Злой фатум

      Танцевать, танцевать на могилах своих врагов. Рвать их плоть, как собака уличная, давиться ей, но глотать, а потом кровь с наслаждением слизывать. Бежать: быстрее, дальше, дальше; уничтожить каждого на своём пути. Пощады никому.              Каждый, кто посмел обидеть, задеть невзначай — должен поплатиться. И даже если плата за содеянное неравнозначна — плевать.       К черту их всех: пусть горят в аду. Сюэ Ян устроит им этот ад на земле. И обидчик пожалеет, что вообще родился на свет, что посмел плохо обойтись с этим демоном во плоти.       Он им всем покажет, пусть весь мир запомнит его имя, пусть родители своих непоседливых детей его именем устрашают.       Он готов стать самым настоящим злом, местом концентрации всей отрицательной энергии, которая только есть в этой вселенной. И он не остановится. Никто его не остановит. Не смогут. Не теперь.       Злость и обида, затаённая глубоко в душе, выплёскиваются, поглощая всё, что только можно.       Он хочет, чтобы все страдали, чтобы умоляли его о пощаде, просили даровать им лёгкую смерть. Но он не даст. Нет-нет, не так просто.       Сяо Синчень. Такой светлый, чистый, скованный своей моралью. Всем поможет, всех спасёт. Ни одну тварь в беде не бросит. И его не бросил.       Кто бы мог подумать, что даочжан спасёт своего заклятого врага? Видимо, его доброта всё-таки сыграла с ним злую шутку.       А Сюэ Ян только рад. Он выжидает, как зверь, таящийся в кустах, подстерегает свою жертву.       Обманчивая доброта, фальшивая дружба. Три ебаных года всё идёт хорошо, он уже почти и привык к присутствию Синченя в своей жизни. Смирился с тем, что живёт с ним под одной крышей. Осмелился поверить, что даочжан действительно ему друг и сможет принять его настоящего. Опасно забылся, дал себе шанс на хорошую жизнь.       И надо же было этому Сун Ланю всё испортить! Заявился, когда его никто не звал и всего несколькими фразами всё похерил.       Так долго выстраиваемая связь исчезла, как не бывало, когда Сяо Синчень всё узнал.       Вся доброта обернулась злобой, дружба — ненавистью.       И Сюэ Ян сломался.       Сломался окончательно.       Не так, как раньше, не так, как ломала его судьба на протяжении долгих лет. Нет. В этот раз он умер окончательно.              Последние ошмётки доброты испарились. И он прыгнул в омут безумия с головой. Осознанно потянув за собой и целомудренного даочжана. Разрушив чужой мир всего за пару секунд, выплюнув прямо в лицо горькую, мерзкую, отвратительную правду.       Он злобно то шептал, то срывался на крик, рассказывая о том, как обвел вокруг пальца доверчивого Сяо Синченя. Как заставил его убивать ни в чем не виновных жителей.       Рассказал; всё рассказал; ни забыл ни об одной ужасной подробности. Он испытывал больное извращённое наслаждение, видя, как сгорает перед ним другой человек. Как эта бесконечно большая и глубокая вселенная внутри другого человека в одно мгновенье схлопывается, как звёзды сгорают, как Солнце осколками, до жути горячими, царапает душу.       И Сюэ Ян смеётся, до смерти ухахатывается, насмехается в первую очередь над собой, досрочно зная, что в этой битве победителей не будет. Одни проигравшие. А главным проигравшим будет он сам. И он тонет. Сам себя не понимает, путается в ощущениях, как новорожденный. Остатков сознания хватает, чтобы подняться на поверхность и сделать один робкий вздох, а потом он камнем летит, зная, что больше света ясного не увидит.        Он хочет проиграть.       Разделить горечь поражения со своим даочжаном, ставшим ему таким родным.