Waking

Ривен ворчал, свернувшись калачиком и подтянув одеяло к груди. Яркое утреннее солнце проникало через окно на его лицо, разбудив его гораздо раньше, чем ему хотелось бы. Он беззвучно проклинал себя за то, что открыл шторы, когда проснулся вчера утром, а потом забыл закрыть их перед уходом. Во всем был виноват Брендон. Он позвонил, когда Ривен выходил из душа, и напомнил, что у них есть дела на вечеринку по случаю помолвки Ская и Блум. Ривен совсем забыл об этом, поэтому он взял себя в руки и поспешил за дверь. Поручения заняли весь день. Когда они завезли всё в квартиру супругов, было уже ближе к восьми вечера. По дороге домой Ривен зашел в какой-то бар, оставив остальных парней расходиться по домам к своим девушкам и жёнам. Он сидел у барной стойки, на полпути к своей второй рюмке, когда кто-то спросил, занято ли место рядом с ним. Он сказал себе, что это ему привиделось — этот голос последние семь лет существовал только в двух местах: в его снах и по радио. Он не должен был допивать напиток. — «Ривен? Можно мне присесть?» — снова спросила она. Она знала, что он узнал ее голос; она должна была узнать. Он кивнул в знак согласия, не доверяя своему голосу. Муза села рядом с ним, выглядя все так же прекрасно, как он помнил. Разговор был вынужденным и неловким. Поначалу. Потом кто-то уронил напиток, и Ривен сделал какой-то глупый смешной комментарий, который рассмешил ее. Вскоре они уже шутили и разговаривали так, словно не расставались все эти годы. Какое-то сочетание алкоголя и ее присутствия заставило его потерять рассудок. В разговоре наступило затишье, он посмотрел на нее и сказал: — «Я скучаю по тебе». Шокированное выражение лица появилось и исчезло в мгновение ока. Она посмотрела на свой бокал, потом на бар, а Ривен затаил дыхание, надеясь, что умрет на месте, чтобы избежать дискомфорта от ее слов о том, что она переехала. Он отвел взгляд. Это было слишком. Он думал уйти, оправдаться — или нет — бросить двадцатку на стойку и уехать. Но потом он почувствовал, как ее рука скользнула по его руке и сжалась. Когда он наконец нашел в себе мужество посмотреть на нее, она сделала то очаровательное лицо, которое она делала, когда изо всех сил старалась не заплакать. — «Я тоже скучаю по тебе», — ответила она таким низким шепотом, что он чуть не пропустил его. Ему пришлось очень сильно сосредоточиться, чтобы разобрать слова, и у него была всего секунда, чтобы отреагировать, прежде чем ее губы оказались на его губах. Остаток ночи прошел как в тумане. Быстрая поездка на такси, где они держались за руки, как влюбленные подростки, пока рука Музы не выскользнула из его руки и не поднялась вверх по бедру, поглаживая его ногу, но не дотрагиваясь до него. Открыв дверь, она втащила его внутрь, словно владела этим местом. Ее губы, ее кожа, ее руки, ее голос затуманили его разум, наполнив его адреналином. Они обнялись, когда все закончилось, и Ривен погрузился в самый блаженный сон, который у него когда-либо был. Теперь, когда наступило утро, он боялся повернуться. Он не знал, что принесут дневной свет и трезвость, и так отчаянно хотел удержать ее как можно дольше. Что, если она пожалеет о прошлой ночи? Что, если она скажет ему, что уже с кем-то другим? Что, если она ушла? Потерять ее в первый раз было достаточно больно, даже если это было необходимо; он не думал, что сможет вынести, что был так близко и потерял ее снова. Но тут кровать сдвинулась, и он снова смог дышать. Рука Музы обвилась вокруг его талии, а ее губы целовали его спину, когда Муса прижалась к нему. — «Доброе утро», — сонно пробормотала она, прижимаясь к нему ближе. Ривен повернулся под ее рукой, чтобы посмотреть ей в лицо. Он не пытался сдержать улыбку на лице, обхватив ее за талию и притянув ближе, пока все их конечности не переплелись. Муза счастливо вздохнула, уткнувшись лицом в его грудь. — «Я скучала по этому», — сказала она ему. — «Я тоже», — прошептал он, поцеловав ее в макушку. Муза подняла на него глаза и улыбнулась, встретившись с его взглядом. Он выдержал ее взгляд, желая остаться в этом моменте навсегда. Когда они были моложе, Муза была его тихой гаванью, его убежищем, когда демоны, опустошавшие его разум, становились невыносимыми. Она была его самой большой поддержкой, его самым верным доверенным лицом, его лучшим другом. Он знал, что скучает по ней, но не понимал, насколько сильно, пока не посмотрел на нее сегодня утром. Ривен поднял руку, чтобы зачесать ее волосы назад, и опустил ее вниз, чтобы коснуться ее щеки. Муза прильнула к его руке с теплой улыбкой, которая заставила его почувствовать себя восемнадцатилетним и снова влюбиться. Он опустил руку к ее подбородку, чтобы поднести ее губы к своим. — «Что заставило тебя выглядеть таким счастливым?» — поддразнила Муза, когда они отстранились друг от друга. И без того широкая улыбка Ривена стала еще шире. — «Я бы хотел просыпаться так каждое утро», — сказал он ей, подняв руку, чтобы провести большим пальцем по ее щеке. — «Прижатым к краю твоей кровати, потому что я занимаю все пространство?» — «С тобой. Где и как — не имеет значения». Муза посмотрела на него блестящими глазами и застенчиво улыбнулась. Она притянула его к себе для поцелуя, от которого его сердце затрепетало. Он потерял себя в ней: ее губы, ее глаза, ее прикосновения, ее голос. Она была самым замечательным видом потери. Каждый поворот приводил к невероятному открытию: новой грани женщины, которую он любил. Он бы с радостью бродил по ней вечно, если бы она хотела его. Муза улыбнулась в поцелуе, прежде чем отстраниться. — «Мне нравится, как это звучит».