Дитя закатного солнца

Четвёртый уровень встретил их мелкой взвесью дождя, который вроде бы висел в воздухе, а вроде бы и собирался падать, в итоге оставляя на одежде мелкие мокрые зёрнышки, позднее превращавшиеся в весьма обширные зоны мокрой ткани. – Идём, – Озен неодобрительно зыркнула на Илту, которую совсем недавно тошнило. Так и не отошла от разделки, слабачка. Крутая только когда нужно ядом полить за спиной да придумать план, как бы выманить побольше денег. За этим пределом – пустота. Видок, приободрённый, шёл наравне с Белым свистком, только что не насвистывал. Ещё бы, ему хорошо, думает, что всё схвачено. Если он заполучит артефакт и завладеет им, понятное дело, противостоять ему можно будет с большой натяжкой. Пусть Дьявольский Манок и оставался наполовину мифическим артефактом, ясно было одно: если у него такой хранитель, противостоять хозяину реликта будет более чем трудно. Впрочем, Озен не собиралась сдаваться даже при столь патовом раскладе. Этот подлец заслужил получить по заслугам, от Бездны ли, от неё ли. Нежелательно, конечно, чтобы семья это видела, но, хотелось верить, что поймут. Погода портилась, равно как и настроение у местного зверья. Впрочем, не у всех: те, кто от природы были приспособлены для проживания в сырости, весело резвились в лужах, готовых вот-вот наполниться очередными порциями воды. Что касается животных отряда, то они действительно грустили: Кулл прижал перья к телу так плотно, что визуально стал в два раза меньше, тогда как Присцилла вместо привычного щебета издавала какое-то глухое ворчание, изредка высовываясь из куртки Марулка. Тому было не очень удобно идти, но изгонять животное тоже не хотелось. И всё же – какая ирония. Они не выглядят подготовленным отрядом. Ни в начале так не выглядели, ни сейчас. Просто чудо, что добрались до такой отметки, тут непонятно, что сработало, удача или профессионализм Белого свистка. Неизвестно от чего Озен вдруг вспомнила, когда впервые нашла клин Тысячника, тот артефакт, который впоследствии стал для неё одной из ведущих целей в жизни. И как решилась использовать его по назначению. Несмотря на то, что Закри нудел по поводу возможного воспаления, его сестра в тот момент я не боялась. Совершенно. Будто бы это всегда были её артефакты, и то, что она нашла их такое немереное количество, когда сама, а когда и выкупая у других искателей, вполне можно было воспринимать как своеобразный знак свыше. Или из глубин, это как посмотреть. – Джубили, – услышав звук калимбы, обернулась Недвижимый лорд. – Извини, мам, просто… – дочка прижалась поближе к ней, убирая руки от инструмента, – Я немножко нервничаю. – Понимаю. И всё же. Поиграешь в убежище, – пошла на компромисс Белый свисток, кивая. Да и как не понервничаешь, сама их накрутила перед выходом, что руины возле центра, и теперь что же, думает, что все идут так же весело, как домашняя скотина на убой? – Хорошее у меня предчувствие, командир, – Видок, словно не замечая нервозности и мрачности остального отряда, вовсю сверкал щербатыми зубами, – Вот найдём мы его сегодня! По крайней мере, должны, а то сами знаете, времени в обрез. Озен сжала челюсти. Вот наконец его беспринципность проявилась во всей её красе. Совсем как в гильдии, когда ещё зелёных юнцов принимали на непыльные должности. До этого тише мыши, и успехов никаких, узел с первого раза не вяжут, а как с поручением, так после, доходя до второго уровня, совали ей прямо в нос бумаги, мол, так и так, получите, распишитесь. Свистки помладше потом сетовали, что такие выскочки перестают с ними здороваться при встрече, ни дать ни взять, люди другого сорта. Дай человеку власть и узнаешь его так, как не знал никогда раньше. Одна проблема: Видок ещё ничего не получил, но, пожалуй, от этого его бравада бесила ещё больше. – Здесь, – наконец остановилась Недвижимый лорд, показывая на полянку, густо обросшую кустами и ростками чаш гигантов, которые пока не имели возможности выбиться на поверхность. – Что? Здесь? Но здесь же ничего нет, – Илта развела руками так, будто руины должны были появиться по щелчку пальцев. – Но это здесь, просто не сразу видно, – Белый свисток сделала пару шагов назад, призывая их сделать то же самое, – Смотрите. – А. Я, кажется, вижу, – Свайн повёл рукой по направлению неявной тропки между кустами, – Вот это, да? Она очень ровная. – Да, она и многие другие, – Озен показала ему то, что с первого раза было не видно, отметая в сторонку ползучие плети с мясистыми листьями, – Вот тут и вот тут, ровные геометрические линии. Зверьё так не ходит, и на них совсем не густая растительность. Это значит, что внизу камни, негде укорениться. – Похоже, это был целый город, – отойдя ещё чуть подальше и оценив масштабы, удивлённо вскинул брови мистер Терье, – Почему же они ушли отсюда? – Например, причиной могли быть сенджи-тараны, – Марулк постучал по собственной каске, – Бодают всё, что движется. – Хватит дёргаться, будто на тебя уже кто-то выскочил! – внезапно наехал на Илту Видок, – Достала, трусливая баба… Командир, что-то я здесь не вижу никакого Манка и его хранителя. – Все артефакты находятся внизу, я выкопала небольшую штольню в прошлый раз, если паводки её не снесли, там неплохое убежище, – со всем доступным ей терпением отозвалась Недвижимый лорд, – Джубс, слезай, будешь рядом с отцом, возможно, мне придётся там покопать. – Хорошо, – девочка послушно покинула её шею, следя, чтобы не споткнуться о выступающие то тут, то там корни. Помимо их убежища, это было первое место со следами человеческого присутствия, да ещё и такого древнего, тут бы рассмотреть всё повнимательнее, может, пару рисунков сделать, в музее бы пригодилась, а не… Джубили тряхнула головой, осаживая саму себя. О чём она только думает? Мама на взводе, папа тоже. И всё из-за неё. Не возьми она тогда угощение, пожалуй, можно было бы избежать многих проблем. А теперь, когда в горле першит, родители дёргаются так, будто её уже пора хоронить. Неужто она не может ничего сделать? Будь она сильной, пожалуй, справилась бы с Видоком. Хотя, мама сильная, и то не может ничего сделать. Жаль что нет ничего, что помогло бы извлечь жалящую струну, тогда план контрабандиста бы точно провалился. Погрузившись в раздумья, девочка не сразу заметила место, куда их привела мать. Это действительно была штольня, и несмотря на то, что она была раскопана очень давно, виднелись подпорки, возможно, сделанные другими свистками, которые по наущению Недвижимого лорда приходили сюда в поисках сокровищ Бездны. Пусть сделанное вкривь и вкось, в корне отличающееся от археологических изысканий на втором уровне, это место все же выглядело не самым безопасным для дикого зверя. – Ты чего, испугалась? – Джубили очень удивилась, когда Присцилла запрыгнула к ней на плечо. Казалось, самка пещерного гоблина смотрела вовсе не на раскоп, который ширился благодаря стараниям Белого свистка, а куда-то вниз. – Не пах-нет, – вдумчиво, пусть и тихо произнесла Присцилла, что заставило девочку поднапрячься. Как оказалось, она стояла в одном из таких следов, правда, принятым ею за своеобразную рытвину. Это было не похоже на следы, которые она видела до этого, столь характерные для густонаселённого четвёртого уровня. Аморфные, размытые, будто животное не могло определиться с формой того, что должно было наступить на землю. Странно, но это так. Мама она немножко рассказывала о поразительных созданиях, которые живут уровнями ниже, в частности, и о том, который похож на воду но при этом водой не является, но увиденное переплюнуло даже это. – Мам, – окликнула Джубили, но Белый свисток, занятая ворочанием камней, не сразу отреагировала на зов. – Золотко, стой тут, – услышавший шорох Марулк отошёл к полосе деревьев, спугнув нескольких шустрых, похожих на ящериц созданий, тогда как Джубили… Джубили увидела то, что попросту не успели разглядеть взрослые, занятые воплощением своих планов. Оно было здесь, огромное, расплывчатое и совершенно молчаливое, но при этом казалось, что оно зовёт девочку своим странным голосом. У существа не было рта, лишь коренастое тело да такие же крупные лапы, и оно, совсем как во сне, не двигалось, увидев её. Предупреждать кого-либо было без необходимости, и Джубили встала поровнее, сложив руки по швам, будто бы её оценивали. Создание тоже не шевелилось. Это был момент решения, того самого, который обещал изменить одну жизнь и одну вещь, и вот наконец шкура, которая маскировалась под затейливый узор из пополутеней, замерцало радужными брызгами. – Джубили! – первым увидев хранителя Дьявольского Манка, Марулк кинулся навстречу дочери, но та одним решительным движением ладони остановила отца, да так, что он не посмела слушаться. – Это оно! – Видок пришёл в крайнюю степень возбуждения, обращая на себя внимание создания, – Эй, ты! Иди сюда! Создание и не подумало оглядываться, держа свой путь по направлению к Джубили, но нерешительно, будто впервые приручаемый зверёк. Казалось, он отдал некий сигнал Присцилле, и та, мягко спрыгнув на землю, отошла к Озен, карабкалась старшей хозяйке на плечо. Белый свисток заметила, что животное совершенно расслабленно, будто так и должно быть. Смертоносная штука, играючи убившая нескольких подчинённых Бондрюда, шла по направлению к девочке словно покорный ягнёнок. А ещё внутри него что-то виднелось. Не свисток, более всего предмет напоминал сердце, и это сердце уже было кое-кому завещано. Джубили не приходилось ощущать того, что обыкновенно бывает у Белого свистка, когда тот получает в пользование чужую душу, но теперь она максимально приблизилась к тому, чтобы быть с кем-то в тандеме. Разница заключалась лишь в том, что Дьявольский Манок никогда не был человеческой душой, это было нечто древнее, объяснимое, и сейчас, в этот самый момент, протягивая к нему руки, девочка уже наперёд чувствовала шелковистую текстуру влажной глины, характерной для этого артефакта. Многочисленные неведомые звери, вырезанные на белой плоти реликта, Были способны двигаться, в её воображении они танцевали, то сливаясь, то разбегаясь в разные стороны, будто спугнутые чем-то, что превышало и их массу, и их понимание. А ещё эта штука смотрела прямо в неё, изучала, и то, что видела, ей очень нравилось. Странно, но перед глазами девочки вдруг появились многочисленные животные, которых она видела по дороге сюда. Должно быть, это были самые важные воспоминания, хотя причина пока и не была ясна. Все эти твари, когда смертельно опасные, а когда бесполезные с точки зрения такого человека, как Видок. И при этом при всём – удивительные, не встречающиеся более нигде на свете. Нечто большее, чем просто основа для артефактов или сытного обеда, нечто большее, чем проблема или непреодолимое препятствие. Жизнь как она есть, природа как она есть, Бездна как она есть. Ни хорошая, ни плохая, живущая по собственным законам. Хранитель был уже так близко, один шажок – и всё. Взрослые замерли. Замер весь мир. Бездна прислушивалась к ней, проверяя, хватит ли девочке смелости для следующего этапа. Небольшая дрожь в коленках утихла, и Джубили улыбнулась: – Иди ко мне. Неведомый зверь бросился ей навстречу, не проходя насквозь, а, кажется, поселяясь в теле. – Джубили! – Озен с огромным трудом заставила себя стоять на месте, потому что та странная морфная масса завертелась внутри её собственной дочери. Причина суеты была вовсе не в желании причинить вред. Джубили присела на корточки, и тут, резко кашлянув, выпустила наружу жалящую струну, которая, едва оказавшись на земле, сразу же распрямилась, не успев причинить своей уже бывшей носительнице никакого вреда. Добившись этого более чем блестящего результата, хранитель Дьявольского Манка незамедлительно выпрыгнул следом, склонившись над смертельным растением. Он был похож на собаку, которая берёт след, и кажется, данная вещь его порядком рассердила. – Нет... – увидев, куда эта штука смотрит, Видок только и успел что сделать шаг назад, – Нет, я не хотел... Какая нелепица. Он даже не смог с достоинством завершить путь, приведший его в Бездну. Чудище, не раздумывая, устремилось к Видоку, просачиваясь через открытый в немом ужасе рот. Озен случалось видеть, как на пятом уровне погибают глубоководные рыбы, стремительно вытащенные из воды на поверхность, и здесь было примерно то же самое. Раздался глухой хлопок, и кожа контрабандиста лопнула на сгибах, он откинулся назад, разбрызгивая повсюду фонтан крови. Переливчатый зверь как ни в чём не бывало покинул более бесполезное тело, а затем обернулся к Илте. – Стой! – поняв, что новая жертва не за горами, буквально завопила Джубили, и создание, успевшее запрыгнуть на грудь оторопевшей женщине, пусть и нехотя, но вернулось обратно на землю. – Вот так, вот так, иди сюда, хороший мальчик, – Джубили поманила его к себе словно щенка-переростка, хлопая по коленям, – Не нужно никого убивать, не нужно, меня никто не обижает. Иди ко мне, ты сделал достаточно. Хранитель Дьявольского Манка снова замешкался, глядя на бестолково корчащуюся жалящую струну, которая была низвергнута не там, где полагалось, а затем придавил её лапой. Гибкая лоза практически сразу же иссохла, превращаясь в бестолковую ветку. Озен почувствовала, как с её плеча снова спрыгнула Присцилла, медленно подходя к переливчатому созданию. На подходах к древнему городу заворочалось что-то большое, но стоило хранителю Дьявольского Манка повернуться в ту сторону, как оно, мигом передумало куда-либо идти и с тяжёлым вздохом вернулось на исходную. – Он... командует. Командует всем живым, – Озен произнесла это скорее для себя, чувствуя, как по телу разливается покой, будто всё складывалось именно так, как и должно было быть. Всё их путешествие сюда, даже несмотря на шантаж, было неслучайным. Дьявольский Манок пожелал обрести своего хозяина, и Джубили, накопив достаточно ценности, была готова принять его таким, какой он есть, смертоносным и капризным, как сама Бездна. Подождав, пока Присцилла займёт то место, которое ему хотелось, хранитель подошёл вплотную к девочке, и та, погрузив руки в покорную материю, взяла артефакт. Зверь схлынул прочь, словно волна, и, подкравшись к самке пещерного гоблина, просочился в её огромные уши. Питомица четы Феросе взрогнула, но скорее с непривычки, нежели от испуга. А затем, сев поудобнее, посмотрела сначала на девочку, а затем она взрослых. Практически чёрные глаза самки пещерного гоблина засияли как тот самый переливчатый мех, и она пусть с расстановкой, но произнесла: – Бу-дем до-говариваться.