To the gnashing of teeth.

— Вы такие сволочи! Чимин, если ты не откроешь эту ёбаную дверь, я выбью её к чертям! — Ага. И тебя отчислят к тем же чертям. Перебесишься — открою, — Чимин хлопает по двери, уходя, показательно громко стуча своими каблуками. Чонгук, стоящий в этот момент от Тэхёна в нескольких метрах, нервно сглатывает, осторожными шагами добираясь до самого конца этой мизерной кладовки, кажется, так громко матерясь в своей голове, что это может услышать несколько погруженный в свои страдания Ким-мать-его-Тэхён, которого Чон Чонгук избегал, как мог. Но вот случай — они в кладовой три на три, что катастрофически мало для того, чтобы сбежать отсюда, сверкая пятками. Чон честно,честнопытался быть тише воды ниже травы, но тупое ведро, которое он задел своими кроссовками, предательски выдало его. Сам Ким, до этого злостно пинающий несчастную дверь, резко оборачивается, впотьмах различая знакомое лицо. Над ними висит тусклая лампочка, жалобно скрипящая каждый раз, когда чонгукова голова задевает её, сейчас тоже молчала, словно сама наблюдала за немой сценой. Чон сглатывает нервно, мечтая всё-таки развернуться и стартануть быстрее самого Кима ломать эту дверь и плевать ему, что его отчислят. Однако, он все ещё пятится назад, лишь бы не сказать и слова. Он чувствует, как в гроле собирается ком и непроизвольный визг, который опозорит Чонгука до самого конца его жизни. Ну, он конечно не знает, на прямо сейчас ему кажется, что так оно и есть. Вновь повернувшийся Тэхён в последний раз бьёт кулаком по двери и со стоном поворачивается к ней спиной, облокачиваясь. Едва сдерживая в себе желание побиться об неё головой, он прикрывает глаза. Пока эти двое в замешательстве, Чимин гаденько улыбается, а Юнги, сидящий на одном из диванчиков их университета, закатывает глаза: — Они от тебя мокрого места не оставят. — Оставят, — Чимин подходит к Мину и садится рядом, показательно громко начав мурлыкать. Юнги тихо выдыхает, обнимая свою родственную душу и единственную любовь, чувствуя, как внутри различается приятное спокойствие. — Может и оставят, — согласно кивает тот, уложив подбородок Паку на голову. Он слышит мурчание своего парня так близко, что не сдерживается, прижимаясь к нему ближе. Тэхён тем временем осматривает Чонгука — в кладовой достаточно света, чтобы он заметил поблескивающие кольца серёжек, его большие, почему-то испуганные глаза и то, как он катает колечко в губе. На нём белые джинсы, везде грязь и пыль, поэтому он растерялся, хмуря брови и пытаясь понять, как ему сейчас поступить. Пролезть под Тэхёном не вариант, говорить с ним вообще самый провальный провал, пусть он даже не пытался, он знает заранее. — Привет, — неловко бросает Ким, смотря в упор на Чонгука, пока самого Чона бросает в дрожь. Он молча кивает, отворачиваюсь на стеллажи с кучей коробок. Боже, как хочется надеть на лицо тряпку и убежать. Тэхён хмыкает на его ответ и отворачивается. Ещё бы, колючка Чон Чонгук и поздоровается с ним. Он не понимает, почему тот настолько плохо к нему относится. Нет, буквально — стоит ему увидеть Тэхёна в конце коридора, как тот просто спринтером разворачивается и несётся в другую сторону. Все говорят ему, что Чонгук просто невероятно стеснительный, а Тэхёном был прозван как «грубая колючка». Спасибо, что не ёжик. У Чонгука в голове набатом бьёт «блятьблятьблять» и он переносится мыслями на свой третий месяц обучения в этом месте. Тогда он был влюблён в того же самого Ким Тэхёна — харизматичного и невероятного шатена в вечно грубых широких джинсах самого темного черного оттенка, который только придумали люди. Чонгуком тогда руководила только слепая обожаемость. А после он узнал, что они с Тэхёном соулмейты. Ну, те самые родственные души. Чонгук мечтал встретить его всю жизнь, неожиданно столкнувшись с Тэхёном нос к носу, когда тот зевал бесконечно и ждал своей очереди на кассе в кафе прямо возле их университета. Чонгук стоял позади, а стоило Тэхёну пройти мимо и задержать на нём взгляд, как в груди чоновой что-то зашебуршало, а после он стоял ещё с минуту, чтобы после понять, что это он мурчал, оказывается. Он смотрел вслед Тэхёну ещё долго и не мог нарадоваться. Счастье его, правда, длилось только до большой перемены: сидит Ким, весь такой красивый, в огромных джинсах с прорезями на бёдрах и белой рубашке; но, сделав глоток кофе, выдаёт то: — Да какая к черту разница, я не хочу встречать своего соулмейта, мне нравится другой человек. Мне с трудом верится во всё это. … что разрушает чонгуково сердце и его маленький мирок. Он смотрел вслед Киму ещё долго, а потом утирал слёзы в туалете, мечтая больше никогда не видеть его. Он каждый вечер копал могилу своей влюбленности, бросал её туда, будто это могло помочь ему от неё избавиться. Он только убегал, завидев Кима, потому что боялся быть отвергнутым лично. Ему не нужен соулмейт, ему не нужен Чонгук. И от этого ему становилось так больно, что он всхлипывал тяжело и закрывал лицо руками. Да, он плакса. Но не будешь тут плакать, когда каждый день терпишь боль, а она всё не проходит. Но помогло ли глубокое закапывание этой влюбленности избавиться от неё? Ох нет, она только усиливалась с каждым годом, а самому Чонгуку было так обидно до глубины души, что Тэхён такого мнения о своём соулмейте, что решил для себя что не позволит тому узнать про их связь, не руша тэхёново счастье. Только вот… годы шли, Тэхён подкалывал его, смотрел на него, говорил (пытался) с ним, а его половинки Чонгук нигде не видел. Хотелось бы думать, что Ким один, но так хотелось влюблённой части юноши, а не разбитой. Ох нет, лечить себя от разбитого сердца то ещё дерьмо. Чонгук вон, до сих пор не вылечился. Однако в какой-то момент он начал общаться с лучшим другом Тэ — Чимином, который прознал о том, что они соулмейты раньше самого Тэхёна — Чонгук всегда взвизгивал недовольно громче всех, стоило появится Киму в поле его зрения, что того несколько напрягало, а Чимину это показательное выступление помогло открыть глаза. И он уже честно надеялся, что Пак напрочь забыл о его признании, с которого прошло почти полтора года, пока Чимин тряс Тэхёна, где же его заветная любовь, получив в ответ размытое: «красивый парень из кафе». Ну, ахуеть. Моргнув несколько раз, Чонгук смаргивает слёзы, повернувшись к Тэхёну — на том сейчас черные штаны и футболка, наверху кожаная куртка, которая как раз к хмурой погоде, его красивому лицу и модному байку, стоящему на парковке, который Чонгук каждый раз провожает погрустневшим взглядом. Волосы у Тэхёна чёрные, впереди белые пряди у самой чёлки; он всё ещё прекрасен. Хранить эту тайну Чону физически и морально трудно, но он не планирует, чтобы Ким Тэхён узнал про то, что они — те самые ненужные парню родственные души, созданные буквально из разделённой частички света. Особенно в этой пиздец стрёмной кладовке. Чонгук скрещивает руки на груди, выдохнув: — Тебя Чимин послал? — Да, эта мелкая сволочь. Сказал, что-то разлил в аудитории воду и ему срочно нужна швабра, — Чон присвистнул — Чимин сказал ему тоже самое десять минут назад, а потом на кой-то хер запер их в этой коробке три на три. Кажется, даже меньше. Учитывая габариты данного места, между ними было меньше трёх шагов, а это ой как плохо. Он в таких интимных ситуациях с участием Ким Тэхёна был всего один раз — в той чертовой кофейне, когда он начал мурчать, сложно довольный кот, вот же попал, твою мать. Он смотрит в телефон нервно, думая, кому же позвонить, чтобы его спасли от этого тигра. Чонгук чувствует, как его внутренности заполняет волнение от запрятанной им в самые глубины тайны. Он чувствует, как приятный звук разливается прямо в его груди, грозясь стать слишком громким. Если Тэхён его услышит, это будет огромной проблемой. Такой, что Чонгук реально пробьёт плечом дверь и добровольно заберёт документы. Он даже слушать не будет, как Тэхён будет объяснять ему, что «нет, ты конечно меня извини, но это всё огромный бред, мне не нужно это всё» или что он там может ещё сказать. Чонгук от этих мыслей уже готов плакать. Он бегает от Тэхёна уже третий год, так успешно, что однажды должен был проебаться, но не так же глобально, чёрт. За такими невесёлыми мыслями он и не замечает, как ослабевает его бдительность — Тэхён меньше чем в сорока (у него хороший глазомер, очевидно) сантиметров от самого Чона, а это ой блять, дело дрянь. Ким бросает: — Посмотри, может ты сможешь что-нибудь сделать, — Чонгук ловко обходит его, сталкиваясь плечами на миллисекунду, подходит к двери, пнув её ногой. — Блять, ничего, — шипит тихо, разворачиваясь. Тэхён стоит ровно перед его лицом, и до Чонгука только сейчас доходит, что он сам себя загнал в ловушку, он уже стартует вниз, собираясь, видимо, шарахаться парня до того момента пока не вёрнется Чимин, но Тэхён реагирует быстрее — хватает его за широкие плечи, слава богу на Чоне сейчас бомбер, поэтому он цепляется своими невозможными пальцами за ткань, а не за его голые руки, иначе ломать дверь бы уже не понадобилось — он бы откинулся прямо здесь. — Что ты делаешь? — возмущённо восклицает Чонгук, напрягаясь внутри так, что едва дышит. Ким напряженно молчит, и эта тишина Чонгуку ой как сильно не нравится. Он понимает, что Тэ прислушивается через несколько секунд, начиная специально громко фырчать и пытаться выбраться из лап Кима. — Отпусти меня, Ким Тэхён! Ничего, что мы почти не знакомы и я не разрешал себя трогать?! — он сжимает зубы до скрежета, отталкивая от себя Тэхёна, но предательское мурлыканье все равно отказывается перестать мурлыкать, потому что несмотря на то, как сильно сейчас злится Чонгук, физическая близость с Кимом даёт его изголодавшему по родной душе телу расслабиться и сладостно замурчать. Он чувствует эту вибрацию в горле, а ещё как ускоряется сердцебиение, потому что Ким не сводит с него глаз и, кажется, даже не моргает. «Пиздец, я в такой заднице» Чонгук совершенно позорно опускается на пятую точку, отойдя наконец от двери, которую они заставили почти что прогнуться от веса… В целом, они могли бы её сломать, но как же поломать казеную дверь, да ещё и стоять так рядом с Тэхёном нужно. Чон понимает, что проебался где-то в моменте, когда он скрестил руки на груди и вжался в стену, даже не поднимая на парня взгляд. Он в итоге медленно садится на одну из закрытых коробок, пока Тэхён не отмирает. — Стой-стой, — он машет руками перед собой и закрывает лицо рукавами, чтобы скрыть подступающие к глазам слёзы, когда Тэ нависает над ним, он прямо сейчас чувствует на себе его хмурый взгляд. — я знаю, что ты скажешь, поэтому дай сначала я, — он сглатывает шумно, уже не сдерживая мурлыканье, вырывающееся из груди с каждым вдохом и выдохом, ведь Тэхён рядом. Даже когда Чонгук кричал, чтобы тот отпустил его, на самом деле он хотел этого меньше всего, но так было нужно. — Давно ты знаешь? — не даёт договорить Тэхён, сложив руки на груди и опускаясь перед Чонгуком на колени, чтобы даже его длинные отросшие волосы не мешали Киму видеть его лицо. Чувствуя в горле ком, он молча кивает, не решаясь поднять взгляд. — Почему ты не сказал мне? — он спрашивает на удивление спокойно, смотря на него снизу вверх, — почему скрывал это и убегал, как только меня видел. В чём была причина? И тут Чонгук всхлипывает, не сдерживаясь. Он вскидывает голову и смотрит прямо Тэхёну в глаза, выпаливая на одном дыхании: — Да потому что ты ещё на первом курсе говорил с Чимином в кафетерии о том, что соулмейты это бред и ты совсем не веришь в это, говорил, что влюблён в какого-то парня из кафе, как мне после этого было с тобой общаться, когда ты буквально сказал, что я тебе не нужен?! — в конце его голос срывается на надломленный писк, он прячет слезящиеся глаза рукавами, пока Тэхён не берёт его руки в свои, заставив смотреть себе в глаза. Он улыбается, а Чонгук всхлипывает, недовольный — у него тут нос хлюпает, он про свои чувства рассказывает, а у Тэхёна взгляд такой… полный нежности… с чего бы это он к нему, Чонгуку, нежностью проникся? — Чёрт, — Тэхён падает головой на чонгуково плечо, посмеиваясь слегка, а после замолкает, чувствуя как тоже начинает мурчать. Он тянет Чонгука за затылок, прижимая к себе так, чтобы Чонгук упал практически на него, охнув от неожиданности. Обнимая Чона, он слышит, как на выдохе с губ срывается совершенно очаровательное мурчание. Оно вибрирует в груди и шее. Тэхён слышал такое и раньше, но чувствовать это так близко и от своего соулмейта всё равно чувствуется иначе, потому что то, как звучит Чонгук в его руках — это что-то невероятное. Его грудь наполняет довольное мурлыканье, которое Тэхён хотел бы слушать ещё не одну вечность. — Почему ты обнимаешь меня? — всхлипывает Чонгук, не находя в себе силы отстраниться от долгожданного тепла желанного человека, — я же не нужен тебе, почему ты смеёшься? Тэхён, даже не думая как-то подняться или ослабить хватку, проводит рукой по чонгукову затылку и теряется в кучерявых длинных прядях, перебирая осторожно. — Тсс, — шепчет тихо и отстраняется, чтобы лицо Чонгука видеть, — давай я тебе сейчас всё-всё объясню, а ты внимательно выслушаешь, колючка, — он проводит пальцем но его носу, который безумно подходит Чонгуку, а после начинает: — Да, я действительно был влюблён в одного парня из кафе, я случайно врезался в него, когда был дико сонный, может, года два уже прошло. Но я был не в линзах и слепой, как старый крот, поэтому я даже не мог разглядеть, что вызвало во мне тот всплеск эмоций. Я не понимал, почему судьба приготовила мне какого-то человека, если мои чувства зависят только от меня. Но потом я стал встречать этого парня в кафе чаще, и смог его рассмотреть как следует. Он носит широкие вещи, у него вьются волосы и много, много татуировок, как у меня. Я понял, что тем парнем из кафе был ты. Я никогда тебя не встречал и никогда не мурчал, поэтому в первый раз тогда даже не понял, что произошло. А после видел тебя только с расстояния. Чонгук смотрит на него, широко распахнув глаза, а его урчание становится только громче и его телу опредёленно нравится такая близость. Он чувствует невероятное волнение напополам с умиротворением от тёплых пальцев, которые ерошат его волосы. Тэхён тем временем заканчивает: — Я влюблён в тебя, колючка, прости меня, что сразу не понял и заставил тебя надумать лишнего и наплакать много, — он гладит Чонгука по щеке, смахивая слезинку. — А ты у меня чувствительный, да? Иди сюда, — и он идёт, двумя руками обнимая Тэхёна и замолкая, потому что слушать его мурлыканье даже приятней, чем своё собственное. Пусть прошло несколько лет, Чону никогда не забыть то приятное тепло, которое словно светом озарило его сердце и подарило ему покой. Ким, к слову, тоже замолкает, слушая размеренное дыхание парня напротив. Это словно другая волна, на которую настроен в этом мире один единственный Чонгук. Тот тем временем осторожно обнимает парня ещё крепче, прислушиваясь к его дыханию и да, он слышит это мурлыканье, которое Тэхён издаёт, находясь рядом с ним. — Ты точно не от стресса мурчишь? — шутит Тэ, а Чонгук только хлопает его по спине, мотнув головой. — Точно. Я не настолько кот. Тэхён прямо льнёт к нему, а после они поднимаются с пыльных коробок, принимаясь оттряхивать друг друга от этой пыли. — Раз мы выяснили все наши недопонимания, этому Пак Чимину пора получить возмездие и выпустить нас, — он вообще теперь от Чонгука отходить не планирует. Это если они просто рядом стоят, то что будет в интимном плане? Тэ сразу надевать кошачьи уши? — О чём ты задумался? — интересуется Чонгук, подходя сзади. Набегался, устал, с чистой совестью упав головой на плечо. Чонгук чертовски тактильный и уже хочет целоваться, интересно, когда будет можно? Тэхён к нему поворачивается, кладёт руки на его плечи, а сам парень не совсем понимает, что от него хочет Ким, но все его вопросы тают, когда он приближается к его лицу и оставляет невесомый поцелуй на носу, а после тот медленно и звучно целует каждый уголок на лице Чонгука, внимательно наблюдая за его расширенными зрачками и тяжело вздымающейся грудью. — Ты… чего это? — краснеет щеками Чонгук, пока Тэхён замирает у его губ. — Делюсь с тобой теплом, которое мы теряли из-за моей глупости, — он тянет уголок губ в улыбке, говорит шепотом, чтобы не нарушить их покой, который невидимым вакуумом закрывает их от посторонних шумов. — И я надеюсь, что ты сходишь со мной на несколько десятков свиданий, потому что я тот ещё романтик, — Чонгук хмыкает, когда Тэхён говорит это так серьезно, убирая белую прядь с его лица. — Правда? Сколько раз я «романтично» упаду с твоего байка, если ты захочешь меня прокатить? — они всё ещё говорят шепотом, но их руки уже блуждают по телу напротив, пока руки Кима не тормозят на талии, скрытой футболкой, а Гук свои руки скрещивает на плечах. Между ними не скользит неловкость, только мурлыканье и прямой взгляд. Кто целует первый — загадка, на которую не требуется ответ. Неважно кто, когда Ким мягко подталкивает его к стене и стягивает мешающий сейчас бомбер, а Чонгук не отстаёт ни на шаг, стягивая куртку и бросая к своей же вещи. Они руками ведут по горячим плечам друг друга, не прерывая желанный и страстный поцелуй. Тэхён чертыхается, когда слышит за дверью негромкие переговоры и, узнавая голос Чимина, не даёт тому оборвать момент, хлопнув по двери с явным намёком, чтобы «дверь открыли, но сами съебались.» Чонгук от этого дёргается слегка, но остраняется всего на секунду, чтобы взглянуть в лицо Тэхёна и увидеть, как разделяется никточка слюны от их долгих поцелуев. Он стонет от этой картины и внутри, и снаружи, вжимая тело Кима в своё. Тэхён практически держит его на весу, ничуть не напрягаясь; когда руки Чонгука массируют корни волос, грубо оттягивая их из-за того, что нижняя губа опухла от поцелуев, Тэхёна ведёт. Он почти кусается, а Чонгук соврёт, если скажет, что ему это не нравится. А потом они ускользнут на самое первое из своих сотен свиданий, которые ждут их впереди. Чонгук и правда ни разу не упал с байка, потому что Тэхён обещал, что этого не произойдёт. А о том, что кататься Чонгук будет не только на байке, окажется приятным, невероятно приятным бонусом.