звёзды.

уже стемнело. вокруг ни души, и песчаная буря, что застилала глаза добрую половину дня, давным-давно утихла. вульфвуд с ураганом нашли небольшие руины, остатки какого-то старого-старого дома тех самых времëн, когда здесь ещë жили люди, может, была целая цивилизация, ещë не занесëнная пустыней, и бурно кипела жизнь. тут и решили сделать привал. их скитания не имеют никакого смысла. вдвоëм они просто бродят по этому миру, словно ищут что-то, но на самом деле они уже давно нашли то, что искали. может, в этом и есть весь смысл — наслаждаться компанией друг друга, истаптывать ноги в кровь, смеяться один с другого, когда кто-то падает лицом в этот оранжевый песок, споткнувшись о назойливый и такой незаметный камушек, болтать целыми днями ни о чëм, перемывать кости прохожему, что сказал вслед что-то дурное, смотреть за уже чëрт знает каким по счëту закатом на их памяти, и всë равно он снова будет особенным, потому что они в этот миг стоят рядом друг с другом, плечом к плечу. лишь поздно ночью они совсем утихают. ураган, ещë полный сил, сидит в тусклой пыли у полуистлевшего костра, укутавшись в свой тёплый алый плащ и уставившись куда-то в тёмное-тёмное бездонное небо, разглядывая синими, почти немигающими глазами яркие мерцающие звëзды. на его спокойном лице вдруг проскользнула легкая, но довольная улыбка. почувствовал ведь, как к плечу привалился полусонный, измотанный долгой ходьбой по жаре вульфвуд, упираясь в него щекой и едва слышно выдыхая. вэш не против. он давно понял, что у людей запас энергии намного меньше, чем у него. на николасе даже в самое темное время суток надеты солнцезащитные очки, но через них спокойно можно разглядеть его мирно прикрытые глаза. вэш не будет рассматривать его лицо слишком долго, ведь знает, что вульфвуд легко почувствует на себе подобный взгляд. он ещё не задремал, лишь немного устал, нуждаясь в подзарядке. а ураган, понимая это, только слабо улыбается, едва касаясь ладонью тёмных взлохмаченных пустынными ветрами волос и смахивая с прядей мелкие песчинки, а после снова глядя куда-то наверх. они будут сидеть так еще несколько долгих мгновений, может, минут, а может и с полчаса, пока николас не найдëт в себе силы снова приоткрыть уставшие глаза и взглянуть вместе с лохматым на небо. он секунду мнëтся, но всë же решается сказать, и в тишине, что прерывается лишь слабым потрескиванием костра и перепевкой сверчков, голос вульфвуда звучит особенно хрипло. — ëж. — м? — знаешь что-нибудь.. о созвездиях? и тогда вульфвуд ещë не представлял, в какую точку попал. вэш, кажется, знал об этих звëздах если не всë, то очень-очень многое. стоило лишь дать ему возможность, задать один вопрос, и он припомнил названия ближайших созвездий, начерчивая указательным пальцем на небе невидимую карту, специально для вульфвуда, которому, как любому простому обывателю, было тяжело представить, как именно должен выглядеть рисунок в каждой несуразной россыпи звезд. и чем дальше вэш рассказывал, чем больше старых легенд, что описывались лишь в тех самых архивах с космического корабля, которые не смогли бы найти ни в одной книге на этой жалкой планете, открывались николасу, тем больше разыгрывалось его потухшее за годы тяжёлого труда оку михаила воображение. и когда вэш всё же оторвался от мерцающего неба, чтобы взглянуть на николаса под боком, то увидел свет в его вечно тёмных глазах. в них не было былого холодного спокойствия, лишь детский блеск, желание исследовать, открывать новое, побывать у всех звёзд сразу и запомнить каждый рисунок, что ураган так старательно ему показывал. этот мальчик рядом, что несколько мгновений назад валился с ног, не в силах даже удержать сигарету меж зубов, теперь смотрел на небо просиявшим взглядом, полным надежды не забыть эту ночь. вульфвуд ещë долго будет спрашивать, указывать на очередную мигающую ему звезду с тихим вопросом "а эта как называется?", видеть, как ураган на мгновение отводит взгляд, стараясь вспомнить и сочинить про неё что-нибудь поинтереснее, слушать, бесконечно слушать эти умиротворяющие, переделанные на новый лад истории, вызывающую лишь сонливую улыбку на лице, и прижиматься всё ближе и ближе к алому плащу. а в конце концов так и уснëт на чужом плече, не стесняясь тихо посапывать где-то у уха и бормотать что-то в спокойном сне. что-то, что ураган, не вникая, слушал до того момента, пока сам не задремал вместе с ним.