды ещë. Что это значит? — Леви ждëт ребенка, — с легкостью ответила девушка, не обратив внимания на выражение лица своего партнера. Уже забыв о причине их совместного побега из гильдии, она посчитала, что убийца драконов со своим нюхом должен был давно разобраться, и проблема была лишь в непривычных формулировках, которые она легко объяснила, прежде чем вернуться к напитку. — Но дети появляются из яиц! — возразил Нацу с непоколебимой уверенностью. Люси замерла, не донеся чай до рта. Она медленно опустила чашку на стол, на всякий случай отодвинув ее от себя. Зереф, с другой стороны, остановиться не успел: подавился и теперь — весь покрасневший и как будто вспотевший — выглядел так, словно старался не умереть во второй раз. — Ты уверен? — слабо спросила заклинательница духов, всё ещё надеясь, что это высказывание было шуткой. — Конечно! Разве ты не знала? Теперь ее возлюбленный смотрел на нее так, словно это она задавала здесь глупые вопросы. Это ужасно било по самолюбию, но ещё больше вызывало желание пробить головой стол. Честно говоря, почему она вообще думала, что Нацу знает откуда берутся дети? Это же Нацу — его буквально вырастил дракон! С другой стороны был Гаджил, у которого не было проблем ни с теорией, ни с практикой, так что может дело было в другом. Неужели кто-то из гильдии решил пошутить? — И кто тебе об этом рассказал? — осторожно спросила Люси, стараясь не выдавать желания преподать урок этому глупцу, что внушил ребенку столь неправильное представление о реальности. И не важно, кем бы этот глупец ни оказался, будь он хоть Гилдарцом, хоть самим мастером. Краем глаза заметив, что отдышавшийся Зереф тоже оказался полностью заинтересован ответом своего брата. Повышенное внимание его, впрочем, ничуть не смутило. — Зачем кому-то мне об этом рассказывать? Это же и так очевидно! Все появляются из яиц, — уверенно в себе заявил Нацу, но увидев ее отчаянный взгляд замешкался, и решил пояснить, — драконы откладывают яйца, всякие там птицы, ящерицы и прочие монстры тоже. Даже Хеппи появился из яйца. — Хорошо, многие существа действительно появляются из яиц, — осторожно произнесла девушка, понимая, что пока не может спорить с такой логикой. — Но у людей все работает несколько иначе. — Разве? — непонимающе уставился на неё парень, — но я помню, как сам появился из яйца. — Это невозможно! — окончательно вспылила Люси, решив что ее разыгрывают. До этого момента она не могла спорить с причинно-следственной связью, которую выдавал ее партнер, и хотя сам факт ведения этого разговора с любым другим взрослым осознанным человеком был абсурден, она знала с кем имела дело — и для него это был огромный прогресс. Порой он всё еще выкидывал странные идеи и фразы, а она до сих пор искренне не понимала всю полноту образа его мышления. Обычно это ничуть не мешало их взаимопониманию, но в этот раз это было слишком. Даже Нацу не стал бы так издеваться над ней, видя её серьезность. Так что либо кто-то очень сильно запудрил ему мозги, что убийца драконов действительно был уверен в том, что появился из яйца, либо она всё ещё недостаточно хорошо знала Нацу. Оба варианта не нравились ей в разной степени, так что Люси была полна решимости немедленно выбить из своего будущего жениха то ли всю эту чушь, то ли ответы. — Хватит шутить! Нацу в ответ лишь смутился, явно не понимая в чем его обвиняют, но уже открыв рот, намереваясь продолжить спор. — На самом деле… Он не шутит, — внезапно раздался приглушенный, сдавленный и совершенно удручающий голос Зерефа. Тот уже лежал на столе, глубоко уткнувшись головой в скрещенные руки, отказываясь показывать лицо. Но даже его уши яростно горели не то от стыда, не то от смущения. — Вот именно! — не чуть не сомневаясь в словах своего брата, согласился Нацу. — Ч… Что? — запнувшись, спросила Люси. Её парень мог не сильно задумываться над этой фразой, но она сразу поняла, что Зереф тоже говорит серьёзно: он знал его с младенчества, конечно, он знал, как тот родился. Это лишь добавило больше вопросов, и заклинательница духов уже не была уверенна, что хочет знать ответы. — Для сохранности я держал его тело в лакриме, когда пытался воскресить. Очень мощная и прочная лакрима, внешне и внутренне похожая на яйцо. На самом деле все демоны были выращены в подобных лакримах. К тому же, когда Нацу впервые проснулся он сам проломил ее изнутри, подобно скорлупе, и это случилось уже в присутствии Игнила. Дракона, которые, как известно, откладывают яйца. Услышав объяснение, Люси выдохнула и опустила плечи, но не спешила расслабляться. Демоническая природа Нацу и воспитание драконом были куда более логичным объяснением. И безусловным облегчением. Но оно уже было странным, и люди, с которыми она имела дело были далеки от нормальных людей. Мало ли что еще эти Драгнилы могли выкинуть. — Значит, на самом деле ваша мама не высиживала яйцо? — просто на всякий случай спросила Люси. — Нет! — уверенно выкрикнул Зереф, в ужасе вскинув голову и посмотрев на нее. — Я бы знал. Краска сошла с его лица, уступив место бледности, когда без сомнения он попытался это представить. На этот раз Люси решила поверить ему окончательно. Они так и остались смотреть друг другу в глаза, в затяжном молчании, пока их разум изо всех сил старался понять и принять полученную информацию. Так бы и продолжалось до тех пор пока их не прервал растерянный голос Нацу. — То есть я появился не из яйца? — Нет, ни ты, ни какой-либо другой человеческий ребёнок, — устало вздохнув объяснил Зереф. И Люси прекрасно его понимала, но… — Но… Почему он об этом не знает, черт возьми?! — окончательно вспылила она. — Это… На самом деле имеет смысл. Нацу не тот человек, что самостоятельно тянется к знаниям. Он не может знать, если ему никто не рассказывал, — ответил Зереф, пока что смотря только на Люси. — Именно об этом я спрашиваю, почему никто не рассказал раньше? — Мы были слишком молоды, когда умерли наши родители. И его воспитывал дракон. Я знаю Игнила, поверь, он хороший друг и отец, но не лучший учитель. — Ты?! Анна? — На самом деле она рассказывала. Но он не помнит ее, как и меня вообще-то. Ничего из нашего четырёхсотлетнего прошлого, — с еда уловимыми нотами грусти, объяснил Зереф, — а что касается более настоящего времени до моей смерти… Думаю, ты сама в состоянии представить, какой бы это было катастрофой. Люси вздохнула, Зереф был прав. — Но ты можешь объяснить сейчас. По крайней мере, у тебя достаточно теоретического и практического опыта. Бывший темный маг кинул на нее такой убийственно испепеляющий взгляд, что девушке на мгновение показалось способности к огню у Драгнилов семейные. — Один раз, Люси, — это не достаточно. Моя специализация создание демонов. Я даже не смог объяснить Рекейду, что я не его настоящий отец. Не говоря уже о том, что и не подозревал о том, что Август мне родной. Люси слегка моргнула от удивления, но, затем слегка тряхнув головой, уверенно решила отложить осмысление этой информации на следующий раз и настойчиво продолжила перечислять варианты: — Мастер? Гилдарц? Макао? — Ты должна знать лучше меня, что им не следует доверять воспитание детей. Девушка отчаянно вздохнула, с этим было не поспорить. Нацу все это время по-детски рассеянно оглядывался между девушкой и братом, гадая, почему они обсуждают его, но ведут себя так словно уже забыли о его существовании в комнате. — Так откуда берутся дети? Двое спорщиков снова застыли, уже не от масштабов проблемы, а от попыток осмыслить, что делать дальше. И тут Зереф бросив Люси нечитаемый взглядом, а затем медленно начал пятиться к двери, видимо, забыв, что он просто телепортироваться отсюда. — А ну стоять! — воскликнула Люси, преградив дорогу бывшему тёмному магу. Строго говоря, это не помогло бы, если бы тот действительно собирался сбежать, но она искренне надеялась, что вид у нее был угрожающий. — Это обязанность родителей — рассказывать откуда берутся дети. Или других близких родственников за неимением лучшего варианта, — подчеркнула Люси. — Этого не случилось, если бы кое-кто выполнял свои прямые обязанности, а не скидывал их на дракона. Так что извольте исправлять ошибки, деверь. И хотя она уже получила от Зерефа довольные исчерпывающее объяснение, почему он не мог этого сделать, абсолютно ничего не мешало рассказать Нацу правду сейчас. И хотя ей было немного стыдно за то, что она надавила ему на больное, цель оправдывала средства. По крайней мере сегодня. Когда Зереф застыл на месте, Люси победоносно улыбнулась. В чем-чем а в его любви к своему младшему брату сомневаться не приходилось. Это должно было сработать. Люси знала, что теперь он не сбежит. Не ради неё или себя, а ради Нацу. — Хорошо, невестка, — все еще с попыткой быть угрожающим прошипел бывший император, но этот образ снова не продержался, когда он смиренно вздохнул и вернулся к кухонному столу. Нацу, все это время сидевший тихо, теперь непонимающе переводил взгляд с брата на невесту и обратно, изо всех сил стараясь понять, о чем они говорили. Не справившись с этой задачей, он насупился, нахмурил брови, скрестил руки на груди и раздражённо уставился на Зерефа. — Ну! Что вы от меня скрываете? Призрак выдержал взгляд брата всего несколько секунд, прежде чем обречённо рухнуть на стол, ударившись головой. — Анна, Игнил, я вас ненавижу, — простонал Зереф без какой-либо реальной злобы, и заклинательница духов оказалась солидарна с ним как никогда. — Ничего особенного, Нацу, — оптимистично и подбадривающе улыбнулась Люси своему жениху, поцеловав его в висок, — твой брат просто пытается сформулировать понятный ответ на вопрос, и поэтому немного волнуется. В конце концов, нам ведь очень важно, чтобы ты правильно нас понял, я права? Люси кинула взгляд на призрака, у которого от смущения сильно покраснел уши, и услышала приглушенное «Ага», прежде, чем усмехнуться. С какой стороны не посмотри, а сейчас они ведут себя как настоящая семья. Маленькая, уютная семья со своими личными неловкими моментами и внутренними шутками. И не скажешь, что пару лет назад эти двое сражались насмерть — ей будет, что рассказать своим детям в будущем. Кхм, если у нее, конечно появятся дети, подумала Люси, снова посмотрев на Нацу все с тем же беспокойством, и той же любовью, а затем села за стол рядом с ним. Они оба с интересом уставились на темного мага, предвкушая интересный рассказ. — Строго говоря, ты прав, Нацу, — уверенно начал Зереф. Подождите… Что?! — Так дети, правда, появляются из яиц? — оживился огненный маг. — Нет, — все также твердо возразил его брат. Люси мысленно согласилась, но сама уже запуталась, и начала сомневаться в успешности своей идеи. О том, что творилось в голове Нацу, она боялась даже представить. Впрочем, это и не требовалось, всё очень ярко отражалось на его лице. — Почему ты снова противоречишь сам себе? — взвыл Нацу, — я тебя не понимаю. Зереф вздохнул и попробовал по-другому: — Попробуй представить яйцо, — начал он, его голос приобрел странно ровный, «лекторский» тон, будто он читал доклад о магических кристаллах, а не обсуждал основы размножения. Он даже поднял руку, и в воздухе перед ними замерцала небольшая, полупрозрачная иллюзия белого яйца.— Скорлупа твердая, защищает то, что внутри. Внутри — желток. Источник жизни и питания для зародыша. Нацу внимательно смотрел на иллюзию, кивая. Это он понимал. Яйцо. Защита. Желток = еда. Логично. — У людей, — продолжил Зереф, иллюзия яйца плавно трансформировалась, скорлупа стала тоньше, почти невидимой, а желток… растекся, превратившись в нечто большее, мягкое и пульсирующее, окруженное теплой, розоватой жидкостью, — нет твердой скорлупы. Их… «яйцо»… гораздо мягче, хрупче. Оно находится внутри матери, в животе. Там, — он указал на иллюзию, которая теперь напоминала крошечный мешочек в условном силуэте женщины, — тепло, безопасно, есть все необходимое для роста. Как желток, но… по-другому. Это называется матка. — Значит, я был внутри яйца? — спросил Нацу, явно представляя себя плавающим в этом розовом мешочке. Его взгляд стал мечтательным. — Нет, не совсем, точнее! — почти вскрикнул Зереф, иллюзия дернулась. Люси подавила смешок. — Ты… ты начинался очень маленьким. Не как цыпленок в яйце сразу. Ты был… как семечко. Очень-очень маленькое. — Иллюзия снова изменилась, показав крошечную точку. — Это семечко от отца. Оно… соединяется с частью матери, внутри того мягкого «яйца» — матки. И уже там, в тепле и безопасности, оно начинает расти. Долго. Очень долго. Становится эмбрионом, потом плодом. Как гусеница в коконе, но… внутри матери. Нацу нахмурился, сравнивая образы. Гусеница в коконе… внутри? Это было сложнее, чем просто разбить скорлупу. — А как семечко попадает внутрь? — спросил он с убийственной прямотой, глядя прямо на брата. Зереф резко откашлялся. Его иллюзия погасла на секунду, прежде чем он с усилием восстановил контроль, показав два условных силуэта — мужской и женский, стоящие близко. Между ними протянулся тонкий, едва заметный луч света. — Через… близость, — выдавил он, избегая взгляда Люси, чьи щеки пылали. — Когда мужчина и женщина… очень любят друг друга и хотят ребенка, они… соединяются. Физически. Это… акт любви. Семя отца… передается матери. Оно находит путь внутрь, к тому мягкому «яйцу». Как… как ключ к замку. Но теплому. И добровольному. Очень важно, чтобы это было по любви и желанию обоих, — добавил он строго, глядя на брата, словно предостерегая от возможных безрассудств. Нацу молчал, переваривая информацию. Его взгляд скользнул от исчезающей иллюзии к Люси, потом обратно к Зерефу. — А драконы так делают? Игнил никогда не говорил. — Драконы… — Зереф замялся. — Вообще, да. Но у них своя биология. После близости, они откладывают яйца, и уже после высиживают их. Как ты делал с Хеппи. Но для людей… и для большинства млекопитающих… так. Близость. Семя. Матка. Рост внутри. Потом роды — когда ребенок выходит наружу через… специальный путь. Без скорлупы. Это больно, сложно и требует большой силы и любви от матери. Как Леви сейчас. Она растит ребенка внутри себя. Нацу кивнул, на его лице мелькнуло понимание и даже тень уважения. — Значит, Люси… — он повернулся к ней, его глаза сияли внезапным озарением, — если мы очень любим друг друга и захотим ребенка… нам нужно будет соединиться? Как ключ и замок? И тогда мое семечко попадет в ее мягкое яйцо внутри, и там вырастет наш ребенок? Люси задохнулась, ее лицо стало пунцовым. Она была готова провалиться сквозь землю. Зереф закрыл глаза рукой, издав тихий стон. — В общих чертах… да, — прошептал Зереф, чувствуя, что достиг предела своих педагогических возможностей, — но это… не быстро, и не просто, и требует огромной ответственности, и взаимного желания. И особенно зрелости! — Понял! — радостно воскликнул Нацу, как будто только что освоил новое заклинание. Он схватил Люси за руку, его лицо сияло. — Спасибо, брат! Теперь я знаю! Когда мы с Люси захотим детей, я точно знаю, что делать! Люси простонала, уткнувшись лицом в ладони. Ее уши горели. Зереф смотрел на восторженного брата с выражением человека, только что пережившего магическую бурю пятого уровня. — Пожалуйста, — пробормотал он, —и… Нацу? — Ага? — Может, не стоит рассказывать об этом в гильдии… Так подробно? Особенно Гажилу и Леви. Или Мастеру. Пожалуйста. Нацу на мгновение задумался, затем широко улыбнулся: — Ладно! Это будет наш с Люси секрет! Пока не захотим детей! Зереф тяжело вздохнул, но кивнул. Миссия, пусть и неловкая, была выполнена. Он встал, его призрачная форма слегка дрожала от напряжения. — Мне пора, Мавис уже, наверное, заждалась, — он бросил последний взгляд на Люси, в котором читалось и извинение, и глубокая усталость, и тень благодарности, что это кончилось, — до свидания и… Удачи, вам обоим. «Особенно тебе, невестка», — казалось, говорил его взгляд. — До свидания, Зереф, — прошептала Люси, все еще не решаясь поднять голову. — Пока, брат! Заходи еще! Можешь объяснить, откуда берутся близнецы! — весело крикнул Нацу ему вслед. Зереф замер на полпути к исчезновению, его спина напряглась. Беззвучное «Нет!» словно повисло в воздухе, прежде чем он окончательно растворился, оставив после себя лишь легкую рябь магии и ощущение пережитого кошмара. В квартире воцарилась тишина. Люси медленно подняла голову и посмотрела на Нацу. Он сиял, явно гордый своими новыми знаниями. — Люси, — сказал он серьезно, беря ее руки в свои, — когда ты захочешь, чтобы мое семечко… — НАЦУ! — вскрикнула Люси, вырывая руки и закрывая ему рот ладонью, ее стыд сменился истерическим смехом. — Не сейчас! И не этими словами! Пожалуйста! Нацу замигал, удивленный, но затем засмеялся, обняв ее. — Ладно, ладно! Просто знай — я теперь эксперт! Брат все отлично объяснил! Через яйцо! Точнее, через мягкое яйцо внутри! И ключом! Люси застонала, смеясь и плача одновременно, и прижалась к его груди. Она мысленно посылала Мавис огромный букет цветов за то, что уговорила Зерефа прийти. И клятву никогда-никогда не спрашивать его объяснять что-то сложнее теории магии. Сегодняшнего урока «Птичек, пчелок и драконов» им хватит на всю вечность. — Ты не эксперт, — выдохнула Люси сквозь смех, всё ещё прижимая ладонь к его рту, но уже не так решительно. — Ты — невыносимый, наивный, чудаковатый идиот… которого я безумно люблю. Нацу просто улыбнулся, его глаза светились — не огнём, а тёплым, спокойным сиянием, как в редкие моменты, когда он казался почти взрослым. Он осторожно отвёл её руку, но не отпустил, а переплел свои пальцы с её. — А я люблю тебя, — сказал он просто, как всегда, без пафоса, без вычурных слов. — Ты моя Люси. И если ты скажешь «ещё не сейчас» — я подожду. Даже если придётся ждать дольше, чем я ждал Игнила. Она замерла. Потому что это — настоящий Нацу. Не тот, кто путает яйца с маткой (хотя и это, конечно, как выяснилась тоже неизменная часть его), не тот, кто лезет в драки без повода, а тот, кто умеет ждать. Кто бережёт. Кто любит не громкими словами, а молчаливым присутствием, даже когда не понимает половины того, что происходит вокруг. Люси посмотрела на пустое место, где минуту назад сидел Зереф. В груди защемило. — Он… на самом деле заботится о тебе, — прошептала она. — Ага, — кивнул Нацу, не отводя от неё взгляда. — Он теперь может быть просто братом. А не монстром. Это… классно. — Да, — согласилась она, и впервые за день по-настоящему расслабилась. — Это очень классно. Они сидели молча, держась за руки, пока чай остывал в кружках. Где-то вдали, наверное, Хэппи всё ещё летал с Шарли, Леви плакала в объятиях Гаджила, а в гильдии кто-то уже готовился устроить балаган из-за «помолвки», которой на самом деле не было. Но здесь, в этой маленькой квартире, было тихо. Тепло. И странно… по-семейному. — Люси? — нарушил тишину Нацу. — Мм? — А если бы мы сейчас захотели детей… мы бы точно справились? Она закатила глаза, но улыбнулась. — Давай сначала научимся готовить что-то, кроме жареной рыбы. — Эй! Моя рыба — лучшая! — Именно. И, несмотря на всё — на яйца, на призраков, на сплетни Мавис и наивность её дракона — Люси знала: с ним она не боится будущего. Потому что даже если он родился из лакримы, а не из утробы, он всё равно — её дом. А дом… не сбежит. Даже если придётся объяснять ему, откуда берутся близнецы. (Пусть это делает Мира. Или, боги упаси, Макао. Люси отныне — вне игры.)