Косы

– Мат, Акаши, — девушка окружила короля сидящего напротив игрока, не оставив выбора для ходов куда-либо ещё. Зрачки сидящего напротив забегали по игровой доске, пытаясь осознать сделанное и всё же найти выход. Но его не было. Акаши Сейджуро проиграл партию в сёги. Впервые… его кто-то обыграл. Где он просчитался? Парень растерянно глянул на оппонента. Она придерживала пальцем фигуру серебряного генерала, в упор смотря на расчерченное поле. Такое ощущение, что ей самой не верилось в свою победу над Акаши. Но почувствовав на себе удивлённый взгляд рубиновых глаз, девушка сначала подняла свои глаза, мило и невинно, но победно улыбнувшись, а затем, убрав палец от фигуры, выпрямилась. Гетерохромные зрачки, проявляющиеся в карием цвете, но имеющие болотные пятнышки посередине, были как всегда глубоки и очаровательны. Не было в них высокомерия после полученного выигрыша, выражались ум и уважение к сопернику. Акаши вздохнул, растянув губы в благодарной и кроткой улыбке. Очередное поражение это больно, тем более в любимой игре, где получено столько опыта и выиграно столько партий. Но в этот раз горечь проигрыша не была столь велика. Сейджуро рад за свою подругу, которая выиграла у него в сёги впервые. Он знает, каково было её желание исполнить это в жизнь хоть раз, несмотря на то, что она держала его в тайне. Но с каждой новой игрой Акаши видел новые ходы, приёмы, даже повторы его уловок и осознавал её стремление к выигрышу. А Кацуё Хаттори глупой девчонкой не была. Помимо её многогранного развитого ума, в ней были умения и хотения использовать его. И на полпути к заветному она не остановится. Потому лучший игрок в японские шахматы с готовностью принял поражение и гордился Кацуё. – Молодец, Хаттори, — Акаши протянул ей руку. – Спасибо, — тепло улыбнувшись, она пожала её. Кацуё посмотрела на окно, прикрытое оранжевыми жалюзями. В школьном классе было плохое освещение, только сквозь эти шторки и незакрытое снизу стекло просвечивали лучи вечернего Солнца. – Тебе нужно домой? — спросил Сейджуро, встав со стула. – Я никуда не тороплюсь. Баскетболист, смотря на Хаттори, невольно разглядывал сотни раз видимые черты её тела, которые стали ещё выразительнее и красивее. Эта девушка происходила из такой же богатой и знатной семьи, и об этом говорило всё. Например, прямая осанка. Её с детства приучали ходить и сидеть ровно, потому что это основа каждой привлекательной женщины, да и вообще каждой женщины и не подобает по-другому. Плюс, такое положение придаёт уверенности себе, таким образом привлекая к себе людей. И Акаши ни разу не видел у неё сгорбленности. Украшения, одежда, они немало стоят, а вкусный дорогой парфюм, распределённый по шее и плечам, так и кружил голову. Вид Хаттори, вещи, причёска, всегда были опрятными, чистыми, непозволительно иметь во внешности малейший недостаток. Элегантность, плавность и мягкость это то, что различимо в её походке. Впечатление, производимое внешним видом Кацуё, всегда было хорошим, сразу ясно, что семья обеспеченная. Но следом за наружностью узнавалась личность. Возможны стереотипы о том, что раз ребёнок из богатой семьи, значит избалованный, беспомощный, а также грубый и сильно требовательный. Но здесь уже зависит не от богатств, а от родителей, умеющих или неумеющих ими распоряжаться. И родители Хаттори относятся к первому типу, ведь Сейджуро, рассмотрев облик, следом думал о личности этой девушки. Её опекуны давали дочери не столько много денег, сколько воспитания и умений. Кацуё наделена манерами, она умеет обращаться и общаться с людьми, находит подход к каждому. Ей несложно помочь, если нужно. Она вежлива и учтива даже с тем, кого недолюбливает или наоборот, но имея прекрасную образованность и довольно острый язык, скрыто подкалывает собеседника. В ней есть чувство самоуважения. Она понимает, что тот, кто не уважает окружающих, не уважает себя, а значит не достоин признания. Хаттори не лишена юмора, поэтому в разговоре может пошутить. Исходящая из вишнёвых губ довольно редкая и по делу речь, приятна и структурирована, а голос тихий, но внушительный и чарующий. Смотря в разноцветные, сочетающие в себе шоколадный и болотистый оттенки глубокие глаза, бессознательно засматриваешься, как будто в бездну, и тонешь. Глаза — зеркало души, как говорится, и это выражение как никак подходит Хаттори. Помимо натуры, девушка умеет играть на нескольких инструментах, занимается искусством, знает два иностранных языка, читает научную и художественную литературу. Кацуё отличная ученица, хороший человек и лучшая подруга для Акаши.

***

Познакомились эти двое случайно. Ученица проходила мимо класса, в котором вычерчивалась тень человека, сидя напротив игральной доски у окна, и передвигала фигуры. Заглянув, Хаттори обнаружила его, до этого незнакомого ей лично Акаши Сейджуро. – Добрый вечер, — начала она, неспеша заходя в класс. – Можно присоединиться к твоей игре? Услышав голос, парень обернулся. – А ты кто? — спросил он. – Меня зовут Кацуё Хаттори. А ты Сейджуро Акаши, верно? Кацуё Хаттори, значит… Имя знакомое. Вся школа знает его также, как и имя Акаши Сейджуро. – Верно. Присоединиться можешь, только не обижайся, когда проиграешь, — предупредил Акаши, легко ухмыльнувшись, и принялся расставлять фигуры. – Во что играем? – Сёги. Прошу, — красноволосый указал на сторону сэнте, предоставив первый ход пришедшей. Тогда игра закончилась первым проигрышем Хаттори. Она увидела, как умён Акаши в деле, как хорош в этой игре. Но он был тоже не менее восхищён ходами новой знакомой. После этого Кацуё частенько вот так играла с ним, а позже Сейджуро пригласил её посмотреть на тренировки баскетбольного школьного клуба, и девушка узнала Акаши ещё не только как лучшего ученика Ракузана, но и как одного из лучших игроков Поколения чудес. Тактики, навыки, расчёты, физическая подготовка — всё это поражало и пронизало удивлением. Так со временем и зарождалась дружба. Но что-то в один день щёлкнуло в Акаши…

***

Баскетболист тоже посмотрел на затемнённое окно, но длилось это недолго, потому что он вскоре обернулся на раздавшийся в тишине голос. – Акаши, можно попросить тебя кое-о чём? – Слушаю. – Ты умеешь плести косы? – Имел дело, — кивнул он, улыбнувшись. – Тогда не мог бы ты… — девушка, чуть наклонив голову, принялась распускать длинные светлые волосы, собранные в ровную и крепкую шишку. Вытаскивая шпильки, она клала их на стол, а затем, стянув давящую резинку, освободила густой волос окончательно. Сейджуро наблюдал за этим процессом внимательно. Казалось бы даже делая такие простые движения, у Кацуё и они были плавными и завораживающими. – Заплести мне их? — закончила она свою фразу, посмотрев на друга. – Если желаешь, мне несложно. Только я давно не практиковался. – Ничего. Я уверена, ты сделаешь всё в лучшем виде. Акаши подошёл сзади к смирно сидящей подруге. – Тебе простые или начиная с головы? – Сделай простые, но так, чтобы было необычно. Сможешь? – Смогу, — Сейджуро взял волосы в руки и принялся разделять их. Откинув одну из частей на плечо девушки, он разделил другую на равные пряди и принялся за дело. Пальцы Акаши ловко орудовали при плетении, что очень изумляло. Даже без давней практики руки работали умело, воспроизводя все сложности и будущие прелести причёски. Хаттори было приятно чувствовать на волосах прикосновения Акаши. Они приводили её в упоение, расслабляли, давали чувство безопасности, ведь когда рядом он, то словно находишься в родном доме, причём ставшим гораздо роднее. Хаттори знает, что для него это также. Акаши рос там, где кроме победы и множеств идеальных навыков ничему больше не было места, но с появлением кого-то близкого душе становилось уютнее, создавалось ощущение, что всё-таки каждый человек имеет право на ошибку и его за это не осудят. Побеждать вечно невозможно. Но эти прикосновения одновременно заставляли Кацуё вновь и вновь задуматься над кое-чем… Чувствуя на подушечках пальцев мягкие волосы Хаттори, Акаши погружался в мысль о том, как сильно они его притягивают. Эти локоны начали казаться ему привлекательными и необыкновенными ещё с того самого дня, когда помимо них в этой девушке Сейджуро посчитал идеальным и подходящим всё. Странное же, но сладостное чувство тогда посетило. Ему хотелось следовать до конца, словно бы какая-то цель появилась перед глазами. Персиковые гладкие пряди в тёмно-оранжевом освещении школьного помещения казались янтарными, совсем другого цвета, но тем не менее не потерявшие своего блеска и естественности. Акаши сдерживал в себе чувство счастья, ведь он наконец смог дотронуться до них и более того заплести. Сколько раз он хотел это сделать? Сколько раз не осмеливался и не позволял распускать руки? Но теперь можно, наконец-то можно. Та малая, но такая сердечная часть Кацуё, полюбившаяся баскетболисту. А запах дорогого натурального шампуня так и заставлял вдыхать сильнее, чтобы уловить его тонкости, различить весь состав. Через некоторое время парень закончил с обеими косами. – Готово. Оценивай. Хаттори достала из сумки зеркальце и принялась рассматривать в нём работу. – Да ты мастер, Акаши. А говоришь без давней практики, — улыбнулась она. – Сам не ожидал, что так получится, — он наклонился над её плечиком, тоже глянув на отражение. – Спасибо, Акаши, — пальцы одним движением закрыли зеркало. – Что бы я без тебя делала. После этой фразы наступила тишина. Что бы я без тебя делала? Искренние слова благодарности, не таящие в себе неблагополучия, но почему от них так больно? Что бы я без тебя делала?… Они просто друзья, вот почему оно так отзывается. Отзывается первый проигрыш Акаши Хаттори, произошедший не в сёги, а в чувствах. – Акаши, — Хаттори нарушила молчание. – Скажешь, нравится ли тебе кто-нибудь сейчас? Тот поразмышлял, хотя дал бы точный ответ сразу же. И с чего бы такие вопросы? – Ты, Хаттори. Она помолчала. Кацуё не понимала себя. Не понимала, устраивает её этот ответ или нет. Но то, что было сейчас, позволило переосознать своё отношение к Сейджуро. Нет, неправильно. Не только это. Она пересмотрела всего Акаши, поняв, что не будь его в её жизни, она бы не стала такой, как прежде. В ней бы появились душевные тяжести, моральное снижение. Хаттори уже привязана к этому парню, он ценен ей, очень дорог и потерять его равносильно лишиться самого родного дома. Если он будет её ненавидеть, девушка этого не переживёт, несмотря на свой крепкий и стойкий характер, ибо ненависть самого прекрасного для тебя человека невыносима. Кацуё уважает Сейджуро, как никого другого, при нём выявилось чувство любви к другому человеку. Когда оно испытывалось в последний раз? Но просто как к другу? Тогда так и было, но что насчёт нынешней ситуации? – Даже после моего отказа? — сдавленно спросила Хаттори. Тот самый важный день – Девушки, извините, не знаете, где Кацуё Хаттори? — обратился Акаши к двум девчонкам с вопросом. – Оу, по-моему она в классе 1-Б, — указала одна из них. – Благодарю, — мило улыбнувшись, парень направился в указанную сторону. – Видела?! Акаши к нам обратился, а ты промолчала! – Я не виновата, что ты первее оказалась! Блин, кажется у него к Хаттори-сан чувства. Повезло же… – Да, просто они из одного теста. Акаши встал в проходе и начал искать глазами подругу. Найдя её сидящей за партой и пишущей что-то, он окликнул её. – Хаттори-сан, к тебе, кажется, пришли, — позвал её одноклассник. Обернувшись у увидев в дверях Сейджуро, она поспешно встала и подошла к нему. – Хаттори, есть минутка? – Для тебя всегда найдётся. – Тогда выйдем, — баскетболист аккуратно взял девичью ладонь, вызвав у её обладательницы удивление от такого неожиданного действия. Красноволосый повёл Кацуё за руку в неизвестном направлении. Несмотря на сделанное, выглядел он спокойнее и непринуждённее обычного. Вскоре, отдалившись на нужное расстояние и завернув куда-то за угол, они остановились, и ладони расцепились. Акаши уверенно заглянул прямо в глаза Хаттори, не отводя своих. В его зрачках различима решительность и готовность сказать что-то, видимо, важное. – Хаттори, ты мне нравишься, — он не стал тянуть. Услышав такую вещь напрямую, девушка онемела. Она? Нравится Акаши? Баскетболист ждал конкретной реакции. Парень ждал ответа в виде одного короткого, но решающего всё, слова: «взаимно». Жизнь Акаши была тяжкой, в ней больше горечи и меньше радости, а детство прошло мимо него, но почему же тогда он надеялся на хороший финал после своего признания? – Акаши… — это не то начало… – Прости меня. Мне правда жаль, но я не могу ответить тебе тем же. Что? Не может? Акаши не нравится Хаттори? Лицо Сейджуро приняло огорчённый, как после поражения, вид. Признание в любви — это не партия в сёги, но тем не менее казалось наоборот. Как будто здесь тоже был победитель и проигравший, но в жизненной игре. И Акаши оказался побеждённым, пустым местом, просто потому, что оказался не так опытен. Нет, в этой игре есть и своя фишка: удача, играющая немалую роль. Сейджуро не повезло. – Акаши, я понимаю твои чувства, — понимает? – Но давай оставим всё как есть. Будем дружить… Как раньше. – Хорошо. – Акаши, я хочу так, потому что я хочу оставить тебя рядом. – Я тоже всё понимаю, Хаттори. Ты не виновата, что чувства оказалось не взаимны, — он выдавил улыбку. – Прости… Мне надо идти. До встречи, — и она убежала в класс. «Не могу ответить тебе тем же. Но, наверное… Только пока что!» Акаши смотрел ей вслед. Больно.

***

Акаши, тихо усмехнувшись, ухмыльнулся. – Отец бы не простил моего такого нелогичного и глупого решения. Но, надеюсь, мама бы простила. Хаттори, невозможно полностью восстановить то, что когда-то было разбито, но по-прежнему можно использовать, если это нам подходит. – Вот как… – Моё сердце всё ещё сильно дорожит тобой, несмотря на твой давний отказ. Именно поэтому… – Сколько ты страдал? — перебила она его. Он промолчал. – Акаши, я знаю, что после неудачи оно тебя настигло. – Хаттори, не забивай себе голову тем, страдал я после или нет. Не вини себя ни в чём, понимаешь? – Но Акаши… – Хаттори, никто не виноват. Я влюбился, после чего бесцеремонно заявил об этом, а ты нет, и это нормально. Я понял это. Какой же я был тогда самонадеянный, — он неловко улыбнулся. – Акаши, ты не узнал об этом, но она была лишь временной. Невзаимность. И знаешь… — Кацуё обернулась с грустной и растерянной улыбкой, а на щеке блеснула слезинка. Её рука сжала рубашку со стороны сердца. – Сейчас мне так стыдно перед тобой. Акаши, увидев слёзы на лице подруги, подошёл к ней и обнял. Хаттори плачет. Это то, что Сейджуро увидел впервые в этой сильной, независимой и всегда с настроением девушке. Но на людях… Её учили не показывать эмоции, какими бы сильными те не оказались. Плакать можно только дома или там, где никто никогда не узнает. Но рядом с Акаши можно? Он примет её, он уже принял, как родной дом. Как то место, где нахлынувшие чувства останутся в секрете, но как то, где их поддержат. Его объятия… Такие тёплые и любящие. За что такая награда Кацуё? – Сейджуро, а ты мне нравишься. Очень. Не покидай меня, пожалуйста, никогда, — эти слова так и просились наружу. – Кацу, не волнуйся. Я всегда буду рядом, слышишь? – Ты принимаешь меня? – Я не отпускал тебя. Я всегда готов принять тебя. Вот как оно получается. Сначала первая партия в сёги, первый проигрыш, затем второй, третий, происходящие из-за не такого глубокого знания поля и возможностей. Игры в жизни, по типу любви, где может всего-то не повезти, независимо от преимуществ одного игрока. Другой игрок может запросто оборвать их, тогда достоинств окажется больше у него. Там, где обычно рассчитывают только на один шанс, но это, оказывается, только первая партия. За ней неожиданно последует вторая. И в самый неожиданный момент придёт осознание. А персиковые длинные косы мирно легли на ровной спине девушки…