(Не)ожиданно

      — Нет, это никуда не годится, — цокает Джейн, рассматривая портрет Изабель де Рекусенс. Хоть она ни в коем случае не могла оспорить мастерство написавшего его художника, выставка «Гениальнейшие портретисты разных эпох» ни на йоту не приближает Джейн к тому, чтобы вдохновиться и немного переработать наброски людей, сделанные позапрошлым летом. Это казалось ей самым лёгким и быстрым способом покончить с проблемами, возникшими при поступлении, но на деле лишь загнало её в угол. Прибавьте к этому назойливого охранника, который ходит за вами по пятам, и сразу же поймëте, почему Джейн спешно покидает Лондейлский музей.       — Вот отстой, — бурчит она, пиная попавшийся под ноги камень.

***

      Джейн в сотый раз просматривает свои наброски, которые она развесила рядом с мольбертом, распотрошив свой старый скетчбук. Большинство из них кое-что объединяло. Девушки. Самые разные. С разными чертами лица, фигурой, одеждой. Разным характером, мировоззрением, стилем жизни.       «Детка, я никогда не ошибаюсь», — всплывают у Джейн в голове слова Элисон, заставляя чувствовать себя немного смущëнной.       Нет, Джейн ни в коем случае не отрицает, что ей в каком-то смысле нравятся девушки. С ними гораздо приятнее работать. Они не ноют каждые полчаса, что устали, не разглядывают с неким презрением еë картины после позирования, да и в целом на роль натурщицы чаще соглашаются девушки. Ей никогда и в голову не приходило, чтобы быть с ними... Ну, как с парнями. До того проклятого знакомства с Элисон прошлым летом. С тех пор еë порой настигают мысли о бисексуальной природе своей ориентации, но быстро разбиваются о тот факт, что Джейн ни разу не влюблялась в девушку. Может, конечно, она пока не встретила «ту самую», но Джейн сомневается в этом. Она и другая девушка? Да ничего нелепей не придумаешь!       «Боже, о чëм я только думаю? Портрет должен быть отправлен как можно скорее!» — одëргивает себя Джейн, возвращаясь к рассматриванию набросков. Ей нужно на основе уже имеющегося материала создать нечто новое. Но как только к ней приходит мало-мальская идея, она разбивается о скалы, стоит ей взять карандаш в руки и попытаться изобразить задуманное.       — Да чëрт бы тебя побрал, — выругивается она и швыряет его в неизвестном направлении.       — Я тоже рада тебя видеть, — монотонно отвечает Дарья, заставляя Джейн повернуться и понять, что она швырнула несчастный и ни в чëм не повинный карандаш в не менее невиновную подругу.       — Извини, — раздосадаванно бормочет Джейн, садясь на кровать.— У меня, кажется, что-то вроде творческого кризиса.       Дарья пожимает плечами и разглядывает зарисовки подруги:       — Поэтому ты в приступе отчаяния уничтожила свой старый скетчбук, а теперь покушаешься на карандаш? — едко замечает она.       — Мне нужно дополнить своë портфолио портретом, — устало выдыхает Джейн, откидываясь на кровать, и теперь лежит с распростëртыми руками, уставившись в потолок. — Я думала, что запросто создам что-то на основе моих зарисовок, но оказалось, что с натуры рисовать гораздо легче, чем со старых набросков. И ещё такое чувство, что чего-то не хватает, но я пока не могу понять, чего именно.       Дарья садится на кровать рядом с подругой и включает телевизор.       — Может, тебе следует снова записаться на те курсы?       — Их прикрыли.       — Ну, я даже не удивлена, учитывая, какая натура туда приходила.       Замечание Дарьи заставляет Джейн по-настоящему улыбнуться. Впервые за последние несколько дней. От этого тело стало приятно покалывать от нахлынувших тёплых чувств, которые Джейн испытывает к Дарье. Это чувство уюта вперемешку с безопасностью и... нежностью, кажется.       На самом деле, Джейн стала замечать, что её всë чаще охватывают приступы нескончаемой нежности по отношению к своей подруге. Если бы еë не было, Джейн чувствовала бы себя очень одиноко. Как и все предыдущие годы до их знакомства.       С появлением Дарьи у Джейн появился тот, кто разделял еë взгляд на мир, с кем можно было быть самой собой и кто делал еë счастливее просто своим присутствием. И это несмотря на то, через какие испытания прошла их дружба из-за Тома. Как же Джейн рада, что их отношения наладились. Хотя у Джейн ещë есть Трент, которым она тоже, бесспорно, очень дорожит (еë очень тронуло то, что Трент препятствовал еë поступлению в колледж, потому что боялся навсегда потерять свою младшую сестрëнку), но отношения с Дарьей — это всё равно нечто совсем другое.       — Грибникам следует быть осторожными. По словам грибника-очевидца грибы в лесу Лондейла стали отбрасывать споры неизвестного химического состава, привлекательного для муравьёв. Благодаря нему споры попадают внутрь и прорастают в них. Грибы-зомби далее в программе «Больной безумный мир».       Дарья делает вид, что смотрит телевизор, на деле исподтишка наблюдая за Джейн. Дарья никогда не видела такой свою подругу. Вдохновлëнной до безумия? Да. Бешеной и злой? О, да. Разочарованной и потерянной? Пожалуй, нет. Она не знает, что ей сказать или сделать, чтобы подбодрить. Наблюдать такую Джейн ей очень больно. Поэтому она выключает звук телевизора (как они обычно его смотрят, сами придумывая реплики для людей из телевизора), набирает в грудь воздуха и на одном дыхании проговаривает, не смотря на неë:       — Слушай, я никогда не видела тебя такой, поэтому не знаю, что мне сказать или сделать. Но мне очень больно видеть тебя в таком состоянии. Поэтому если я могу что-то сделать для того, чтобы помочь тебе, скажи мне, пожалуйста, — последние слова она произносит почти шëпотом.       Джейн немного оживает и поворачивает голову в еë сторону. Их взгляды встречаются, и Джейн улыбается самой тëплой улыбкой, на которую только способна в сложившейся ситуации. Ей нравится, что теперь они вот так могут обсуждать проблемы, не убегая от них и не избегая друг друга.       — Честно говоря, я пока и сама не понимаю, что нужно сделать, чтобы преодолеть свой творческий застой, но я очень ценю, что ты хочешь помочь. Может, по пицце? Мы давно не ходили в нашу любимую пиццерию.

***

      — Так всë-таки, я правда не могу ничем помочь? — вновь спрашивает Дарья, когда они доедают пиццу.       Джейн уныло смотрит в стакан с газировкой. Чëрт, она не думала, что может чувствовать себя ещё паршивее, но то, что Дарья тоже места себе не находит, заставляет чувствовать себя довольно-таки дерьмово. Хоть и приятно, что она правда искренне хочет помочь.       — Можешь помочь уговорить Трента быть моим натурщиком. Хотя после этого всë станет ещё хуже, — с этими словами Джейн поднимает голову и встречается с растерянным взглядом подруги. Она даже не улыбнулась из-за колкости Джейн. Видимо, она действительно сильно переживает.       Джейн вглядывается в лицо своей подруги, разглядывает малейшую его деталь, и приходит к выводу, что её эмоции возможно прочесть только по глазам. Её выражение лица обычно нейтральное и безэмоциональное, даже когда та улыбается. Таких девчонок Джейн ещë никогда не рисовала. Потому что они не соглашаются позировать кому-то на дурацких курсах. Это что-то, что является для Джейн новым.       И тут Джейн осеняет. И она рассматривает подругу ещё пристальнее.       Дарье это, очевидно, не по душе:       — Джейн, ты во мне дыру сейчас прожжëшь... Что такое?       Вопрос остаëтся проигнорированным, и Джейн в порыве охватившего еë вдохновения, подзывает официанта и просит у него ручку. Тот недоумëнно глядит на неë, но всë же вытаскивает из кармана ручку, которой записывает заказы. Затем Джейн бросает Дарье краткое:       — Не двигайся, — и что-то оживлëнно рисует на салфетке. Вернее, кого-то. Еë, Дарью.       Дарья чувствует себя неловко под пристальным взглядом художницы, но не возмущается. Она же хочет помочь. Так что, если это то, что ей нужно сделать, чтобы Джейн ожила, она продолжит это делать.       — Готово, — наконец говорит Джейн спустя пару минут и протягивает ей набросок.       Дарья не может не восхититься тем, что Джейн несмотря на полное отсутствие привычных материалов, смогла за несколько минут сделать такую реалистичную зарисовку.       — Вот оно. То, что мне нужно. Дарья, будешь моей натурщицей?       Такого девушка уж точно не ожидала. В еë глазах виден немой вопрос. Тем не менее, она произносит:       — Если это поможет тебе, то конечно. Только я никогда не позировала для картин и не очень понимаю, что мне нужно делать.       Джейн счастливо улыбается тому, что наконец-то, кажется, решила свою проблему.       — Ничего сложного. Я тебе объясню.

***

      — Итак, что мне делать? — спрашивает Дарья, пока еë подруга подготавливает материалы.       — Просто старайся сидеть как можно более неподвижно, — просит Джейн, садясь по-турецки напротив кровати, на которой и устроилась Дарья. — Я постараюсь долго тебя не мучить.       — Это меня очень воодушевляет.       Джейн приступает к работе. Она чувствует себя очень необычно. Откровенно говоря, в их отношениях попросту отсутствовала физическая сторона. Они не обсуждают внешность, не прогуливаются вместе по магазинам одежды и не обнимаются. Ну, последнее за исключением случая, когда Дарья попала в аварию и позвонила Джейн. В тот вечер они обнимались первый и последний раз. Джейн до сих пор помнит, как сердце бешено колотилось и стучало в ушах. Она даже не смогла ответить на объятия, пребывая в полнейшем шоке, и Дарья быстро отпрянула, расценив это за негативную реакцию со стороны художницы.       «Мне нужно было поговорить с тем, кому я доверяю больше всего».       Джейн до сих не может описать, что конкретно чувствовала в тот момент. Она даже не уверена, испытывала ли что-либо подобное раньше.       А теперь ей приходится изучать Дарью для дурацкого портфолио.       — До того, как мы начали, хочу уточнить, что я делаю всë это не просто так. Взамен ты поможешь мне сортировать книги.       Джейн ухмыляется. Еë подруга всегда найдëт для себя выгоду.       — По рукам, Моргендорфер. А теперь прими сидячее положение и не двигайся.

***

      Лето в этом году необычайно жаркое. Джейн не может вспомнить ни дня, чтобы она надевала свой любимый красный жакет — всегда ходила в футболке. У неë в комнате круглые сутки открыто окно и работает вентилятор. Учитывая всё эти факты, Джейн приводит в недоумение, что Дарья по-прежнему носит свой излюбленный зелëный пиджак.       Джейн потеет даже в футболке. Уже полчаса она пыхтит над наброском и чувствует, как по лицу катятся капельки пота. Ворча, она объявляет пятиминутный перерыв, чтобы собрать волосы в хвостик, и с пониманием замечает, как Дарья всë-таки стягивает пиджак. Надо же, ей тоже может быть жарко, как и всем людям. Джейн по инерции рассматривает еë оголённые руки. И её снова прошибает от того самого воспоминания. Этими руками Дарья крепко обнимала её в тот вечер.       «Мне нужно было поговорить с тем, кому я доверяю больше всего».       «Окей, это очень странно, но у меня нет времени думать об этом дерьме прямо сейчас, так что пока придëтся послать это к чëрту».       — Ладно, продолжаем.       

***

      Джейн не знает, сколько прошло времени. Изучать подругу оказалось очень интересным и познавательным занятием. Это позволило ей сделать неожиданный вывод. Дарья... красивая. Не то чтобы она когда-то считала еë некрасивой... Она просто не думала об этом. Но... Округлое лицо, тëмно-шоколадные глаза, пышные каштановые волосы, стройное телосложение и тонкие руки, открывшиеся художнице. Если бы она хотела, могла бы дать фору Квин.       — Долго ещë? — не выдерживает Дарья.       Джейн наигранно критически смотрит на набросок прежде чем нарочито серьёзно сказать:       — Думаю, да.       Дарья тяжело выдыхает, но продолжает сидеть смирно. Джейн не может не усмехнуться.       — Ладно, я пошутила. Спасибо, боец Моргендорфер, думаю, мы с вами одержали победу над моим портфолио. Осталось лишь перенести это на холст, для этого мне не нужно будет мучить тебя.