Станешь моей искрой?

Крис почувствовал щекотание бабочек. Но коты их не жалуют… Холодная рука дотронулась до шеи парнишки, проводя до затылка. Темное нечто обволакивало его полностью, почти что засасывала в такую же холодную жижу как его рука. Свет медленно рассеивался, не давая больше надежды на существование. Проснулся Крис в холодном поту, сидя за столом. -«заснул?» - Пронеслось в голове у юноши. Тот сразу же схватил телефон что бы проверить время: 7:15. Не проспал, проснулся даже раньше времени на двадцать минут. Проведя ладонью по мокрому лбу, блондин встал, сразу же направляясь в ванную комнату. Ополоснувшись, тот почистил зубы, стараясь не смотреть на свое отражение: все равно из зеркала на него глянет замученное лицо с синяками под глазами. Аж взглянуть страшно. Проведя незамысловатые водные процедуры, Крис пошел на кухню что бы заварить кофе. Сидя на маленькой кухоньке в голубых тонах, тот достал телефон, открывая чистое окно в переписке с Тедом. Жутко захотелось написать что-то, и это «что-то» сразу же залезло в голову. «С добрым утром! Как у Вас дела? Выспались?» Все, на что хватило юношу. Отставив телефон в сторону, Крис убежал собираться. Надев привычный свитер и темные джинсы, тот начал собирать необходимые вещи для выхода из дома. Ими были ключи, полупустая пачка с жвачкой и наушники с телефоном. На последний, к этому времени, пришло уведомление. Открыв только-только зародившуюся переписку, он понял, что убьется она еще в состоянии зиготы. Сухое сообщение без ответного вопроса- классика для завершения диалога. Ответив тем же сухим “Встретимся на работе”, Крис глянул на время-не опаздывает. Надев бордовые кеды, он вышел на лестничную площадку, закрывая квартиру. Дорога была однообразна, но никогда не наскучивала юноше. Он часто мог просто остановиться, чтобы посмотреть на настроение капризного неба, что сделал и сейчас. Пасмурный небосвод, словно большая крепость, преграждающая свету мирного солнышка. Парень лишь хмыкнул, переведя взгляд на прохожих-утренняя суета смешивалось серой массой, совершенно не контрастируя с небом: классика для утреннего час пика, когда единственное что больше всего хотелось, это плюнуть и вернуться в теплые деньки школьного лета, когда единственной проблемой было найти воду, или противостоять маминому “поздно уже, заходи домой”. Мама… Как давно она писала ему и отвечала на ежедневные звонки? Единственным источником информации о ней была Элис- милая бабушка, жившая по соседству с ней. Она часто рассказывает Крису о состоянии горе-матери: «Пьет, представляешь! Ты то хоть приедь, поставь мозги на место ей! Сопьется, Крис, она сопьется!» -Все причитала женщина, намекая на приезд блондина в родной город. Вернуться туда, значит закончить жизнь в четырех стенах, где даже там есть уши. Смотреть на родную маму, которая, не трезвея, убивает себя не прекращая. Мысли затянулись, приведя его к темным дебрям воспоминаний и ностальгии, пока Крис меланхолично зашел в кафе, начиная свою смену, совсем не обращая на остальных внимания. Он продолжал думать, размышлять, мысленно биться головой об стену, пока к нему направился Тед. Юноша сразу же выпрямился, поправляя волосы и отодвигая от себя грустные размышления, мягко улыбнувшись. Короткий диалог пошел мягко, по маслу. Когда его похвалили, Крис совсем вспыхнул, почувствовал приятную тягость животе. Да, Тед ему явно понравился. Как там говорят? Любовь с первого взгляда? Да, это была явно она. Являясь прогрессивным человеком, живущим в мире открытого интернета, признать себя “нетрадиционной” ориентации было легко. Пока остальные сверстники гуляют с противоположным полом, Крис в тихую пускает слюни на свой. Да, грустная правда жизни с которой нужно лишь смириться и плыть   по течению. По крайней мере, так думает он. Тед действительно был в его вкусе: высокий, неординарный, жутко спокойный. Судьба явно насмехалась над ним, когда посылала такого человека прямо в руки к юноше, которому только любви к явно (так думает только Крис) натуралу не хватало. Оставалось только смириться с бабочками, которые порхали крылышками, стараясь как можно сильнее задеть кожу юноши. Продолжая работать, он старался как можно сильнее изучить эмоции на лице парня, пока тот принимал заказы, относил их на кухню и возвращался в зал. Пока тот на очередном перерыве, когда новых посетителей не намечалось, уходил на задний двор здания, чтобы покурить. Хозяйка заведения не была строга к таким выходкам, поскольку со всем пониманием относилась к тяжести работы с людьми.  На парочку таких пятиминуток попадал Крис, стараясь разговорить старшего. Он просто начинал рассказывать о хорошей, но жутко неприятной в практике, погоде, о любимых цветах, о веселых вечерах в одиночку, когда включает очередной игровой стрим. А Тед подхватывал, делясь все большими подробностями, убирая каменную стену все дальше от новенького. Он рассказывал о своей любимой линейке комиксов, которую прочитал еще в семнадцать, о самой вкусной, по его мнению, ягоде, утренних поездках на работу и вечера, когда он возвращается овощем, без сил падая на кровать. Такие рутинные, неважные вещи для других людей, казались просто сокровищем для блондина. Он видел, как в сощуренных от дыма сигарет, глазах, появлялись искорки. Так прошла неделя. Каждый раз, когда они уходили на улицу, Крис усаживался на излюбленные перила, свешивая ноги, а Тед просто стоял, рассматривая небо. Чаще всего они просто молчали, а природа делала все за них, размешивая пустоту шумом ветра. Но юноша в такие моменты чувствовал только свое сердце, которое бешено гоняло кровь, от чего стук становился быстрее и громче. Возвращаясь в зал, этого словно и не было. Душное, по мнению Криса, помещение становилось тюремной камерой. Он не мог подойти к парню, начав беседовать: не то ощущение. А расходились они порознь. Тед явно не любил идти в какой-либо компании домой, поэтому Крис просто не навязывался, хотя жутко хотел. Ему было мало. В один из обычных дней, пока парень готовился к открытию кафе, ему пришло уведомление на телефон. Это был Тед. Слегка удивившись, он открыл переписку, где прочитал краткое сообщение: «Заболел, извини». Он поджал губы, убирая салфетницу на стол. Выдохнув, тот начал печатать: «Ничего, не переживай. Как ты себя чувствуешь? Таблетки есть? Могу привезти после смены» -Внутреннее беспокойство ярко цепляло мысли, не давая думать о другом. На сообщение Тед не ответил, лишь прочитав на экране блокировки. Сил открыть и хотя бы написать краткое “нет” не было.