Неверная рука

      Я, Салас Валор, всегда был достойным представителем Дома Индорил. С самого детства, проведённого на родительской плантации солёного риса, я был набожным, исполняя все наказы Альмсиви: не брал чужих сладостей, говорил правдиво, регулярно молился в маленькой часовне. Неудивительно, что своё будущее я связывал с Храмом Трибунала, желая стать его святым воином – ординатором. Несколько лет спустя, не без труда победив в испытаниях, отсеивавших слабых и недостойных, я стал послушником Храма, исполнявшим всю тяжёлую и грязную работу, пища моя была скудна и сон короток. Но уже три года спустя моя мечта сбылась – я надел священные одеяния и доспехи, являвшие лик самого Индорила Неревара. Как же я тогда был благочестиво горд! Наши доспехи сияли, вселяя в сердца жителей столицы священный трепет, сам наш вид говорил преступникам, что их дело заранее проиграно. Наши мечи, посвящённые Ей, приходилось доставать крайне редко, но когда в руки правосудия попадали проклятые даэдропоклонники, бандиты, торговцы богомерзкой скумой - священное оружие не ведало пощады.       Долгих тридцать два года я исполнял свой тяжкий, но богоугодный долг, пока не произошло счастливейшее событие моей жизни: на меня указала сама Мать Морровинда, благословенная Альмалексия. За проявленную мной храбрость, ум и безжалостность к врагам, я был назван Её Рукой, личным телохранителем и участником свиты. В те благословенные дни я мог видеть Её каждый день – и я упивался своим правом. Тогда мать Альмалексия куда чаще выходила на улицы внутреннего священного города, общаясь с признанными достойными этого жителями. Мы, Руки, коих насчитывалось всего шесть, всегда были рядом и оберегали Её, словно бы не Она лично поразила даэдрического владыку Мерунеса Дагона века назад. Мы обожали свою госпожу и богиню.       Но после того визита на Красную гору, в который с Трибунами отправились почему-то не мы, а гвардия Вивека, Она вернулась совсем иной: мрачной, поникшей. Ординаторы же, что сопровождали Трибунал, не вернулись вовсе. Уже значительно позже Храм во всеуслышание объявил о возвращении зловещего Дагота Ура, Шармата, нечестивые силы которого осмелились напасть на наших богов.       Но и затем Альмалексия больше не стала прежней. На все более редких встречах с «богоизбранным народом Морровинда» она была все так же добра и щедра, лишь мы, Её Руки, видели Её уставшее, изможденное, злобное истинное лицо. Она не стеснялась нас – мы были лишь безмолвными слугами, исполнителями воли, оружием. Никто же не стесняется меча, висящего на стене комнаты?       Затем начались и вовсе мрачные деяния. Альмалексия не встречалась практически ни с кем, кроме других Трибунов - Вивека и Сота Сила, во время регулярных паломничеств на Красную гору, но вскоре и те сошли на нет, как и встречи богов. Лишь мы, Её безмолвные Руки, продолжали видеть, с какой жадностью Она искала и поглощала источники магической силы, как скупались артефактные камни Варла из Сиродила и колдовские эссенции, как от верных требовали увеличивать рвение в молитвах, как... Моя богиня становилась иной в своей жажде силы, которой она неустанно жаждала. Увы, доброй Айем больше не существовало, как бы ни верили в обратное люди. Да, она все еще могущественна, но ценой своей доброй души, и эта сила ослабевает день ото дня. И так же растет Её ненасытная жажда и гнев, словно Она – нечестивое вампирское исчадие, укрывшееся, будто в склепе, в Высокой капелле. Кто следующий станет источником, чью силу Она поглотит – два остальных Трибуна? Или жители Морнхолда, включая нас? Я бессилен что-либо изменить, но не в состоянии и делать вид, что ничего не происходит. Мне придется уйти. Да мне известно, что из Рук уходят лишь в смерть, но...