Лето будет длиться вечность

Сердце парня забилось сильнее. Он не мог сказать ни слова, смог лишь, улыбаясь, жевать ягоду. Наверняка он выглядел как дурак: сидел и пялился на девчонку, с которой знаком пару дней, и плевать. Беклемишев вынес для себя одно — то, что всё, что он делал и сделает ради Стаси, не будет постыдным, по крайней мере для него. Стася уже взяла новую ягоду и ела сама, а Беклемишев просто молчал. — Слушай, а в самом начале я и вправду поверила всем этим слухам, что ты хулиган и шпана. — А сейчас? — Сейчас ты всё тот же, но всё равно ты хороший друг. — Ты тоже, — парень почесал затылок, не придумав больше ничего, что мог бы сказать. Бекле в душе стало приятно. Несмотря на то, что каждый пацан хотел с ним закентиться, никто ни разу не говорил такое ему. Через время хулиган сказал: — Может поедем обратно? Скоро полдник, а мы же ещё обещали дядь Толе на чай зайти. — Да, пошли. Беклемишев и Сташка добрались до коня и сели вместе. Саша повёл лошадь в другую сторону, от которой пара приехала. — Это мы куда? — Я знаю короткий путь, сейчас по лесу проедимся и сразу к деревне выйдем. — Хорошо. Пара поехала в лесную чащу и через время выбралась к деревне. Они остановились у самых ворот дома старика. Стася придержала дверь, пока Бекля завёл лошадь. — Заходи в дом, я отведу Амура в конюшню и приду. — Мхм. Девочка подошла к домику и постучала в дверь, из дома прозвучало: — Входите. Брюнетка открыла дверь, что сопроводилось неприятным скрипом. Зашла внутрь, и сняв кеды, она прошла дальше. В доме было светло и уютно, пахло печеньем и кофе. От света были видны небольшие пылинки, которые неспешно летали по дому. Небольшой коврик лежал под ногами девочки, а в коридоре стоял большой и старый стол. Висели крючки для курток, сейчас они пустовали, ведь, как и все, старик давно убрал зимнюю одежду куда-нибудь в кладовку. На одном из крючков висел маленький складной чёрный зонтик. На стене висели часы, что заполнили дом монотонным тиканьем. Пройдя коридор, Стася вышла к кухне. Небольшой стол стоял по середине. В одном краю стояли тумбочки нежно-зелёного цвета, шкафы той же расцветки и белая, до блеска чистая плита, а на другом краю висели фотографии. Чёрно-белые лица глядели с картинок, люди и их одежда менялись, но на каждой фотографии была одна и та же женщина, и на многих мужчина. Видимо это были молодой дядя Толя и его жена, о которой говорил Саша. Она была красивая, стройная, с длинными кучерявыми волосами и большими глазами, которые даже на фото с нежностью глядели на смотревшего. Брюнетка рассматривала каждый снимок. На одном женщина держала огромный букет и сидела в кругу семьи, рядом стоял стол с многочисленными блюдами и десертами, а на другом снимке дядя Толя обнимал её и оба стояли на фоне обворожительного пейзажа гор. Девочка завороженно смотрела на эти фотографии, как услышала позади: — Это моя жена. Красивая же да? Брюнетка обернулась. На пороге стоял старик. Кудрявые волосы превратились в седину, лицо покрылись морщинами, а глаза потускнели, но Стася всё равно понимала, что перед ней стоит всё тот же юноша с фотографий, хоть и старость забрала тот облик. Она оставила взгляд, всё тот же, налитый добротой и дружелюбием. — Да, очень красивая. — Мне её не хватает, — немного помолчав, старик снова заговорил, — тебе Сашка рассказывал, что она погибла? — Рассказывал, соболезную вам… — Всё в порядке, — дядя Толя улыбнулся, — Люда всегда останется в моём сердце. — Видимо вы её очень любили. — Да, ты права. После её смерти я не могу смотреть ни на одну другую женщину также, как смотрел на неё. Даже кольцо не снимал ни разу, — в глазах старика мелькнула грусть, настолько едкая и неприятная, что перешла и к брюнетке. — Вы и вправду верный муж. Извините, что заставила вас вспомнить об этом, — Стасе стало стыдно. Хотелось провалиться под землю, глубоко-глубоко, чтобы никто не смог её оттуда достать. Старик снова улыбнулся, избавившись от остатка грусти. — Нет, это вовсе не грустно. Мне наоборот приятно вспоминать любимую, — дядя Толя подошёл ближе и тоже смотрел на изображения, — а Санёк где? — Он отводит Амура в конюшню. — Ну тогда давай я поставлю чайник и мы подождем его. — Хорошо. — Ты садись, садись! Не стесняйся. Гости ко мне редко заходят, а поболтать я люблю, — брюнетка села на один из стульев. — Видишь вон то фото рядом с поездом? Это мы с Людой в Москву ездили. — Да? И как там? — Отличный город, просто ляпота. Дома красивые, большие и пейзажи отличные, — дядя Толя включил плиту и начал черпать воду кружкой из ведра в чайник. Когда в проходе появился Бекля и тоже сел рядом со Сташкой. — Может ему помочь? — шёпотом спросила девочка у Беклемишева. — Он не даст себе помогать. — так же тихо ответил он. — Ну всё же… — Спроси, увидишь что он скажет, — Стася посмотрев на старика спросила: — Дядь Толь, вам помочь? — Нет, нет, вы гости, так что сидите, я сам, — нарезая хлеб, сказал тот. — Я же говорил — упрямый баран. — Бекля! Нельзя так говорить, — негромко, но с упрёком сказала Сташка. — Ладно-ладно, понял. Пару мгновений и перед детьми оказался накрытый стол. Варенье из разных видов ягод налили в блестящие вазочки, так же и повидло было бережно налито в вазочку. Колбаса и сыр были нарезаны и лежали на досточке. Яблоки из сада и оттуда же свежая малина красовались в чашке. Печенье пенсионер выложил в маленькую тарелочку. Салат из помидоров и огурцов он нарезал в суровую чашку. Сметана, масло, хлеб — всё это заполнило стол. Так же перед каждым из детей стояла тарелка с запечённой курицей и овощами. — Дядь Толь, зачем такой большой стол? — Ешьте давайте! — вопрос Сашки старик оставил без ответа. — А почему вы сами не едите? — Я недавно только поел, больше не влезет. Ну так на чем я остановился? Всё, вспомнил. Так вот, в Москве как-то раз посетили мы значит зоопарк, а там Люда тигра испугалась и повела меня на выход. Вот смешная, и такая испуганная, мы за секунду возле выхода оказались, — пенсионер ещё вёл долгую беседу с детьми и когда все поели и собрались уходить, дядя Толя вышел их провести до калитки. — Спасибо большое, дядя Толя. До свидания! — Бывайте, дядь Толь! — Давайте-давайте, приходите ещё! — выйдя за пределы дома, дети прошли по тропинке обратно в лагерь. — И чё? Как тебе дядя Толя? — Добрый человек. Мы сможем прийти и помочь ему как-то по хозяйству? — Да без проблем.

***

15 минут и две фигуры уже были в корпусе второго отряда. Беклемишев усадил девчонку на свою кровать и доставал перекись, вату и пластыри. Опустившись, он обрабатывал рану. Бекля старался как можно легче наносить перекись на царапину и также наклеить пластырь. Работа была сделана быстро и неаккуратно, но очень даже хорошо. — Спасибо Сашка, я наверно пойду к Алёне. Увидимся позже! — До скорого, — в мыслях парня отпечатался этот день. Он ещё долго не забудет то, как Стасины волосы развевались на ветру, то как её карие глаза становились ярче при лучах солнца, и то как она вела оживленную беседу с дядей Толей и как взяла его за руку. Валерка, проходя мимо, тоже увидел, как Стася с Беклемишевым вернулись в лагерь. Мальчик удивился, что Стася общалась с такой шпаной, как Бекля. Они были командой и младший заволновался за подругу. Было что-то не так, хотя по сравнению с обычным его поведением, рядом с девчонкой он выглядел порядочным юношей. Валера решил всё разузнать позже, а сейчас он придумывал план как завладеть телефоном и позвонить родителям, а также что делать с Хлоповым, который мучал его каждую ночь. Оставшийся день пионеры провели спокойно и обыденно. На полдник ни Саша, ни Стася не ходили и увиделись только на ужине. Тогда они не подошли к друг другу, а лишь обменялись взглядами. Под вечер все дети пошли смотреть олимпиаду. — Стась, ты хоть расскажешь как прогулялись? — Просто покатались и сходили к речке, посмотрели на мольков и обратно, — объясняла Стася. Девочка отзывалась о ней просто, хоть и для неё эта прогулка стала особенной, — пойдём, сейчас начнётся. Ночь отпускалась на лагерь и многие дети с вожатыми пришли к Серпу Ивановичу для просмотра долгожданного события. Никому не хотелось теснится со Свистухой и физруком, и глядеть в чёрно-белый экран, не то что дача пенсионера и разноцветный телевизор. Брюнетка сразу как пришла оглянула домик. Она уже знала о том, как Свистуха снова наказала Беклю и то, что его, скорее всего, не будет, но всё же хотелось увидеть парня. Как она и ожидала — его не было, но это не помешало желанию насладиться просмотром. В каждом уголке сидел ребёнок. Вожатые принесли стулья, которые обратно уносить придется пацанам со старших отрядов. Кто-то занял кресло и диван. На удивление, дети вели себя спокойно, даже тройца хулиганов из четвёртого отряда, а именно Гурька, Титяпа и Горохов. Они завороженно ждали показа, лишь редко перешёптываясь о чём-то своём, но девочка искала вовсе не их, а Лагунова и Хлопова. Лёва сидел на месте в противоположном конце комнаты от Валерки. Стася облегченно вздохнула. — Пошли туда сядем, — брюнетка показала на край, где сидел Валера. Подруга согласилась и вместе они сели к младшему. Лагунов выжидал момент, когда Алёна отвлечётся и он сможет поговорить с напарницей. Ему не хотелось, чтобы лишние уши слышали их разговор. Парень никак не мог подумать, что его новая подруга будет общаться со шпаной, если только в этом не замешано что-то другое. И вот этот момент настал — Алёна начала болтать со знакомой из кружка лепки, а мальчик начал диалог: — Стася! — Что? — Ты с Беклей общаешься? — сразу в лоб начал Валера. — Ну да, а что? — Он тебя заставил что ли? — Нет, ты о чём? Меня никто не заставлял. — А почему ты с ним общаешься? — Лагунов был удивлён тем, что такая, как Стася, будет общаться с Беклемишевым. — Потому что он мой хороший друг. — Да? — Ну конечно. А чего ты вдруг решил, что меня заставили? — Да так. ничего. Он же вроде хулиган и в голову пришло, — мальчику не хотелось заставлять Стасю разочаровываться в Бекле, ведь как она сказала — он для неё друг. Заодно ябедничать он не будет. Он считал, что так делают только слабые. — Ясно. Кстати, чеснок помог?

***

Беклемишев отрабатывал новое наказание от главной вожатой. Сдались ему эти сортиры хреновые. — Подставил меня, блядь такая, — бубнил себе под нос Саша и придумывал как предъявит кудрявому за то, что сейчас он оттирает полы в тубзе, а мог бы смотреть олимпиаду с Васей, Рулетом и… Стасей. Парень заметил высокий силуэт, который приближался к нему. — Чё надо? «Опять Свистуха припёрлась проверять?» — подумал он, пока не услышал низкий старческий голос. Слова прошли эхом по пустому помещению, отчего страх пробрался глубоко внутрь. — Нельзя так со старшими, — страх исчез, когда из темноты вышел Серп Иванович с тростью в руках и привычной улыбкой. — Здрасте. Извините, я не знал, что это вы пришли. — Как ты поживаешь? — Нормально. Вам что то нужно? Я сейчас не могу разговаривать, Свистунова щас придет и проверять будет. — Хочешь я сделаю тебя лучше? Все парни уважать тебя будут, с девчонками проблем не будет, дела в гору пойдут. — Чё? Дальше Бекля ничего не помнил. Запомнил лишь то, как ушёл со стариком за пределы лагеря и обволакивающую боль. Настолько сильную, что тот упал и начал биться в конвульсиях. Боль, которая мелкими игроками проникала в каждую клеточку тела. Парень никогда не ощущал подобного, он умирал. Совсем молодой, не успевший увидеть мир, он лежал под каким-то кустом. Мучался, кричал и подыхал… и раз, всё остановилось. Бездыханное тело лежало в глубинах леса, а после поднялось — сердце уже не билось. Парень чувствовал себя слабым. Кровь для хозяина — всё, что сейчас нужно. Если добудет её, тогда он сразу почувствует прилив сил. Встав, парень отряхнул одежду и непринужденной походкой отправился в лагерь. Свет луны отражался в его глазах. Теперь он знал, что всё будет по другому.

***

Телевизор включили и показалась начало великого события в СССР. Мускулистый атлет бежал с олимпийским факелом в руках, дым которого длинной полосой тянулся за ним. Рядом ехали милицейские машины и шли спортсмены. На стадион вышли женщины и мужчины в венках. Женщины держали гирлянды из роз и сыпали лепестки цветов, а мужчины несли блюда с благовониями. Катились колесницы-квадриги, скакали белые и чёрные кони. А после вынесли олимпийскую эмблему с пятью кольцами и подняли его к небесам. Знамя раскрылось и колышилось на ветру. Заиграла торжественная музыка и полетели птицы. В центре возвышалась чаша для олимпийского огня, спортсмен с факелом забрался по лестнице и зажёг огонь. Золотые языки пламени направились в высоту. Показалось изображение Олимпийского Мишки. Трибуны заликовали и вышли люди в национальных костюмах. Было много разных костюмов: и сарафаны, и тюбетейки — всё было нереально красиво показано. Потом космонавты желали удачи спортсменам и передавали приветы, заодно приговаривая, что из далёкого космоса была видна и Москва, и даже Греция. Начали выходить танцоры и кружили хороводы. Отовсюду слышалась весёлая музыка. Множество лиц показывали на экране. Все дети не отнимали глаз с монитора, когда вышло много олимпийских медвежат. Они кувыркались и показывали собственное представление. Стася, немного погодя, перевела внимание на Лёву. Тот, воспользовавшись моментом, вынул хоботок и пил кровь у соседа, а жертва сидела так, будто ничего не замечала. Стася взволнованно вздохнула. Страх залез в каждую клеточку тела, а глаза невольно расширились. Теперь в словах Валерки она даже сомневаться не могла, Лёва и вправду был вампиром. Если до этого она относилась к этому незначительно, то сейчас все чувства перемешались — и страх за Валерку, и беспокойство о остальных ребятах. Она слабо потрепала Лагунова по плечу и махнула головой в сторону пионера. Оба в страхе сглотнули. — Я же говорил. — Это серьезно, — задумчиво сказала девочка, — слушай, не выходи из домика, как бы он не уговаривал. Видишь как его жертва сидит и ничего не понимает. Думаю, он может влиять на восприятие и специально внушает соблазн и искушение. Давай сделаем вот как: я из медпункта возьму вату, ты заткни ими уши и быстро постарайся уснуть и не слушай его. — Я с тобой. — Валер, не надо. Если застукают, то нам не сдобровать. — Я не маленький, я тебе помогу, — требовательно смотрел Лагунов на старшую. — Ладно, идём. Только будешь стоять на шухере. — Хорошо. Стася наклонилась и прошептала на ухо подруги: — Меня что-то в сон клонит, я пойду к корпусу. — Тебя провести? — Нет, не нужно. Дети прошли через всю веранду и направились к выходу. Владелец домика проводил их взглядом. Серпу на ум упали подозрительные мысли на счёт этих детей, но он решил пока ничего не делать. И вот приближался заветный выход, как детей поймала Ирина Михайловна. — Куда собрались? — Я спать захотел, в корпус иду, а Стася проведёт меня и тоже в корпус пойдёт. — Точно? — посмотрев на брюнетку, спросила вожатая. Во взгляде читалось две вещи: одна- то, что если Ирина не досчитается детей, то виноватой будет Стася, а вторая — просьба подтвердить слова мальчика. — Конечно. — Сможете сами дойти? — Да. — Ладно, идите. Дети вышли из домика и направились к медпункту. Ночь — это таинственное время, когда всё живое засыпает и его сопровождают звуки волн из речки, которая пустует по ночам и тоскливо ждёт детей из лагеря. Пение сверчков, и то что пионеры с красными галстуками и значками на груди выходят на охоту. Лагерные фонари освещали путь и две фигуры скрытно, пытаясь не издавать лишних звуков, пробирались сквозь весь Буревестник. Вот показалось здание медпункта, в темноте оно выглядело по-другому, как и всё в лагере. — Погоди, — сказала Стася и обошла весь периметр медпункта и увидела, что доктор курил за зданием. Вернувшись, она показала жестом, что дорога чиста. Открыв дверь, они прошли дальше. В комнатке горела одна тусклая лампочка, покачиваясь со стороны в сторону. Пахло лекарствами и спиртом — специфический запах был довольно приятным. Сбоку стояла кушетка для больных и рабочий стол, а остальное пространство занимали шкафчики и тумбочки со всякими лекарствами и мазями. — Валер, посмотри в тех тумбочках, я посмотрю в шкафу. — Ладно, щас, — два силуэта пытались как можно тише и быстрее исследовать шкафы с медикаментами. Раздался скрип и послышались шаги к кабинету. — Вот чёрт, доктор идёт! — Нашёл! — воскликнул мальчик. Стася нервно оглядела комнату. Увидев окно, она подошла к нему, и начала дергать шпингалет. На зло он никак не хотел открываться. Девочка со всей силы потянула за него и он открылся, отчего брюнетка засияла от счастья. — Валер, сюда! Прыгай, — старшая помогла Лагунову спуститься, а после и сама спрыгнула с подоконника. Через буквально миллисекунду в комнату вошёл доктор. Дети нагнулись и затаили дыхание. Колыбалов подошёл к окну и пробурчав что-то невнятное закрыл его. — Пронесло. Сколько ваты достал? — Нам двоим на всю смену хватит, — вытащив из кармана большой ком ваты, улыбнулся парень. Мальчик отделив половину, положил на ладошки девочки. — Спасибо. А теперь по отрядам, а то вожатые сейчас хватятся. — Да, нужно побыстрее идти. Ты иди в свой, я сам дойду. — Хорошо, встретимся на завтраке.

***

Бекля, вдоволь напившись крови своих приятелей, вышел на улицу перевести дух. Ему нравилась власть, которую он чувствовал, и нравились новые ощущения прилива сил. Пиявец заметил как из окна первого отряда выпрыгнул парень с чёрными волосами и с пятнами крови на лице. Беклемишев узнал в нём руководителя худ.кружка, вроде имя его было Альберт. — Эй ты! — парень растерялся, подумав, что его запалили, но нет. Немного дальше от него на лавке сидел парень в красном галстуке. Немного насторожившись, художник решил подойти, параллельно утирая кровь с лица. — Значит ты тоже? — развалившись на скамейке, спросил хулиган. — Да. — Я Бекля. — Меня Альберт зовут, — Беклемишев довольно хмыкнул, а Альберт сел рядом. — Я вижу, ты пацан нормальный, думаю, поладим. — С чего ты вдруг решил дружбу мне предлагать? — Потому что такие, как мы, должны держаться вместе. Ну и к тому же помрём мы скоро и последние моменты жизни нужно провести хорошо, друзьями там обзавестись. Сечёшь? — Начинаю понимать твою точку зрения, думаю, я согласен с тобой. — Вот и зашибись. Ты откуда вообще приехал-то? — Из Москвы. — Неужели ещё не побили? — Почему я должен быть побитым? — Ну знаешь, вид у тебя такой… — Какой? — Морда просит кирпича. С района пацаны коситься будут. Тут их полно. Удивительно, что ты не напоролся на них — Бить кого-то из-за внешнего вида — это настолько тупо. — Дворовые законы такие. — Идиотизм. — Ой, будто ты не знал, что они есть, буржуй. — Это я буржуй?! — Ага.