А ты... помнишь, что было раньше?

Какой самый действенный способ избавиться от душевной боли, от усталости, от удушающего чувства вины? Вопрос не простой. Кто-то пытается утопить своё горе в глубоком бокале, наполенным до краёв и как итог— тонет в нём сам, без надежды выбраться. А кто-то пытается взвалить эту ношу на плечи "близкого" человека и, сам того не замечая, тянет его за собой в этот беспросветный омут, заставляя чувствовать тоже самое. Но всё это ложь. Обманка, дающая лишь краткий эффект и ложную надежду. Снова и снова, при каждой попытке выбраться, тебя будет затягивать всё глубже на дно. И не помогут ни какие слова, бессмысленны будут слёзы. Так что же делать? Как избавиться от смертоносных переживаний, разъездающих изнутри? Неужели это не возможно, и все мы обречены на извечный цикл повторяющихся падений в бездну, не способные на долго изгнать из души своей эту всепоглощающую тьму!? Что можно предпринять, чтобы остановить это!? ​ ​Ответ простой. ​ Просто ​Молчи. ​ ​О​пусти глаза вниз, заткни уши, беги как можно дальше, но только не замечай эту боль, которая, словно чёрный жнец, приходит из ниоткуда, когда её не ждут и начинает свою медленную расправу над беззащитной душой. Душит, рвёт на части, выпивает всё без остатка. Не поддавайся ей. Никому не говори и молча сноси все эти пытки, не обращая внимания на желание кричать на взрыд. Молчи. Молчи. Молчи! ​ Тэтте резко дёргается назад и со всей силой, ударяется головой о стену. Удар гулко разносится по застывшей в ночном сумраке комнате, создавая жалкое подобие эха. Он ненавидит, всей душой презирает и себя, и подобные эмоции. Ему кажется, что с ним что-то не так, что всё это просто какая-то ошибка и скоро пройдет. Казалось бы, какие могут быть причины для жалоб?! У него ведь всё есть, он не шляется по вокзалам, не голодает. И даже смог поступить в элитный отряд "ищеек" и не смотря на изматывающие долгосрочные миссии, служит вот уже как полтора месяца. Тэтте кажется, что всё настолько хорошо, что он просто не имеет права жаловаться на что-то! И наверняка завтра ему станет уже легче. Но к сожалению он ошибается. Шквал мыслей только усиливается, сколько не игнорируй его. Беспокойство, доходящее до паники, всякого рода сомнения, доходящие до безумных предположений, и усталость, порождающая желание умереть... Вдруг ему чудится, будто что-то коснулось его плеча. Тэтте вздрагивает от неожиданности и вспоминает вдруг, что он не один... Он разворачивается и видит перед собой слегка обеспокоенное лицо новоиспечённого напарника. ​—Всё нормально?...– тихо спрашивает Дзёно, осторожно кладя руку поверх чужого одеяла. Не получая ответа, он, чуть привстав на постели, нерешительно начинает поглаживать Тэтте по плечам, слушая, как успокаивается дёрганное дыхание. А Суехиро в это время начинает припоминать, что привычное одиночество теперь может стать чуждым для него. Он больше не один и несмотря на то, как сложатся их дальнейшие отношения, в любом случае отныне у него всегда будет надёжное плечо рядом. Так он думает и медленно успокаиваясь, в конце концов засыпает в неловких объятьях. Шёл второй месяц их совместной службы в отряде. В это время им ещё приходилось ютиться в одной комнате на троих (да-да, именно на троих) и проходить еженедельные осмотры после операции. Они познакомились совсем недавно и только начинали понимать и узнавать друг друга. Тогда им было только по двадцать. Дзёно был крайне сдержан и не позволял себе лишнего в присутсвии Суехиро. Он был с ним тактичен, старался помочь в тяжёлых ситуациях, пока что только приглядываясь к нему. А Тэтте же в это время переживал серьёзные перемены в своём сознании. Переезд в большой город, какая-то операция, сложные задания... Ему вообще тяжело было привыкнуть к чему-то новому, а с таким обухом событий, нахлынувших одновременно внезапной волной у него чуть крыша не поехала. Порой дело доходило даже до панических атак или истерик. Но с годами всё менялось. Дзёно постепенно перестал сторониться напарника, затем привык к нему и с вежливой манеры перешёл на свои обыденные оскорбления и унижения, не боясь показаться грубым. Тэтте тоже изменился. За эти шесть лет он успел сильно привязаться к "слепому мальчику" и не воспринимал всерьёз его издёвки. Он до сих пор помнил ту поддержку, которую в самом начале ему оказывал Сайгику, и дорожил этими воспоминаниями, как самым ценным и важным сокровищем в свой жизни. Поэтому и не обижался на него особо. Да, многое изменилось за шесть лет, но кое-что навсегда осталось неизменным... ​ ​Дверь в комнату Дзёно тихо скрипнула и приоткрылась, нарушая невесомую тишину ночи. В проёме показался Тэтте. Он бесшумно скользнул внутрь помещения и, прислушиваясь, остановился, глядя на чужую кровать. Сайгику лежал неподвижно, отвернувшись лицом к стене. Мечник выдохнул с неподвластным шумом и прошёл в глубь комнаты. Но стоило только ему приблизится к постели и осторожно навалиться на неё коленом, в попытке залезть, как в лоб ткнулось ледяное дуло. Тэтте замер, затаив дыхание. С приоткрытых губ сорвался случайный вздох. ​— Эй, пустоголовый! Совсем страх потерял?– раздался в темноте грубый голос обладателя пистолета. ​В ночном воздухе повисло молчание. ​— Что ты молчишь!? Я же запретил тебе приходить! ​— Прости...– как-то бессвязно бормочет Тэтте и медленно отходит от чужой постели. Он со вздохом плетётся к выходу, но перед самым порогом вдруг останавливается и кидает через плечо взгляд, в котором впрочем ещё не угасли последние искорки той наивной надежды, какая бывает только у по-настоящему преданных людей. Дзёно сидит на кровати, склонив голову набок и ждёт. Ждёт, когда же наконец Суехиро переступит через себя и выдавит жалобное: ​— Ну пожалуйста... Всего на одну ночь. ​Слепой демонстративно громко цокает, языком, показывая тем самым, как же ему "неприятна" вся эта ситуация, и произносит снисходительно: ​— Ладно... Но всего на одну ночь! И чтоб больше я тебя здесь не видел, понял? ​​Тэтте мгновенно меняется в настроении. Теперь его лицо рассекает счастливая улыбка (которую не так уж и часто можно увидеть) и довольный, сияющий детским восторгом, он почти прыгает на кровать к напарнику. Дзёно с деланным недовольством шумно вздыхает и отодвигается на другой край постели, но уже минут через пятнадцать лежит чуть ли не вплотную к другу. ​Да, может это и не очень заметно, но Дзёно достаточно противоречив. Его очень часто одолевают различного рода сомнения или пререкания с самим собой. Чего стоит только одно его отношение к гражданским. Он буквально разрывается между наслаждением от невыносимых страданий людей и гордостью, вызванной их искренной благодарностью. Он не редко сам себе выстраивает непреодолимые препятствия, только чтобы потом снова уткнуться лицом в стену собственных переубеждений. Дзёно такой человек. Он не может просто так взять и сказать: "я тебя люблю" или "ты очень нужен мне, ты мне дорог". Ему проще будет умереть, нежели признаться кому-то в том, что он чувствует. Этим он и отличается от пускай и молчаливого, но всё же достаточно прямолинейного Тэтте, который, если будет нужно, без особого труда сможет сказать всё в лоб с самым непроницаемым лицом. Им было где-то по семнадцать, когда они впервые встретились возле казармы и с самого первого дня их знакомства эта разница стала самым очевидным отличием между ними. Тэтте тихо сидел на скамейке, рассматривая свои освещённые солнцем коленки, виднеющиеся из под тёмно-зелёных укороченных штанов, выданных всем новобранцем в комплекте с белой льняной рубашкой на короткий рукав. Он очень сильно волновался, ведь за эти три года ему предстоит пройти усложнённую систему комплексных тренировок, чтобы доказать, что он и правда способен служить в "ищейках", а также подготовится к многозначительной операции, после которой, по словам врачей-эсперов, он получит просто нечеловеческие способности. А вдруг что-то пойдет не так? Вдруг его организм не в силах будет справится с таким колоссальным вмешательством и попросту откажется выполнять свои функции, то что тогда? Размышления прекратились, когда рядом с Суехиро на облупившуюся скамейку присел Дзёно и заглянул ему в лицо своими чистыми, тогда ещё зрячими, прозрачно-голубыми глазами. — Ты ведь Тэтте Суехиро, я прав?– спросил Сайгику, подперев щёку ладонью, с интересом изучая новую фигуру в свой жизни. — А... Ага,–растерянно произносит парень, нервно сжимая штанину в кулак. — Сайгику Дзёно. Буду рад работать с тобой,— представляется блондин и протягивает руку. Это было первое и последнее рукопожатие между ними. Затем Дзёно отвлекается на маленького Тачихару и ещё двоих новобранцев. Он был открытым человеком, в отличии от Тэтте, которому за три года так толком и не удалось не с кем подружится. Всего кандидатов в элитный отряд было восемнадцать человек в возрасте от пятнадцати до двадцати лет. Исключением стал Тачихара: ему тогда было всего десять. Он и сам толком не мог объяснить, как сюда затесался, но вероятнее всего, это постарался его старший брат. Ссылаясь на хороший потенциал мальчика, он убедил комиссию принять его, а сам отправился на войну. Он знал, что не вернётся и что не сможет потом позаботиться о младшем, вот и надеялся на то, что Тачихара пройдёт все испытания и сможет сам себя обеспечить, находясь под надзором главы отряда: воина-героя Фукучи Очи. Что ж, парень не прогадал. К полному завершению обучения и операции Тачихара стал одним из трёх выживших новобранцев. Остальные же погибли за время тренировок или не смогли перенести врачебное вмешательство. Когда двухнедельная реабилитация закончилась, им позволили наконец встретится. Тэтте смотрит и не понимает, как свободный и уверенный в себе Дзёно стал сейчас таким беззащитным. Он заметно скинул в весе, немного побледнел, а его красивые голубые глаза теперь... — Ты что, слепой??–недоумевает Тэтте, от волнения сжимая чужую ладонь в своих. — Как видишь. — Я нормально, а ты? — .... После этого неудачного диалога, эта тема между ними старалась не подниматься. /настоящее время/ Сайгику спешно вышел из комнаты и столкнулся в дверях с мечником. — Тэтте! Слушай, ты не знаешь где моя... — Твоя серьга? Блондин на секунду замолчал. — Да... Ты её взял? — Я нашел её у себя в комнате, на полу, как раз хотел тебе отдать,— Суехиро протянул другу подвеску и проводил его взглядом до двери, И когда та закрылась, пошёл по своим делам. А тем временем Дзёно за дверью вертел в руках серьгу, неожиданно вспоминая откуда она у него взялась. — Подарок?... — Да. Они стояли друг напротив друга в пустом коридоре. — Мы ведь теперь напарники, в честь этого я хочу тебе кое-что подарить. Тэтте берёт руку парня и вкладывает туда небольшой шнурок. — Что это? — Колокольчик. Ты же ослеп, наверняка тебе будет сложно ориентироваться в пространстве. Вот я и подумал, что повесь ты на ухо что-нибудь звенящее, тебе станет проще. Дзёно сжимает в руке серьгу и чувствует, как внутри что-то неприятно кольнуло. — Спасибо... Ты что, сам её сделал? — А? Ну, в общем да... А что плохо получилось?— смущённо спрашивает Тэтте. Значит он не ошибся, когда подумал, что вышло немного криво. — Да нет, я думаю наверное она очень аккуратная. Только скажи... какого она цвета? — Просто блестящий колокольчик на красном шнурке. — Красная значит... Да, я уверен, она очень красивая, спасибо,— улыбнулся Дзёно, цепляя серьгу к мочке уха. "Не потерять бы"– думал тогда он, и даже не догадывался, что этот незначительный подарок станет неотъемлемым атрибутом всей его работы. Без этого обыденного перезвона ему было чертовски непривычно. Непривычно по началу было и спать по одиночке. Ведь когда отряд начал развиваться и набирать обороты, появились средства на создание полноценного штаба и каждому из членов была выделена своя личная комната с кроватью и столом. До этого же всем троим приходилось теснится мало того что в одной комнатушке, так ещё и вместе делить одну большую постель! Личный кабинет был только у командира. В этом кабинете он проводил большую часть времени, решая различные вопросы, там же он и спал. Но как ни странно, все терпели и без жалоб переносили тесноту и всякого рода неудобства. Не сложно было смириться с этим временным кризисом, в конце концов спать втроём не так уж плохо, а если ещё и как следует подумать, можно было даже найти в этом некие преимущества. Например так было куда менее холодно, ведь на должное отопление денег тоже сначала не всегда хватало. А ещё безопаснее и надёжней. В общем не всё так плохо, как может показаться на первый взгляд. По-настоящему невыносимо стало только когда в отряде появилась Оокура. Во-первых, она девочка. Во-вторых, маленькая. В-третьих, со сложным характером. Уживаться вместе было всё сложнее и сложнее. Бесконечные разногласия, споры и пререкания часто заканчивались тем, что Тэруко спала на кровати одна, в крайнем случае оставляла Тачихару. Но к счастью продлилась подобная жизнь не долго, всего два месяца со вступления девчушки в отряд. Вместе с завершением строительства штаба у каждого появилось и личное пространство, которое, казалось, было самым необходимо в то время. Но только вот они настолько привыкли обществу друг друга, что в первую ночь в новой комнате заснуть не смог никто. Что уж тут поделать. Но вот на одной из миссий подвернулся случай вспомнить былое время. Точнее выбора у них троих как такового и не было. Просто в мотеле, в котором они были вынуждены остановится на ночь, были номера только с одной двухместной кроватью. Дзёно, которого эта ситуация возмутила больше всего, хотел было поискать другую, более просторную ночлежку, но его разумно отговорил Тачихара, ведь часы показывали уже половину часа ночи и поиски, с большей долей вероятности, затянулись бы до утра. Сайгику третий раз скидывает руку напарника со своего бедра и, паралельно посылая его всякими бранными словами, разъясняет несдержанным шёпотом: — Ты совсем дурак что-ли, скажи мне? Куда ты лезешь? Ну вот куда ты лезешь, а?! Трогаешь меня где попало, что про нас Тачихара подумать может!? Ты что, не понимаешь что-ли, что мы не наедине? Да даже если и так, я что, разрешал тебе ко мне прикасаться?! Отвернись! Тэтте пытается что-то ответить, но его снова перебивают. Между ними быстро разгорается спор о том, что же всё-таки о них думают окружающие и не считают ли их, не дай бог, парочкой. Постепенно дело доходит и до рукоприкладства, дёрганья за волосы и одежду. В конце концов Дзёно грубо спихивает мечника с кровати и не даёт ему лечь назад, выталкивая его, загораживая место и забирая подушку. После нескольких неудачных попыток вернуть себе место, Тэтте, по-детски насупившись, стаскивает Дзёно вслед за собой на пол, где их потасовка не прекращается. Да, разумеется всё это не серьёзно и завтра утром они уже забудут об этом. Им двоим свойственны бесконечные стычки, толкания и споры. В этом собственно и заключена вся суть их взаимоотношений: ненавижу также сильно как люблю. Но только вот Тачихара то этого не знает... И сейчас он лежит молча, притворяясь спящим, только потому, что не знает что предпринять. Двусмысленные копошения, горячий шёпот, громкие выдохи, ходящая ходуном кровать— всё это вызывает у него желание исчезнуть от стыда. Он не знал что и думать о своих коллегах. Непонятно чем они там занимаются, даже если и судить по звукам. Наконец, по истечению пяти минут, которые показались ему вечностью, Тачихара наконец принимает сложное волевое решение. Он делает глубокий вдох, зажмуривается и... разворачивается. Осторожно приоткрыв один глаз, он тут же открывает и второй, и ошарашенно смотрит на то, как Дзёно душит Суехиро подушкой, сидя у него на животе, а тот в свою очередь, пытаясь выбраться, тянет напарника за футболку, пытаясь как-то отстранить его от себя. Вот так вот. Никакой двусмысленности, никаких проблем. Так они и жили. Вместе, но по одиночке; за одно, но против друг друга. Что Тэтте, что Дзёно никогда не нуждались в каких-то отношениях на стороне. Выпросить поддержку, уделить внимание, просто поговорить— всё это они привыкли осуществлять при помощи друг друга. И все эти мнимые ссоры по незначительным пустякам, эта шаткая ненависть, которую Дзёно изо всех сил удерживал и не хотел отпускать, только укрепляли и доказывали, насколько крепкой была их связи. Да, многое изменилось за шесть лет, но кое-что навсегда осталось неизменным: противоречивость Дзёно, упрямство Тэтте и их негласная потребность друг в дружке, разделённая пополам, вместе с обоюдным доверием и мелкими склоками.