Глава V: Реванш.
4 ноября 2025 г., 17:22
Ханна проснулась в отличном состоянии. В первый раз, но решила, что заслуживает поспать ещё немного, что было той самой ошибкой, которую каждый допускал. Второй раз она не проснулась, она воскресла, мечтая о том, чтобы ее кто-нибудь ушатал с ноги и сразу в нокаут. В постели рядом никого, а она довольно большая. Вроде логично, она девочка, ей отдельное пространство. А вроде рядом мог бы совершенно спокойно спать Ликс.
Попытка нащупать рядом телефон не увенчалась успехом.
Нужна вода. Очень сильно, страшно сильно нужна вода. Плевать на кухню, неизвестными молитвами она едва добралась до ванной.
Сперва попить, черпая холодную воду ладонью. Привкус странный, конечно, но плевать, все равно активированный уголь сегодня пойдет в ход. Потом долгие и монотонные умывания холодной водой, оживляющие с каждой секундой все стабильнее.
Хорошо посидели, ничего не скажешь.
Лицо в полном порядке. Лучшая защита от похмельных искажений — это возраст. Ханна добралась до кухни, вскрывая содержимое холодильника. Есть не хотелось от слова совсем, но пить — да, все ещё да, и желательно что-то кислое. Но искомое не найдено. А потому вчерашний сок, разбавленный водой, и самую малость лимонной кислоты туда. Один стакан и сразу второй.
Феликс был обнаружен в гостиной на диване, свернувшийся милейшим клубочком под маленьким пледом, который обтянул его тело, как тесто пироженку моти.
Ханна присела рядом, запуская ладонь в светлые волосы. Легонько, ласково, чтобы не напугать сонное создание.
Феликс проснулся сразу, смешно цепляясь взглядом за пустое пространство перед собой. Лохматый, помятый, с чуть припухшими глазками.
— Доброе утро, — Ханна протянула стакан Феликсу, который сел, натягивая плед на плечах сильнее. Тупняк длился недолго, руки догадались взять холодный стакан, который был опустошён секунды за три.
— Как ты?
— Мм. Нормально. А ты…
— А я уже проснулась. И я в полном порядке. Голова не болит?
Феликс отрицательно качнул головой. Взгляд все ещё плохо держал фокус. Нет, ну это невозможно, ну что за невдупленыш. Как побороть свои инстинкты, требующие затискать его насмерть прямо сейчас?
— Нужно уметь вовремя сказать стоп и уйти спать, бери пример с меня, — улыбнулась она. — Поедем ко мне отоспаться? Включим Сумерки на фон и просто продрыхнем до вечера, как тебе такой план?
Кажется, в Феликса влили вчера в разы больше, чем способен обработать его организм без серьёзных последствий. Потому что взгляд упорно не становился более осознанным, петляя то по ковру, по то деталям интерьера.
— Ты… ты не обидишься, если я все-таки поеду домой? — тихий-тихий осиплый голос.
— Не обижусь. Тошнит?
— Немного.
— Проводить тебя в ванную?
— Не настолько. Все хорошо, просто… Я бы предпочёл пережить это один.
— Чувствую себя ужасно виноватой, — улыбнулась ему Ханна, вытягивая руку, чтобы поправить пару тройку прядок, что подобно антеннам пытались наладить связь с космосом. — Знаешь, тебе бы поесть сейчас. Рамен идеально снимает этот синдром, я серьёзно.
— Точно нет.
— Ладно… Приходи в себя, ванная там. Потом я закажу такси.
И все же без объятий и тисканий, она направилась обратно на кухню. Ещё один стаканчик вот такого импровизированного сока будет не лишним.
Если она верно помнила расположение комнат в этой квартире, то дальше есть комната, где довольно внушительный диван. Но не втроем же они там улеглись? Джентльмены, хах.
Первым показался Джейсон, замотанный в простынь,как древнегреческая статуя, ниже пояса с накидочкой на плечо, молчаливо отсалютовавший вместо приветствия. И на балкон, чтобы начать утро с сигаретного дыма.
Ну и бог с тобой. Ханна со стаканчиком в руках облокотилась о барную стойку, наблюдая, как Феликс поднялся на ноги, обнимая себя, и, не выпуская пледик из рук, как пингвинчик потопал к ванной. Чуть позже показался Крис. Сонный, но даже примерно не болеющий, который ушел на балкон за Джейсоном.
Где Ник - загадка, но не то чтобы Ханну волновала отгадка. Телефон она свой нашла, и он даже оказался не мертвым. Когда поедет Крис и поедет ли - вопрос, потому что он выходной, в крови все еще алкоголь, а во дворе у подъезда его тачка.
Повышенный спрос. В час дня? В субботу? Как хорошо вы придумали.
Джейсон вернулся с балкона первым, завалившись на спальное место Феликса.
— А где Ник? — поинтересовалась Ханна.
— Вчера уехал.
— Мм, пахнет слабостью, — посмеялась Ханна, допивая второй стакан своего живительного коктейля. Крис выскользнул следом, куда-то тоже в сторону холодильника. Ханна бы ни на грамм не удивилась, если бы его импровизация с тем, что бы попить, вышла бы идентичной. Но нет, там был минималистичный выбор воды с фильтра.
— Слабее тебя вчера? — усмехнулся Джейсон.
— Я просто спать ушла, не надо тут пытаться в грязные инсинуации.
— Ушла? Какой интересный ты глагол выбрала.
— Ну не уползла, на руках меня не относили, не надо тут. Не роняй мой авторитет в глазах вот этой законодательной, судебной и исполнительной власти в одном лице.
Крис отставил стакан.
— Мне вообще фиолетово.
— Вы еще полночи потом распивали? — поинтересовалась Ханна. — Феликс выглядит так, словно его из-под асфальтоукладчика вытащили.
— Феликс… — уголок губы Криса дрогнул в чем-то похожем на улыбку. — У него и спроси. Если помнит. А было бы удобно прикинуться, что там, в маленькой и смешной голове, ничего не сохранилось.
Ханна озадаченно приподняла брови. Мимика оживала, это безусловно хорошая новость. На что эти двое его развели? Страшно представить, как он будет бубнить о том, что больше никогда в жизни не поедет отдыхать с этой компанией.
— Какой же ты чертила, — посмеялась Ханна, ловя взглядом Феликса, который, возвращаясь с ванной, замер под вниманием трех пар глаз.
— Там… вода холодная. Если что… Я не знаю, так должно быть или…
— Что вчера было? — поинтересовалась Ханна.
Но ответа не поступало. Феликс несколько раз перевёл взгляд по присутствующим в гостиной, после чего молча направился к одному из кресел, на котором валялся его рюкзак. И выглядел он ровно так, как выглядит человек, который молча соберет вещи и выйдет из квартиры.
— То есть, — подытожила Ханна. — Я тут привожу человечка, чтобы разукрасить ваши посиделки, а вы за моей спиной оставляете ему психологические травмы. Он же больше не поедет.
— А кто сказал, что его снова позовут? — уточнил Крис, улыбаясь сестре.
— Иу… Это было плохо, не говори так больше, — вдохнула девушка. — Серьёзно. Играли во что-то?
— Ликс, мы играли во что-то? — адресовал вопрос парню Крис. И что-то во всем этом выглядело… насмехательски? Не по-доброму. Что ты делаешь?
Феликс накинул лямку рюкзака, оборачиваясь, наконец, к ним лицом. Ему тоже не смешно.
— Нет.
— Говорит, нет, — зачем-то повторил Крис. — Но мне кажется, если разговаривать тет-а-тет…
— Ты поедешь сейчас или позже? — перебил Феликс, обращаясь к Ханне.
Крис медленно закатил глаза, роняя голову набок и посылая взгляд Феликсу. Словно… словно это было непозволительное проявление неуважения. Кажется, даже Джейсон на всякий случай решил ненадолго задержать дыхание.
— Позже, — ответил он за сестру.
— Окей.
— Нет, я поеду сейчас, — возразила Ханна.
— А твоим мнением он не интересовался.
Ханна замерла. Он же буквально только что задал вопрос… Какого хера?
— Что случилось?
— Ничего.
А Феликс так и остался в непонятках, с теми самыми глазами, которые явно нуждались в помощи, чтобы принять верное решение. Выйти или все же задержаться.
— Перестань вести себя, как скотина, — попросила Ханна, выходя из-за стойки. — Я сейчас рюкзак сверху заберу и поедем. Ты чего?
Ханна остановилась напротив Феликса.
— Я думаю, я лучше поеду сам… Прости, я напишу тебе, ладно?
— Не ладно.
— Знаешь… — протянул Крис, облокачиваясь руками о стойку. — Самое жалкое зрелище — это когда человек делает вид, что не понимает, что делает не так.
Ханна обернулась резко, в висках неприятно порезало, потому что состояние организма не было готово на какие-то около конфликтные ситуации, но они будут.
— Прости? — широко улыбнулась она, без грамма чего-то позитивного. — Чья цитата на этот раз? Стокер, Шекспир или всратый рэпер из твоего плейлиста?
У Феликса очень аккуратные небольшие руки. И его прикосновение к ее запястью просто фактом своей осторожности и размерности было невозможно нежным.
— Давай не надо, — совсем шёпотом.
Ханна бросила взгляд на Джейсона, снова на брата, снова на Джейсона.
— Ты распизделся, да? Мм. Понятно. И что? Поговорим?
Крис подставил ладонь под подбородок, с полуулыбкой принимая настроение сестры.
— Поговорим.
— Ебало попроще сделай.
— За словами следи.
— О нет, дорогой мой, свои воспитательные беседы ты со мной вести не будешь. Ты будешь слушать и только слушать, потому что твоего мнения никто, блять, не спрашивал. Мне кристаллически похуй, что ты думаешь о моих решениях и моем выборе, потому что они мои, ясно тебе? Разбирайся со своей личной жизнью, тоже мне, образцовый мужик, а потом я, так уж и быть, послушаю твои советы.
— Ханна… — звучало крайне предупреждающе.
— Что? Снова сократишь мне карманное пособие? Не купишь сладостей после работы? Как же я, блять, это переживу, боже мой, Крис, пожалуйста… Хаааа… Делай. Это же так на тебя похоже. Только отъебись от меня со своим мнением, будь добр. Жалкое зрелище, хааа, ты в зеркало давно смотрелся?
Ханна развернулась, цепляя Феликса за руку. Плевать на рюкзак. Потом заберёт. И лифчик. И что-то еще. Сейчас того факта, что телефон в одной ее ладони, а рука Феликса в другой — достаточно, чтобы покинуть это место, закипая внутри, как стальной чайничек. По крайней мере, в голове свистело, а внутри клокотало, словно тысяча неозвученных брату слов требовали выплеска.
Остановилась она только в момент, когда Феликс больно дернул ее за руку, вынуждая сделать шаг назад, к нему.
— Что ты творишь…
— Отстаиваю свое право на то, чтобы жить, — едва не выплюнула девушка, как-то запоздало понимая, что Феликс тут ни при чем, он на ее стороне. Выдохнув, она крепко обняла его, уложив голову ему на плечо.
Ладони Феликса аккуратно разместились на ее талии.
— Он пошипит пару дней, а потом заткнется, обещаю. Не слушай. Ничего из того, что он говорит не слушай.
Ханна поймала лицо Феликса ладонями, пытаясь в улыбку. Не без понимания, что пытаясь успокоить кого-то - успокаивается сама, потому что парень выглядел больше напуганным, чем взвинченным.
— Я хочу мороженого… И рамен. Пойдем поедим, — короткий поцелуй в лоб. — Пожалуйста, просто пойдем…
Вечером Ханна много времени убила на размышления о происходящем, прежде чем с игрушкой в обнимку двинуться в сторону спальни брата. Он вернулся совсем недавно, но вряд ли же сразу спать ушел? Короткий стук в дверь, и девушка толкнула ее плечом, заглядывая внутрь. Крис валялся на постели с телефоном в руках. Ноль внимания.
Прежде, чем говорить хоть слово, Ханна упала на кровать рядом, под бочок, обнимая его одной рукой.
— Не прокатит.
— Прости. Голова болела. И…
Ханна глубоко вздохнула, прикрывая глаза, словно собиралась остаться спать здесь.
— Дурацкое оправдание, знаю. Поругайся на меня, если хочешь, я заслужила. Накажи, на самом деле мне даже примерно не настолько пофигу, насколько я пытаюсь показать, хах… Прости, правда. Я знаю, что ты заботишься обо мне, знаю, что волнуешься, знаю, что не из вредности… Просто… На меня не сработает. А на него сработает. И я потом ничего с этим не сделаю. Знаешь, я как горилла, решила, что если буду громче, то буду звучать авторитетнее.
Крис вытянул руку, подставляя ее под голову Ханны, как подушку.
— Теперь готова послушать?
— Мгм. Лично.
— Это не твой вариант.
— Я знаю. Но мой вариант ты будешь одобрять еще дольше, хах. Я читала статью и в ней говорилось, что по статистике такие, как я, ищут себе «настоящего мужчину», чтобы потом бесконечно бодаться. И я подумала… Знаешь, да, звучит очень похоже на правду. А мне бы не хотелось. Доказывать кому-то что-то, отстаивать права и все вот это вот. А с ним не надо. Ты же знаешь, что не обидит? Знаешь. Знаешь, что не сделает больно. Да, вероятно не защитит, да, скорее всего я буду решать его проблемы, а не он мои. Зато… Он может слушать меня часами. Я себя с ним чувствую… Сильной? Хах… Словно вообще все могу, словно во многом лучшая, словно настолько хороша, что даже доказывать ничего не надо. Кроме видеоигр, там похерено.
Рука Криса ненавязчиво поглаживала ее по плечу, и, кажется, это значило, что наказывать её никто не будет. Уже лучше, чем то, на что был расчёт.
А где все то, что нужно послушать?
Крис молчал, думал о чем-то своем, возможно, Ханна выбрала неудачный момент. А может, что-то в ее словах прозвучало авторитетнее.
— Тебя не посещала мысль, что ты просто для него легкий и доступный вариант?
— Возможно. И это было бы похоже на правду, если бы он залез ко мне под юбку в первый же день. Но он не выглядит котёночком, он такой и есть.
Ханна села, все еще обнимая игрушку, чтобы все-таки глаза в глаза.
— Не обижай его, пожалуйста. Не получится - ну и черт с ним, но мне правда очень хочется попробовать. И это самое безобидное и безопасное создание, что я могла бы презентовать что тебе, что маме. Я же прошу не так много. Или… план был в том, чтобы подрезать его первым?
Крис показательно вскинул бровь, но Ханна на это только весело засмеялась:
— Он храбрится, но боится тебя как огня. Помягче, пожалуйста. Скорее всего, я его не притащу домой еще очень долго, будет отбиваться до последнего. А я тоже хочу валяться с кем-то на диване, смотреть фильмы и чтобы мне за ушком чесали. Я Сумерки пересмотреть хочу, и, кажется, буду вынуждена заставить тебя делать это со мной, потому что… кого еще?
Крис поднял ладони, окончательно сдаваясь.
— Спасибо. Правда, спасибо.
Прогноз оказался невероятно точным. Домой к Ханне? Нет. Ни под каким предлогом, ни при каких условиях, просто нет. Вайб бесконечного свидания. Потому что можно в кафе, можно завалиться в кино, но желательно на первый ряд — эффекты круче. Настолько круче, что Ханна уснула под фильм. Когда же она начала ныть, что ей просто хочется поваляться и ничего не делать, было предложено собрать сэндвичей и завалиться на пледе в парке. Там есть изумительное место у большого дерева. Мгм. Изумительное.
Примерка прошла весело, потому что штук шесть платьев она все же примерила. Феликсу понравилось синее. Ханне не понравилось ни одно из них. На костюмы реакция была неоднозначной, и она автоматически была списана, как негативная.
Может… всё-таки платье? Странное ощущение, словно Феликс, наверное, хотел бы видеть её рядом более женственной? Он никогда не скажет, но по глазам видно, что… все не то.
А потом Ханна нашла просто потрясающую толстовку. Хотел женственного? Плотная ткань, оверсайз — просто идеально. А со спины тонкая серебристая сеточка, открывающая вид на линию позвоночника и при некоторых ракурсах даже очертания груди. Для Ханны это, пожалуй, слишком откровенно, если без топа. Но показаться Феликсу так — это её святая обязанность.
— Что думаешь? — Ханна отдёрнула шторку примерочной.
— Неплохо.
— А так? — девушка обернулась, вытягивая руки вверх. Вау, это даже что-то изящное получилось. Взгляд через плечо с ехидной полуулыбочкой.
— Холодно будет.
— Ну… не по улице я же так ходить буду.
— Ну да. Красиво.
И все? Ханна устало уронила руки. Нет, ради «ну да, красиво» оплачивать такой ценник она точно не готова. Выбор пал на… на подумать. Ей понравился серый костюм и… и, возможно, синее платье. Что-то из этого. Размеры ясны, время на то, чтобы заказать это домой, или напрячь Криса и заехать за всей этой роскошью, ещё есть. Под платье же ещё каблуки нужны будут, да?
Крис будет очень смеяться. А мама радоваться, что, оказывается, у неё есть девочка. Но может все же костюм, как и планировала? Надо переспать с этой мыслью. Ещё минуты три залипания перед зеркалом в этой толстовке. Классная же…
Фото, второе, третье — все со спины. Было бы кому отправить, мгм. С Лиз она все ещё не поговорила, Крис, если вообще сообщение откроет, пошутит что-нибудь максимально тупое. Черт с ним, она правда не та девушка, кому такие вещи положено носить. Обратно на плечики. В следующей жизни, да, обязательно. А сейчас волосы потуже в хвост и домой, на сегодня без покупок.
— Итак. Ты мне лучше вот что скажи, когда мы посмотрим Сумерки?
— Мм? О… Чисто в теории, можем сегодня, Рейчел вроде планировала свалить после восьми, но скорее всего Оливия к нам присоединится. Фанфакт: подрастающее поколение даже мелкими уже секут фишку и выбирают Карлайла.
Классный план на вечер. Ханна остановилась, Феликс заметил это не сразу, но все же заметил, возвращаясь на пару шагов назад.
— В чем дело?
— Не хочу я смотреть фильмы с твоей младшей сестрой.
Немного тишины в ответ.
— А я с твоим братом. Какие у нас варианты? Я могу почекать анти-кафе, где есть комнаты с проектором, но вряд ли там без брони получится, так что…
— Мы в моей комнате будем.
— Ханна…
— Он к нам не войдёт, я попрошу максимально не отсвечивать.
— Так же, как и попросила не лезть со своим мнением? Ммм, так классно быть причиной того, чтобы вы ругались. Хах, нет. Ханна, нет.
Классно. Ханна направилась дальше к выходу из торгового центра. Возможно, вариант с комнатками анти-кафе не самый плохой. Чтоб тебя, Крис.
На следующей неделе есть окошки. И снова как на свидание. Чистые волосы, что были жертвой издевательств минут сорок, пока не легли достаточно красиво. Они тонкие, их не так много, как хотелось бы. Очень долгие разбирательства с косметичкой. Чтобы не ярко, но чтобы красиво. И не пачкать ничем губы, мало ли…
Собирать материалы по сети в вопросах отношений — то еще болото. Она много чего прочитала, многое напрягло, многое успокоило. Провалялась два часа, переписываясь с GPT-чатом, чтобы излить всё своё беспокойство, пересказать вообще всё, что между ними было.
Феликс неопытный, от этого все и пляшет. Страшно пересекать черту дружбы, страшно потерять имеющееся тепло, страшно сделать все не так. То, что Феликс не озабоченный и не ударенный по голове гормонами — факт. Это было ясно практически с самого начала, он вообще особого интереса к противоположному полу не проявлял. И то, что он так смело вручил телефон с историей браузера Крису тоже много о чем говорит. Неиспорченный.
Ханна не была дурочкой и эту дистанцию ощущала очень хорошо. И прекрасно понимала, что резкие и дерзкие шаги с ее стороны могут все испортить. Очень вряд ли, если она закажет себе комплект кружевного белья, это пробудит в нем мужчину. Поэтому осторожно…
Должно стать достаточно комфортно и доверительно. Он все еще часто обнимал ее. Сам. К нему не нужно было лезть под руки или что-то говорить, это было естественным для них с самого начала.
Джейсон тоже самое говорил, набраться смелости. Правда, с его уст звучало так, словно Феликс очень хочет, по факту же… Он ведь понятия не имеет, чего хочет, верно? Ему просто хорошо, просто комфортно, если бы еще кое-кто не подсирал там, где не просят, было бы вообще идеально. Мысль вильнула в сторону.
Hannah:
Привет.
Jason:
Внезапно. Привет~
Отправить вложение. Хоть кому-то. Это чисто женское, просто хотелось, чтобы кто-нибудь сказал, что она выглядит классно, а Джейсон был похож на того, кто скажет это даже если на ней будет мешок из-под картошки, не стилизованный под мини платье, как у Мэрилин Монро. Даже если он будет на голове.Jason:
Воооу… Я порядочный джентльмен и не сохраняю чужие фотографии, но для того, чтобы иметь какие-то доказательства в суде, мне придется это сделать)
Hannah: Каком суде? XD Я совершеннолетняя.Jason:
Там чет про убийство и твоего брата, но мне нравится ход твоих мыслей. Судя по тому, что это примерочная, ты сейчас находишься в раздумьях, покупать ли эту красоту или допустить величайшую ошибку всей жизни?
Ханна тихо засмеялась. Приятно, черт возьми. Hannah: Я уже допустила ее. Не стала брать. Холодно в ней будет.Jason:
Звучит слишком практично для женской одежды. Она разве не вся имеет побочку, от которой обязана страдать вся женская половина населения?
Hannah: Нет, точно такая же, но без сетки, например, вполне удобная.Jason:
Но примерила то ты с сеткой?)00)00) Покупай. Тебе очень идет. Или ты не за одобрением?
Hannah: Если честно, нет.Jason:
Ох… ладно, скидывай номер карты.
Hannah: Эй! Нет! И не за этим тоже. Просто… Не знаю, захотелось показать. Ой, все, пока~ Смешной такой. Но этого более чем достаточно, чтобы завтра же она вернулась за этой толстовкой. Да, если она будет в топе, будет выглядеть не так выигрышно, но… И что? Все равно классно. А может однажды будет уместный момент, чтобы и про топ забыть. А если лифчик? Комната в анти-кафе оказалась вообще не такой же, как на снимках. Экран выведен слишком высоко, а в помещении слишком жарко. Про кондиционер слышали, нет? План просто валяться и тискаться начал трескаться очень быстро, потому что если было бы хоть немного прохладно, все выглядело бы в тысячу раз естественнее. — Поиграем в гляделки? — Я проиграю, — вздохнул Феликс. — В этом и план, — Ханна села, собрав ножки по-турецки. — А смысл какой, если ты заведомо знаешь? — И где мой Ликс, готовый утереть мне нос в любой игре? Нет, погоди, это я всегда знаю, что выиграю, а ты всегда выигрываешь. Нельзя менять стратегию находу. — Смотря в чем, тут не нужен мозг… В смысле, нет. Так, стоп! Я определенно точно не это планировал сказать. — Я выгляжу обиженной? — уточнила Ханна. — К счастью, нет. Но это могло прозвучать обидно, потому что кое-кто не умеет формулировать предложения. Тут не нужна аналитика. Вот. — Мой же ты аналитик. Играем? Ханна прочитала где-то, что это очень классная практика, которая как-то плодотворно влияет на инстинкты и желания. И пока она читала это все, оно казалось таким интимным, томным… по факту на смех пробило секунд через пять, ну максимум десять. Ладно, в корзину эту идею, давайте следующую. Феликс согласился переночевать в тот вечер, когда Криса не должно было быть дома. Он еще утром говорил, что не вернется вечером. Но вернулся. Вернулся в момент, когда все было так здорово. Они заняли гостиную, потому что мама ушла отдыхать раньше, и лучше уж шуметь на первом этаже, чем на втором. Пачка чипсов, три подушки и те самые долгожданные Сумерки. Когда Ханне было лет двенадцать, она обожала эти фильмы, лет в шестнадцать кривила нос, а сейчас опять любила. — Это кожа убийцы, Белла. Театральность ее исполнения требовала если не Оскар, то хотя бы какой-нибудь Глобус. На звук открываемой двери и брошенного рюкзака Ханна прикрыла глаза. Крис прошел мимо, присвистнув на выбранный фильм. — Месячные скоро? — Ты же говорил, что не вернешься сегодня? — Я много чего в этой жизни говорю, но все устроено так… О. Привет. Феликс осторожно покосился в сторону, неловко кивнув. Поменялось сразу все, казалось, даже температура воздуха в помещении. Феликс подобрался на диване, потеряв всю расслабленность, улыбку, вообще все, что делало этот вечер комфортным. Ладно, это ненадолго, Крис ушел в сторону кухни, доставая из холодильника что-то, что соблазнительно пшикнуло, открываясь. Энергетики на ночь глядя? Или пиво? И обратно в гостиную. Нет, пожалуйста, не надо. — Помнишь, я рассказывал про новую ассистентку в PR отделе? — поинтересовался Крис. — Позвала тебя на свидание? — Получила должность. Я в шоке. В двадцать лет. С нулем опыта. Кому она сосала? Дайте контакты, пожалуйста. Ханна прыснула, на секундочку опять покосившись на Феликса и снова на Криса, делая умоляющий взгляд. Уйди, а? — Я бы мог поверить в то, что это просто невозможно талантливое дарование, но, как и подобает отвратительным офисным крысам, мы сперли ее личное дело. Хочешь почитать? У меня коллекция фотографий, которые разлетелись бы на мемы, если бы не было риска, что меня уволят к чертовой матери. — Можно потом? — сделала брови домиком Ханна. — Боже, ты смотрела этот фильм раз миллион, не меньше. — Возможно, я не смотрел его миллион раз? — Феликс запрокинул голову. — Это ты так намекаешь мне, что мне нужно дать тебе пространство в моем же доме? — уточнил Крис. — Крис, пожалуйста! — в голосе Ханны было все меньше доброго. — Белла выберет Эдварда, — заспойлерил он концовку Феликсу. — Типичный любовный треугольник, где тупой угол — это главная героиня. Но, что примечательно… обычно, выбирая между кем-то и кем-то, главная героиня держит в секрете друг от друга свои объекты симпатии. Так что она молодец. Храбрая девочка. Хотя погоди… Там же кто-то мысли читает? — Может тебе потом самостоятельно пересмотреть? — уточнила Ханна, не наблюдающая в происходящем ни грамма чего-то смешного. Ну вот же на днях поговорили, поняли друг друга, что ты опять делаешь? — Мм, вряд ли. Если я и сяду смотреть любовную драму, то не с таким тривиальным сюжетом. — Критики бы тебе рукоплескали. Он засрал Сумерки. Настоящий самородок в мире оценки кино. Крис подмигнул Ханне напоследок, уходя в сторону лестницы. Не трогать, так не трогать. На Феликсе буквально не было лица. Выдох. Ощущение, что вечер уже безбожно испорчен. — Кстати, всегда было интересно, почему треугольник, а не угол? — Три точки соединяются в треугольник. — Не, ну погоди, точки-то понятно, но он влюблен в нее, — Ханна начала чертить что-то по воздуху, — а она в другого. Ну вот. Буквально угол. Любовный угол. Треугольник, это если вот этот еще в этого влюблен. Тогда совсем грустно получается. — Включай. Все планомерно катилось в ад. И больше не нужны были диалоги с чатом GPT, чтобы это понимать. Не нужны были статьи и глупые запросы в гугле. Но понятным все резко тоже не стало. Ясно только то, что внутри этой блондинистой головы варилась какая-то каша из незнакомой крупы, и с большей вероятностью она перекипит и сгорит к херам, чем из нее получится что-то съедобное. Феликс боится Криса. Это факт. Крис хочет, чтобы Феликс его боялся, и не дай бог эти две вселенные пересекутся, он обязательно что-нибудь пизданет. Не всегда понятно, почему на Феликса это производит такое впечатление. То есть… бояться же естественно, когда начинаются вот эти вот мужские разговоры, по типу «обидишь — убью». Феликс не обидит. Но, возможно, условие изначально было каким-то другим? Мысли, странным образом собираясь в сомнительные факты, пришли к тому, что о чем-то Ханна, очевидно, не знает. Перекручивая все возможные варианты, она все же остановилась на том, что в тот вечер на посиделках у Джейсона о чем-то они все же разговаривали. И, с вероятностью куда больше пятидесяти, Крис успел тогда наговорить Феликсу очень много всего о том, что ему нельзя к ней даже прикасаться. Есть такой комплекс? Наверняка. Что-то вроде поломанной идентичности своей роли, где он постоянно забывает, что не ее отец. Что она может взрослеть. А может проблема в том, что он сам немного конченный и проецирует все свои хотелки на других парней, считая, что даже этот цветочек сделает что-то ужасное. Наверное… Наверное, надо поговорить. Мама с Крисом обсуждали на кухне что-то про общежитие или съем квартиры. Понятно, зачем и для чего, как и понятно, почему разговор стих, когда она спустилась. — Чем так вкусно пахнет? — Нравится? Садись кушать. Если хочешь, завтра покажу тебе, как готовить, оказалось в тысячу раз проще. — Я тебе гарантирую, она не слезет с доставок, — фыркнул Крис, вилочкой воруя еду прямо со сковородки, пока не получил деревянной лопаткой по плечу. — Боюсь, даже если у меня будет три подработки, на такую жизнь я не заработаю. — Не надо бояться, радуйся этому. Меньше рисков наесть бока. — У меня хороший метаболизм, — улыбнулась брату Ханна. — А когда он пошлет тебя к черту, будешь говорить, что он посылает тебе испытания? — усмехнулся Крис, послушно принимая от матери тарелку. — Я смотрю, у тебя отличное настроение? — Вы как кошка с собакой, — вздохнула Джессика. — Чур я не псина, — усмехнулась Ханна. — Спасибо, очень вкусно. Джессика ушла наверх, и, как знамение разговора, в комнате повисла тишина. Ханна долго выбирала слова. Хотелось как-то с первого раза и в цель, потому что эта вошь выберется из любой гипотетически неудобной для себя ситуации. — Я все знаю, — долька жаренного картофеля в рот. — Какая температура на Юпитере? — Про Феликса, — легонько пожала плечами Ханна. Взгляд, который поймала Ханна на полном серьезе разбудил пару тройку пьяных мурашек. Окей. Как минимум теперь можно быть достоверно уверенной, что есть, что знать. — Ладно, это интереснее. И сколько же у него веснушек? Брови Ханны поломались не то в упреке, не то в абсолютном непонимании озвученного. — Не все, получается. Ладно, о чем речь? — О том, что было на пьянке у Джейсона. — Джейсон рассказал? — Мгм. — Странно, с него сталось бы остаться зрителем. Хорошо. Что дальше? — Хорошо? — с полуулыбкой переспросила Ханна. — То есть, ты считаешь, что все хорошо? Крис поджал губы, откладывая приборы. Взгляд как-то рассеянно пробежался по столу, словно в поисках точки внимания. — Ну ты же большая девочка, чтобы сделать выводы и не устраивать из-за этого драму, верно? Ханна медленно приподняла брови. Звучало так, словно она ну вот вообще неправильно его сейчас поняла. — Я не знал. Это было твое или ваше, я не знаю, решение хранить секретики. И если ты планируешь выставить меня виноватым, боюсь, не получится. А ты ведь именно это и собиралась сделать, не так ли? Очень сложно не меняться в лице и желательно дышать в том же ритме. Вы… спали? — Я… — Ханна проморгалась. — Ты правда не знал? Не было очевидно? Я имею в виду, ты же по одному моему взгляду умудрялся знать весь перечень моих косяков за жизнь и даже координаты спрятанных шоколадок. И вот такое пропустил? Взгляд Криса ушел куда-то к потолку. — Я понимаю, что это звучит ужасно, но… Почему ты эти вопросы мне задаешь? Ты правда, думаешь, что их не нужно адресовать ему? Я главный злодей в твоей сказочке? Он нравился и мне, Ханна. Воу. Нет. К такому разговору она морально готова не была. Что-то очень сильно хотело, чтобы она встала, ушла и хотя бы ненадолго осталась один на один со своими мыслями. Но… как будто бы вставить в расписание «договорить» не получится. — Я поговорю, — кивнула она. — Обязательно поговорю. Хотелось плакать. Но обычно, когда ей это было нужно, ее организм не спрашивал, просто запуская мокрый режим. А сейчас было на удивление сухо в слизистой. Но чувство похожее. Скромный, да? Хах. Боится просто. Мгм. — И как оно? — Что? — Как он тебе? В действии. — Смешно, — кивнул Крис. — Почему нет? Я-то понятия не имею. Меня не соизволили даже пальцем тронуть. Но ничего страшного, я до ужаса понимающая, нужно время, нужно… Приборы в руки под навязчивое ощущение, что слабость показывать не хочется. Хотя расчет был на совершенного другого рода разговор. У еды не было вкуса, только температура. — Ханна… — выдохнул Крис. — Я не то чтобы хочу переложить на него всю ответственность, но она обязана там быть. Хотя бы часть. Я признаю, что влез, но я ведь больше… Ханна отложила приборы, молча поднимаясь из-за стола и покидая кухню. Крис же только прикрыл на это глаза, ощущая себя, мягко говоря, отвратительно. Одно ясно, как белый день — фраза «я все знаю» все еще лучший байт в мире. Ханна упала на постель, обнимая подушку. Странно, слез все еще не было. Но было легкое ощущение, что если бы она могла расплакаться сейчас, стало бы легче. Одно очевидно — продолжать это точно нельзя. И первым импульсом было написать ему, сказать, что с нее хватит, сказать что-нибудь обидное, что Феликс еще не дорос до отношений, что его мысли о том, что он еще мальчик, чертовски верные. И может что-то еще, чтобы немного успокоить раненую гордость. И вместе с тем ужасно сильно хотелось написать ему и пожаловаться на всю эту идиотскую ситуацию, поругаться и поныть, и услышать от него, что все пидорасы, ее недостойные. Зачем согласился? Зачем все это время обнимал? Зачем целовал? Зачем так улыбался? Нужны были детали. Чтобы хотя бы примерно понимать, что именно у них там случилось. Может, это было совсем несерьезно? С Крисом же все легко и просто, вообще ничего делать не нужно, он все сделает сам. В этом дуэте он мужчина, на нем инициатива, а там пара грамм алкоголя, просто поддался и… Ханна засмеялась в подушку, мокро шмыгнув носом. Отлично. Это точно поможет. Наверное, самым верным решением было бы просто поговорить. Чтобы не терять друг друга, чтобы оставаться важными в жизни людьми. Только почему-то для этих важных решений ей нужно закрывать глаза, ей нужно понимать, ей нужно… Обидно. Наверное, если бы тогда он сказал ей «нет», она бы не обиделась. Или обиделась… Но так определенно было бы лучше. С другой стороны, все еще сложно исключать вариант ошибки. Хотя… Сейчас все выглядело чертовски уродливым. И ничего милого в его неуверенности, осторожности и абсолютной стерильности касаний больше не было. Не трогает, потому что не хочет. Не целует, потому что не хочет. Они могли бы засыпать вместе, но кроме того, что,видимо, Крис для него красное полотно, он опять-таки просто не хочет. Ханна уснула после трех часов ночи, посмотрела несколько отвратительных кинолент сна, и проснулась в восемь утра без намека бодрости и желания подниматься с постели. На удивление, ощущала она себя лучше. Халат на плечи и вниз, на звуки жизни на кухне. Взгляд поймал настенные часы, Крис собирается на работу. — Доброе утро. — А оно доброе? Чай будешь? — Буду. Ханна забралась на барный стул, подкладывая ладонь под подбородок. Череда лабиринтов мыслей приводила в тупику из раза в раз. Но один вариант она все же нащупала. — Я хочу остаться с Феликсом друзьями, — буквально одним резким и коротким выдохом. — Если у вас не было секса, это очень просто, — пожал плечами Крис. — Не было. Но я бы не сказала, что все просто, учитывая тот факт, что меньшее из того, что мне хочется сделать, это высмеять его, как мужчину. Крис присвистнул, разливая кипяток по кружкам. Звучало плохо, но не то чтобы не понимаемо. — Знаешь, обычно после такого чуть-чуть сложнее дружить. — Знаю. Поэтому делать этого я не буду. Ответь мне честно на вопрос. Взгляд в глаза. — Слушаю. — Еще хочешь? Немного тишины, взгляд вернулся к чашке, в которой жестоко топили несчастный пакетик чая. — Я не спал с ним. — Ты же вчера сказал… — А ты сказала, что все знаешь. Нет, не было ничего. Но… — немного тишины. — Вероятно было бы, будь Джейсон чуть-чуть тактичнее и чуть-чуть менее впечатленный твоими возвышенными пьяными речами. Так что принципиальной разницы нет. Ханна медленно вдохнула, убеждая себя, что технически разницы нет. Там же все равно есть за что злиться, да? Или нет? — Погоди. Так и что в итоге было-то? — Научил мальчика мурлыкать. — Чего… — Целовались, ничего необычного. Но… Не в первый раз, если это важно. В первый был на твоем дне рождения. Ну это так, на случай, если ты решишь, что избегает он меня поэтому. Нет, не поэтому, а потому, что все всё узнали и ему стыдно. — На моем дне рождения? Серьезно? — Ну ты бы еще дольше интригу наводила. — Проехали. Нравится? Ответ просился короткий и простой. Но его не было. А значит там все намного сложнее. Видимо,моральное и аморальное устроили как минимум армреслинг. Крис отпил из чашки, а после отставил ее в сторону, поднимаясь из-за барки. — Да что ты за человек такой… — простонала Ханна, сползая со стула вслед за братом. — Забирай. Я серьезно, забирай, но… Крис остановился. — Не говори, что я знаю. Я хочу, чтобы он признался сам. Я хочу, чтобы он извинился. Я хочу, чтобы это у него болела голова о том, как сохранить эту дружбу и надо ли. Крис медленно обернулся. — Звучит… злодейски. — Справишься? — С чем? — Я… Я искренне надеюсь, что твое «нравится» похоже на то «нравится», которое обычно имеют в виду люди, произнося это слово. И что речь не просто о том, чтобы трахнуть его и пойти искать себе нового твинка. Я же права? — Ну, предположим. — Хорошо. Я просто хочу, чтобы это было трудно, да, я маленькая мстительная тварь, но это будет честно. Тебе твой Феликс, мне чувство справедливости, ему… ты такое себе подарок, конечно, но видимо такое ему заходит больше, так что… Все в плюсе? Ему следовало мне отказать. — А, так ты инициировала эти отношения? — Удивился Крис. — Ну да. — О… А ты не рассматривала вариант, что не нравишься ему, как девушка, но очень дорога, как друг, чтобы сказать тебе «нет»? — Я… Как-то нет, если честно. В моем мире в такой ситуации говорят «прости, но ты моя подруга, я тебя не хочу», а не потакают всем хотелкам и обсуждают будущее, которого все равно не будет. Так ты поможешь или нет? — Херовая игра, Ханна. — Это значит «нет»? — Почему? Я в деле. Но давай ты подумаешь еще немного, надо оно тебе или нет, потому что сейчас из чувства братской солидарности я совершенно спокойно сделаю вид, что этого товарища здесь даже не было. Но если ты позволишь нам… кхм, потом не надо строить глазки и просить быть понимающим, окей? — В смысле… — В смысле «нравится» — значит «нравится». И твоя игра может закончиться тем, что друзьями вы не останетесь. Я в этом участвовать не буду. Или тем, что останетесь, но тебя не отпустит. И в этом я тоже участвовать не буду. Ханна сложила руки за спиной, чуть приподнимая подбородок в волевом жесте. Выглядело зрелищно. Сильная женщина, хах~ — Я пол ночи думала. Хватит с меня на сегодня. Просто сделай. Мозг я тебе насиловать после не буду. Обещаю. — Хорошо. Крис прихватил ключи, уже у порога тормозя. — А бал? — Что бал? — Ну я так понимаю, с ним ты уже не пойдешь. Компания нужна? — Иди к черту. У Феликса был один из самых увлекательных периодов его жизни, пожалуй. Где каждый день — это какой-то танец по минному полю. И пару раз подрывало обязательно. Он уже мог завести себе блокнотик, чтобы выписывать туда, где и что сказал не так? И отдельный, где прописывал бы неправильные действия или реакции. Связь с Ханной тупо растворялась, потому что в его реакциях на все на свете все меньше оставалось искреннего. И все меньше хотелось видеться, потому что это будет очередной кастинг несчастного актера. Он сам заметил, насколько стал тише, насколько меньше выражал свое мнение и насколько все более безразлично реагировал. Тогда… надо было сказать, что толстовка классная и она ей очень идет. Вообще-то, она довольно откровенная, но Ханне бы пошел такой стиль, просто он запнулся между тем, как хотелось реагировать, как он должен реагировать и что от него ждут. Наверное, после бала он все же поговорит с ней. Пока без малейшей идеи, что именно он должен сказать, потому что с каждым гребанным днем ощущение вины становилось все тяжелее и болезненнее. И кажется, что слов просто не подберет. Но пока это нужно сделать не сегодня, пока на это есть время, пока дедлайн пусть и горит, но все еще не обижигает, дышать было чем. Кристоферу-мать-его-Чану отдельная благодарность с низким поклоном в ноги. И не то чтобы хоть одного его слово было мимо, не то чтобы хоть в чем-то он был не прав, но всего спектра чувств это не уменьшало. Ощущения страха и неловкости давно переварились во что-то близкое к чувству абсолютного отторжения. Уйди, исчезни, как-нибудь,куда-нибудь, только от него подальше. Видеть не хотелось, слышать не хотелось, и уж тем более разговаривать. Сколько еще подъебок он смог бы придумать? Буквально на каждое слово. Находиться рядом с человеком, полным к тебе не то отвращения, не то презрения - уже такое себе удовольствие, но понимать при этом, что он обладает полным правом к тебе так относиться… Нет. Домой к Ханне? Нет. И даже если она сообщит, что Крис теперь в реанимации и совершенно точно их не потревожит, больше нет. На бал Феликс сам закажет такси, чтобы не дай бог кто-то не вызвался их шофером. От сегодняшней прогулки хотелось слиться, но малейшие его поползновения в сторону отказа оказались жестко пресечены Ханной. Феликс в абьюзивных отношениях, помогите. Но к пяти вечера он все же соизволил оторваться от кровати, чтобы накинуть буквально первое, что попалось под руку, и выбраться на свежий воздух. Погода приятная. Скоро начнется жара, но пока еще просто тепло, просто приятно, особенно ближе к вечеру, когда солнце сваливает в закат. Буквально. Феликс выскользнул из автобуса, взглядом находя Ханну возле ТЦшки, сидящей в позе по-турецки со стаканчиком бабл ти. Смеющейся с того, что ей рассказывали. Ты… пошутила типа? Рядом сидел Крис, сопровождающий свою историю активной жестикуляцией. Феликс не слышал о чем они говорили, но как будто бы про ту девочку, которую куда-то там повысили? Если подумать, Ханна общалась с Крисом куда больше, чем Феликс с Рейчел. Он о ее работе знал-то всего ничего, может, вспомнил бы пару имен. Но никогда не было такого, чтобы она возвращалась со сплетнями или увлекательными историями, которые ему нужно выслушать. Можно уехать? Это какая-то форма самоистязания, не иначе, потому что приближаться было физически больно. Руки нервно ушли в карманы джинсов, а зубы решили, что кожица на губах очень сильно мешается и от нее нужно срочно избавиться. Крис же сейчас уйдет, да? Пост сдал, пост принял. Не надо, пожалуйста, не надо. Ханна приметила его не сразу, однако, как только Феликс попал в зону ее осмысленного внимания, губы расплылись в широкой улыбке. Что немного странно, обычно в присутствии вот этого конкретного третьего лица она тоже была напряженной и в любую секунду готовой, что сейчас может быть что-то неприятное. — Мороженое? — Нет, спасибо, — качнул головой Феликс, осторожно поднимая взгляд на Криса, который смотрел на него так… словно это законно вообще? Точно была статья какая-то. — Бу, — больше шепотом получилось, а после Крис рассмеялся. — Я приватизирую вас обоих на вечер. Возражения? Феликс приоткрыл рот. Но слов не было. Словарик, по которому он учил человеческую речь, остался дома. — Славно. Мне кое-что передарили. Кое-что, что я не могу потратить в соло. Во-первых, потому что боюсь, во-вторых, потому что главный фанат таких увлечений — вот она. А мы будем страдать за компанию оба. И возражения я не принимаю. Чет ерунда какая-то, если честно. Воспринимать озвученное всерьез — себе дороже, но в то, что придется страдать, верилось легко. Осторожный взгляд за плечо, в сторону автобусной остановки. А есть хоть какой-то смысл делать вид, словно Феликсу нормально в этой компании? Почему бы не сказать «нет, иди нахер», а Ханне «будешь одна, наберешь»? Ну типа… Что-то там про границы, нет? — О чем хотя бы речь? — Квест, — пожал плечами Крис. — Хоррор-квест, — поправила его Ханна, поднимаясь со скамейки и перекидывая лямку сумки через плечо. Феликс не пожадничал искренности в собственное выражение лица, которое не то испугалось, не то возмутилось, не то просто отключилось. — Я не пойду. — Пойдешь, — поднялся и Крис, закидывая руку на плечо Феликсу. — У тебя нет выбора. Тебя никто не спрашивает. Ты подписал кровью то, что не прочитал, и теперь тебе придется страдать. Но если тебя это хотя бы немного успокоит, я боюсь не меньше тебя. Из хороших новостей. Уже ровно минута и сорок три секунды, как Крис не бросался завуалированными претензиями. Из плохих, ноги отказали, двигаться Феликс не мог. Никаких хоррор-квестов. Он на ужастики-то соглашался изредка и только при определенных условиях, а это… — Нет, — тверже произнес Феликс. — Я не буду. Я в этом не участвую. — Я полтинник поставил, у меня нет выбора, — вздохнул Крис, приседая и подхватывая Феликса под коленками, чтобы в следующую секунду разместить его у себя на руках так, словно он ну максимум пятилитровка по весу. Эй. Эй! Какой полтинник? Вы спорили? Ханна окинула всю эту миниатюру даже примерно не осуждающим взглядом, направляясь куда-то по улице. Не в ТЦ, нет, конечно. Самое заинтересованное в происходящем лицо, все понятно, Феликс осуждал не ее. — Я пугливый, я не люблю это все, я потом месяц спать не смогу, можно, пожалуйста, не надо, я не умею в это все, я не… Крис только понимающе кивал на каждый новый тезис, не планируя ни из рук выпускать, ни комментировать это хоть как-то. А Феликс, полный негодования из-за своего положения и мебельного обращения, даже возмутиться не мог, потому что все потом, какие нахер хоррор-квесты, не надо, отпустите. Новость первая. Оказывается, есть такие квесты, которые с погружением, когда тебя не встречают радушные организаторы, которые рассказывают тебе правила и которым можно сообщить, что ты не играешь. Ничего такого, вообще ничего, абсолютно ничего. И… Феликсу никто не сказал, как остановить игру. Пидорасы. Ханна ввела код в подъездную дверь, и только когда они оказались внутри, Феликсу было позволено почувствовать твердую землю под ногами. — За что ты так со мной? — вопрос Ханне. — Я тебе какое плохое зло сделал? Ханна улыбнулась уголком губ, невинно пожав плечами. — Хочу пройти это вместе, мне понравился его план. Квест контактный. Трогать будут. Так что сильно не дергайся, чтобы больно не сделали. Дьявол во плоти. Лучше бы не предупреждала. Коленочки все слабее и слабее. Ханна поймала Феликса за запястье, утягивая за собой нихрена не вверх, нет, вниз, к подвалам. Зачем подвалы? Почему подвалы? С каждым пролетом все темнее и темнее. И холоднее. Отпусти руку. Не надо. А впереди тусклая лампочка. Слишком стремный свет. Свет вообще может быть стремным? Этот был. — Я не хочу, не хочу, не хочу… — совсем-совсем тихо. — Плакать собираешься? — несмотря на то, что Феликс знал, что вот Крис идет за его спиной, все равно вздрогнул. Все, теперь тут решает только адреналин, здравого ноль. — А поможет? — Вряд ли. — Похоже, оно, — Ханна подошла к двери, возле которой была небольшая железная корзиночка с тремя планшетками. В каждой был собран анамнез, и к каждой была прикреплена карточка. Ханна протянула одну планшетку Крису, одну Феликсу. Феликс понял, что читать не умеет. — Элизабет Гарден Толлс, тридцать один год, шизоидное расстройство… — начал вслух Крис, но именно в этот момент свет погас, погружая все вокруг в темноту. Ощущение, что даже стены разъехались, или это воображение шалило, но пространство просто потеряло свои границы и контуры. Дверь щелкнула, с неприятным скрипом приоткрывшись. Все, пока, Феликс развернулся, впечатываясь в Криса. — Я не пойду туда, не надо, отпусти, без меня, сами, пожалуйста, нет, не пойду. — Тшш, тихо, все хорошо, успокойся, я рядом, не бойся, пошли-пошли-пошли, — практически в унисон этой истерике, на пониженных шепотом тонах. Феликс не понял в какой момент времени его рука намертво вцепилась в ладонь Криса, возможно, с рисками оставить вмятины от ногтей. Коридор перед ними выглядел, как место, в которое не надо идти. Что бы ни случилось в твоей жизни, если ты видишь подобное, нужно развернуться и уйти. Пустой, довольно узкий, с отвратительным освещением. На стенах старая серая краска, облупившаяся грязными хлопьями, частично свалившимися на темный бетонный пол. Несколько дверей, и Феликсу даже примерно не было интересно, что там за ними. Снова темнота, снова вставшее сердце, снова сжавшаяся ладонь. Слуха коснулся звук откуда-то из-за стены. Что-то металлическое, судя по всему, тащившееся по полу. Феликс не дышал. Под одной из запертых дверей загорелась тонкая полоска света, и Ханна рванула туда первой. Феликс следом, все еще не отпуская руку, что была сейчас буквально его единственной защитой. За дверью еще один коридор, еще более отвратительный, потому что здесь были каталки для реанимационников, здесь же абсолютно уродливо стояло инвалидное кресло посреди блядского коридора, и запачканный темными разводами пол не вызывал ни одной безопасной мысли о том, чем именно он запачкан. Просто игра. Просто игра. Ненастоящее. Это все ненастоящее. Но сердце билось по-настоящему, пока они бежали дальше, слыша, как открывается дверь за ними. Когда это закончится, Феликс жестоко изобьет их обоих. Запинает ногами. Закинет обоих в ЧС. Разрисует их дверь баллончиком, надписью «пидорасы». Палата. Перевернутые железные кровати. Стол и лампа, что освещала только содержимое стола, заваленное старыми пожелтевшими бумагами. Ханна, как будто бы и не бежала сейчас, с любопытством двинулась изучать материалы, она же квест проходит, ей там что-то почитать нужно. За дверью тишина. Феликс развернулся, утыкаясь лицом в теплую, тронутую ускоренным дыханием, грудь. — Ненавижу тебя, ненавижу тебя, ненавижу тебя… — У нас тут опыты над людьми ставили, тут фотки есть, — поведала Ханна. — Покажи, — Крис не избавлялся от вцепившегося в него паразита, но это и не мешало ему приблизиться, чтобы тоже посмотреть. Интересно ли было Феликсу? Нет. Но глянуть он глянул. Немного затошнило. Фотографии черно-белые, но с, очевидно, слишком большим изобилием черного. Сшитые конечности, вмятины на черепах, швы черной шелковой нитью — это все выглядело омерзительно. — Смотри, тут про твою Элизабет. Ханна отвлеклась на полученную карточку, чтобы узнать, чье имя досталось ей. Где карточка Феликса? Все еще в руке, плотно сжатая и чуть-чуть влажная. — Дай-ка. Сьюзен Шейл. У нас индивидуальные задания будут? — не поняла Ханна. — Серьезно? Блять. — Все для тебя, дорогая. Но со всеми карточками сама ходить будешь. — Спасибо, только мне нравится после, а не в процессе, если ты думаешь, что мне не страшно, ты глубоко ошибаешься. Я на психопатку похожа? — Вы оба, — выдохнул Феликс. Снова погашенный свет, снова полоска под дверью, намекающая, что комнату пора покинуть. А Феликсу в ней даже понравилось, тут ничего не скрипело, выход только один и от него легко загородиться. В целом, жить можно. Ханна уверенно шла вперед, Крис был рядом, что-то типа мясного щита, хах. Феликс вроде осознавал, что никто его не сожрет, но был готов, если что, толкать виноватых вперед опасности, чтобы у него было время убежать. Поначалу он, зачем-то, пытался запоминать, из какой локации куда они переходят, чтобы была возможность выбежать быстро, но… запутался он минут через десять. Оказывается, тут была какая-то история. Ханна иногда что-то комментировала, какие-то вещи забирала, какие-то куда-то клала. Феликс просто дерганно озирался, умоляя двигаться быстрее, если в комнате хотя бы два выхода, и категорически не желая двигаться дальше, если он один. — А, ну все… ахаха, пока. Свет наклоненной лампы захватывал стену, давая лишь очертания на предметы в коридоре. А на стене,приклеенная на пыльный скотч, висела инструкция о том, что для того, чтобы пройти в следующую комнату, необходимо одновременно опустить два рычага и вставить карточку Рычаги на разных стенах, а приемник для карт, конечно же, у двери. — Ладно, я пойду. Надеюсь, эта херня выглядит секси, — Ханна остановилась перед дверью. А Феликс хотел плакать просто от факта того, что ему даже на секунду нужно отпустить руку Криса, чтобы что-то сделать самому. Он на эту херню не подписывался, давай не надо, Ханна, пожалуйста. — Ну я же не уйду. — Ты отойдешь, — возразил Феликс. — На три шага. — А если… В целом, мужчинам тоже можно плакать, и, кажется,сейчас самое время для этого. Кто его осудит? Кто осудит, тот тут не был. Руки трясло ненормально сильно, это уже не дрожь, а психиатрический тремор. Но Феликс все же сложил ладошки на рычаг, уговаривая самого себя не паниковать. Спойлер: не работало. И, конечно же, все не могло пройти гладко. Конечно же, как только противный механический звук срабатываемой сигнализации прозвучал и открылась дверь, куда проскользнула Ханна, откуда-то донесся рев. Справа. Значит бежать влево. Феликс только краем глаза успел заметить некое живое создание, не очень антропоморфной формы, прежде чем сорвался в бег. Это было громко. Что-то лопнуло, на пол посыпались стальные шарики, нечто мычало и выло, царапая бетонный пол. Феликс был громче. И заплакать был правда готов, когда единственная дверь впереди не поддалась. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… — Здесь НА себя, — рука Криса отодвинула Феликса, распахивая дверь и заталкивая его туда первым. Ощущение безопасности не пришло, двери же не закрываются, зачем им закрываться, как-то же люди жили до изобретения звонков, а чудовищные звуки были все ближе. Феликс не понял ничего, пока его чуть ли не за шкирку не закинули в шкаф, погружая в темноту. Крис рядом. Прижимал к себе, словно так можно было стать тише. Но даже если не дышать совсем, сердце долбилось слишком громко и казалось, что его слышно даже в коридоре. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… И снова тишина. Но никто не двигался, потому что пауза нужна была им обоим. Просто научиться дышать заново. — Ты как? Феликс что есть силы впечатал кулак куда-то в плечо Криса, снова утыкась лбом ему в ключицы. — Понял. — Наказать меня и попроще можно было… — Эй… Ну все, — ладони Криса улеглись на щеки Феликса, поднимая его голову. Если бы еще хоть что-то было видно, можно было бы решить, что в действии есть смысл. В глаза там посмотреть, или оценить его состояние. Оно плохое. Самое ужасное на свете. — Прости, — прошептал Крис. — Когда кому-то рядом страшнее, чем мне, мне намного легче. Чистой воды эгоизм, никакого наказания, правда. — Умри. Все было горячим, поэтому и губы Криса показались такими же. Сухими, улыбающимися и зачем-то целующими. Это может быть способом один стресс переключить на другой? Хорошая гипотеза. Которая поломалась как карточный домик, когда прикосновение переросло в действие, когда губ коснулась влага, когда Феликс уже знакомым образом соприкоснулся с ним языком. Даже на секунду голову не посетила мысль, что можно не ответить. Может, стресс, может, рефлекс, может, Феликсу настолько сильно поломал жизнь прошлый поцелуй, что этот показался спасительным. Не смущал шкаф, не смущала локация, не смущало абсолютно ничего, и проявлять жадность здесь и сейчас ощущалось чем-то естественным. Как дышать. Это в третий раз. И в третий раз у Феликса просто отключались мысли, прерывались все потоки в голове, что содержали слова, выводы, что угодно. Просто не получалось думать. Короткий чмок по губам. — Может пора уже выйти из шкафа? Феликс несколько раз легонько кивнул, словно его видно, снова утыкась лбом куда-то в плечо. На удивление стало легче. В разы легче. Словно последние двадцать минут у него был заложен нос, а сейчас он мог, наконец, вдохнуть полной грудью. Ладно, гипотеза все еще выглядела рабочей. Где-то очень далеко закричала Ханна. Феликс дернулся, плотно жмурясь. Выходить не хотелось. Можно остаться здесь? Пальцы сжали ворот одежды Криса, пока сам Феликс приподнялся на носочках повторно дотягиваясь до его губ. Еще немножко, ладно? Работает же, успокаивает. — А-а, — короткий отрицательный звук. — Тебе нельзя. У тебя девушка есть. Что за… Внутри все похолодело. Это проверка была? Крис наклонился, совсем нескромно проходясь языком по губам Феликса. — А мне можно… Есть разница. И ее надо чувствовать. Наружу, выталкивая Феликса в плохо освещенную комнату. Нужно найти Ханну, и, возможно, еще немного побегать. Крис улыбался, осматривая пространство, потому что мозг их команды отсутствует, а значит, придется делать что-то самому. Феликс нашел новый тактильный якорь, обнимая ладонями свои плечи и временами продавливая пальцами кожу до болезненных ощущений. Хотя, если быть совсем уж честным, паника внутри улеглась, осталась только тревожность. Снова коридоры, снова вспышки света, Феликс несколько раз больно ударялся лопатками о стенку, прижимаясь к ней, когда в комнате появлялись фигуры. Но понимание того, что Ханна соврала, и трогать его не будут, уже пришло. Это не всегда помогало, но повторять себе это Феликс не прекращал. В какой-то момент мозг устал бояться, голова начала ныть, все вокруг давило уже ничерта не прикольно, хотя прикольно, конечно, и изначально не было. Без внутренних торгов и переживаний, руки Феликса очень быстро вернулись к предплечью Криса. Так спокойнее. И спасибо ему большое за то, что в любую комнату, за любой поворот, в любое место, где нужно прятаться, он заталкивал Феликса первым. Жить-пожить. Когда очередной коридор сменился светлой комнатой, где их ожидали улыбающиеся люди, Феликс не сразу поверил, что это конец. На коленки, на пол, поражаясь тому, как легко дышать. — Ну как впечатления? — Супер, — Ханна вытянула ладони, показывая, что пальчики еще дрожали. — С зеркалом вообще классно. — Я рада, что вам понравилось, у нас есть для вас несколько видео с игры в подарок, кому из вас скинуть? Феликс резко вскинул голову. Какие видео? Подожди! Не надо… И только запоздало пришло понимание, что все, чего был смысл бояться, не могло попасть в кадр. У вас же нет камеры в шкафу, правда? Ханна ушла писать отзыв, чтобы получить эти самые видео, а еще где-то там регистрироваться для получения новых предложений по новым сценариям. А Феликсу помогли подняться на ноги, хотя на полу ему, правда, нравилось больше. Смотреть на Криса было странно. Он выглядел так, словно вообще ничего не произошло. Причем ни сейчас, ни тогда у Джейсона. — Вы очень впечатлительный, да? — улыбнулась ему одна из девушек. — Но очень смело было продолжать игру несмотря ни на что. Мы думали, Вы сдадитесь значительно до финала. — Мы не сказали ему, как ее прервать, — пожал плечами Крис. — О… — Все нормально. Он оклемается. — Ненавижу тебя… — пробормотал Феликс. Выйти на свежий воздух после этого издевательства было приятнее, чем… почти что угодно. У Ханны какой-то всплеск серотонина, она эмоционально пересказывала все, что происходило с ней, пока она была одна. Оказывается, у нее там приключение было достойное экранизации. У Феликса тоже, но экранизировать такое нежелательно. Темнота, прохлада и лишние звуки ушли, а потому пришло осознание, что чет херня какая-то происходит. Зачем? Нет, правда, Крис, зачем?
