Скованность

У Себастьяна веснушки по щекам и обаятельная улыбка. Он первый в Хогвартсе, кто сумел произвести на меня впечатление. — Сабрина, тебе понадобится моя помощь, а мне — твоя, — говорит мне Сэллоу и улыбается. Я смущаюсь. Такие мальчики в моих кругах не водились. Одни напыщенные, круглощекие дети, с ними только в догонялки играть или месить глину в овраге. Сэллоу кажется юношей с амбициями, с широким кругозором знаний. Рядом с ним я чувствую совсем глупышкой. Слизеринец уже опытный волшебник, а я только пришедшая на пятый курс недоучка. — Я помогу, Себастьян, мы найдём лекарство для Анны, — говорю я слизеринцу. С языка обещание слетает быстро, я даже не успеваю понять о чем я говорю. Мне хочется ему угодить, стать для него другом, а то и чем-то большим. Есть ли у меня хотя бы мизерный шанс заполучить его? Я думаю об этом чаще, когда я одна. Еще никогда ни один человек не занимал в моей голове столько места. Шатен кивает, пронзительно вглядываясь в мое лицо. Он словно хочет видеть ту уверенность во мне, которой нет. Я боюсь. Мне страшно подвести его. Подвести Анну. Достойна ли я их дружбы, их поддержки? В крипте холодно. Мы стоим друг напротив друга. Триптих пуст. Как же я помогу Себастьяну, если не знаю, что мне делать самой? Вдруг знают Хранители, вдруг они сумеют ответить на все вопросы о проклятье. Не может такого быть, чтобы древняя магия была бессильна. — Ты ведь поговоришь с Хранителями? — спрашивает слизеринец, и я киваю. Мне ничего не остается. Шатен улыбается так, что мне становится совестно. Сэллоу надеется на меня, я не могу его подвести. Ни при каких обстоятельствах. Я сделаю всё, что будет в моих силах. — Чем займемся? От этого вопроса я впадаю в ступор. Я собиралась походить по замку, мне нравится тут все исследовать. Хогвартс большой, похож на замки, что изображены на гобеленах в нашем доме. Папа не надеялся, что я когда-то стану ведьмой, я была сквибом до своих полных четырнадцати лет. Как это странно. Все скрывали от меня такую тайну! Я была опустошена известием, что моя семья владеет магией, даже мама, а она из магглов. — Есть варианты? — спрашиваю я слизеринца. Себастьян медленно кивает. Его руки, тоже все в милых веснушках, тянутся к моему лицу, и шатен смахивает мои волосы с боков. От его улыбки я краснею еще больше. Почему я так реагирую на него? Чем Себастьян так мне понравился? Он почти победил меня в дуэли, но моя удача была все же сильнее. Спасибо профессору Фигу, у нас был интересный маршрут до Хогвартса. — Себастьян, — лепечу я, выдыхая тяжело. — Я хотел сделать это еще с самой библиотеки, — смеется слизеринец, нагло, резво хватая меня за талию. Я вцепляюсь в его широкие плечи пальцами. Сэллоу выше меня на голову и хорошо слажен. Он не из тех деревенских простофилей, что предлагали мне дружбу и водили на сенокос осенью. Себастьян смелее, красивее и, очевидно, лучше их во всем. Думала ли я, что когда-то попаду в такую ситуацию? Никогда. Но, кажется, все мои мечты становятся реальностью. Мои долгие размышления об этом веснушчатом слизеринце воплощаются прямо сейчас. Себастьян целует меня. Прикусывает мою нижнюю губу, оттягивая. Я таю, сдаюсь под его натиском, под его чарами. Я целую его в ответ, ворошу пальцами мягкие волосы, прижимаясь крепче к его груди. Как он прекрасен. Себастьян напоминает мне дом, от него и пахнет как-то по-домашнему, тепло. Молоком, сдобой, свежескошенной травой. У него мягкие губы, горячий нрав. Вполне возможно, я раскусила его намерение, но сейчас мне все равно. Я хочу его. Он скидывает свою мантию с плеч, торопливо стелет ее на холодный камень и улыбается мне, окидывая взглядом. — Ты очень красивая. Я краснею в который раз, поддаюсь на его уловки и опускаюсь коленями на пол. Слизеринец рассматривает меня. Света в крипте недостаточно. Тут мерзло, как в садах осенью, и жаровни едва-едва нагревают помещение. Но я могу видеть Сэллоу без мантии, ему так даже лучше. Сама тянусь к его шее, стягиваю галстук, расстегиваю пуговицы жилета. Я тоже хочу поучаствовать, я тоже умею быть соблазнителем, такая роль не может достаться одному Себастьяну. Шатен тихо смеется, гладит пальцами мои руки, предплечья, останавливается у шеи. Я чувствую как вена под кожей бьется, когда Себастьян стискивает мою шею пальцами. Тихий стон срывается с губ. Я хочу больше! Я целую его, вожу руками по оголенному участку груди. Какой он горячий! — А ты смелая, — его смех отдается у меня по коже мурашками. Я улыбаюсь, когда Себастьян задевает мою ногу, задирая юбку. Туда никому нет хода, только этому обаятельному змею искусителю. Я думаю, я готова сделать с ним это. Шатен укладывает меня на спину, нависает сверху. Его достоинство упирается мне в бедро. Я нетерпеливо ерзаю под ним, пока Себастьян расстегивает ненужную одежду, оголяет меня до ночнушки. И вот я предстаю перед ним в одном только тонком платьице. Взгляд Себастьяна темнеет, он срывается, закусывает до боли моё плечо. Я шиплю, но возбуждаюсь. Господи, как приятно ощущать тяжесть его тела на себе, целовать его губы и видеть его, такого Сэллоу, перед собой. Он стаскивает блузку, жилет, отбрасывая в сторону. Его пальцы гладят мою грудь, и мне всё сводит внутри сладким трепетом. Я не позволяла никому себя трогать, касаться, как это делает Себастьян. Я позволяю ему много свободы, потому что хочу этого сама. Слизеринец хищно облизывает губы, припадает к моей шее, юркнув пальцами за широкий ворот, и я вздрагиваю. Его горячие пальцы стискивают мою грудь, мои чувствительные соски. Боже! Это приятнее в сотню раз, когда чужие руки ласкают меня. Себастьян разводит мои ноги, вклиниваясь между бедер, и тяжело дышит. Его член упирается в мою промежность. Я вся изнываю, верчусь под ним. Мне нужно больше. Он целует меня, ощупывая каждый сантиметр моего тела. Я млею от его тяжелых выдохов. — Сабрина… Нам сносит голову от страсти. Себастьян избавляется от моей юбки и панталон, и застывает, жадно разглядывая мои голые ноги. Его взгляд скользит по моему телу. Хищный, жадный. Он наклоняется к моей промежности, я вижу его безумные глаза. Вздрагиваю, когда Себастьян целует мое бедро, и громко выдыхаю, когда его язык скользит по моим половым губам. — Себастьян! — восклицаю я, стискиваю его волосы в пальцах. Себастьян вылизывает меня, пока я трясусь от этих влажных, пошлых звуков, от наполняющего меня сладкого удовольствия. Он сжимает мою кожу руками, скользит языком по пульсирующей точке. Я готова скончаться тут. В прямом и переносном смысле. Я потею, раздвигаю ноги шире, прося его о большем. Я готова молить, чтобы он не останавливался. Но шатен, будто почувствовав, отрывается от моей вагины и облизывается. — Нет-нет, Макграт, — улыбается слизеринец. Я истекаю соками, тяжело дышу. Себастьян приспускает штаны, и я вижу налитый стояк. Это второй в моей жизни увиденный член. Первый раз я увидела мужское достоинство, когда пошла на речку с деревенскими мальчишками, один из них подумал, что мне будет любопытно и сверкал своим жезлом перед моим лицом. Было бы на что смотреть. Но у Себастьяна… Я тянусь к нему рукой, мягко оглаживаю пальцами налитый стержень, двигаю вверх вниз, и Себастьян приглушенно стонет. — Я еще ни разу… — тихо говорю, но слизеринец меня слышит. Кивает, разглядывая меня из-под полуприкрытых век. — Я тоже. Будем импровизировать, — говорит шатен и целует меня в шею. Он медленно вводит в меня свой член, и я сдавленно шиплю. Неприятно, но я тут же привыкаю к этим ощущениям, ерзаю. Себастьян хмыкает и проталкивается глубже. — Ты в порядке? — спрашивает меня, когда я затихаю, пытаясь смахнуть свободной рукой слезы. Больно, но я потерплю. — Да, — твердо отвечаю ему. Слизеринец начинает двигаться во мне. Между ног хлюпает. Я подаюсь навстречу. Я у него первая, а он у меня. От этого я возбуждаюсь еще сильнее. Слизеринец хрипло стонет, двигаясь всё ритмичнее. Я опоясываю его ногами, вцепляюсь руками в его плечи. Мне хорошо. Внизу разливается волна жара, меня вот-вот настигнет мой первый оргазм. С Себастьяном Сэллоу. Я громко выдыхаю его имя, прошу двигаться быстрее. — Сабрина, чёрт, какая ты узкая… — шепчет слизеринец, и я готова от одного его голоса кончить прямо сейчас. Он придавливает меня, смыкает зубы на моей шее. Я выстанываю его имя всё горло. Боже, что скрывалось от меня все эти годы. — Я… Себастьян, я почти, — еле шепчу, пока Себастьян вбивается в мою податливую плоть своей. Ах, всевышний, никто не одобрит такие занятия. Я никому не скажу, но буду помнить об этом каждую ночь, когда буду вспоминать Себастьяна. Его мягкую кожу, его мелкие веснушки на плечах, его зацелованные губы. Как слизеринец смотрит на меня, и как это оставляет во мне небывалое, родное чувство тепла. Где-то на задворках хлопает дверь, скрежетом разносится металлический звук по крипте. И я понимаю, что кто-то вошел в крипту. Себастьян замедляется. Я подскакиваю на локтях, пока слизеринец в спешке натягивает штаны, и мы оба видим бледную фигуру Оминиса Гонта. — Какого чёрта я слышу?! Что вы тут устроили?!