Благотворительная музыкальная компания для неуверенных в себе айдолов

      — Что-то не так, — задумчиво произнёс Джисон.       — Ты о Феликсе? — осторожно спросил Минхо.       Джисон редко с ним разговаривал, и альфа боялся спугнуть. Они вместе наблюдали, как Ликси тренирует малышей. Его живот увеличивался с каждым днём. Минхо думал, его будет это раздражать, напоминать о том, что на эмоциях он сделал глупость и пожалел напрасно. Он никогда не любил сирых и убогих, считал во многом они сами виноваты — работу ищи, сам себя спасай, не надейся ни на кого. Но ещё был Джисон, которого пожалел Чан, дал маленькую возможность, и омега до сих пор её оправдывал. Минхо знал, что тот не только ошивается у них в агентстве как трейни, обладает талантом и пишет песни. Но ещё и вертится, как белка в колесе, постоянно работает где-то дополнительно. Доход у трейни был небольшой, но всё предоставлялось в основном, бесплатная столовая и общежитие. Ну, если только Минхо не наказывал за прогулы, и не заставлял самим готовить. Альфа очень переживал, не понимал, зачем Джисон себя мучает, пробовал покупать ему еду и подарки, но тот, казалось, расстраивается больше, чем радуется халяве, всегда отстаивает свою независимость, и кроме чизкейков и кофе ничего от альфы не принимал. Минхо думал, ему отказывают в ухаживаниях, у них и правда не простое прошлое, из-за характера альфы. Постепенно до него дошло, что, возможно, в жизни всё не так, как кажется, вот он и рискнул на примере Чана и помог одному такому оборванцу с улицы. И теперь как-то даже гордился собой. Феликс очень старался. Омега приходил раньше всех, уходил позже, никогда не отпрашивался, ничего не просил и расплакался, когда получил первую зарплату. Минхо собой гордился, снисходительно смотрел на тяжело вздыхающего Чана, сам предлагал помощь стесняющемуся мальчишке во всём. В общем, Джисон теперь постоянно сам искал альфу взглядом и недоверчиво косился. Даже, кажется, ревновал. Минхо внутренне очень радовался и хвалил себя за находчивость. Тупой план и правда работал — Джисон смотрел удивлённо и заинтересованно, когда узнал, и это многого стоило. Минхо даже решился показать фоточки недавно взятого из приюта кота и с радостью отметил, как взгляд всегда холодного к нему омеги потеплел. Минхо ещё и сам не особо понимал, как это работало, почему он испытывал столько радости просто от мысли, что кому-то действительно помог, особенно такому трудолюбивому мальчику, как Феликс. К собственному удивлению, ни разу об этой благотворительности не пожалел, привязался к несчастному ребёнку, возил на узи и в консультацию, забывая о том, ради чего это делал. Просто потому, что было приятно быть рядом и чувствовать благодарность омеги.       — Да, — необычайно серьёзно для себя пробормотал Джисон, — он всегда грустный, много плачет, шарахается от альф и всего боится.       — Имеешь в виду, ведёт себя, как жертва насилия? — внимательно посмотрел на омегу Минхо.       — Да.       — Но ведь ты вёл себя также год назад?       Джисон закатил глаза.       — Нет, я рос в полной любви, счастливой обеспеченной семье, где никто не поднимал на меня руку, — Минхо не успел вздохнуть с облегчением, — ты такой… В каком мире рос? А… Наверное в том, который я только что описал, как свой счастливый сон? Забыл добавить, что от этой всеобщей любви и заботы, я воровал кошельки у прохожих, жил на улице и питался из помойки.       — Хани...       — Отвали, закрыли тему, ладно? Мне попался Чан, а Ликсу — ты. Так что не бросай доброе дело на полпути и узнай, что не так с Феликсом, мне кажется, я видел синяки на его теле.       — Прости, я… — но, наткнувшись на предупреждающий взгляд, Минхо вздохнул, — ты прав. Но у кого поднимется рука на несовершеннолетнего беременного омегу?       Джисон фыркнул       — Точно, в твоём мире одни пони и радуги, я забыл.       — Я…       — Ладно, сам разберусь.       Занятие как раз закончилось, всех малышей забрали родители, и Феликс смущённо подошёл к ним.       — Что-то случилось? — неуверенно произнёс омега.       — Ликси, вопрос с жильём точно не актуален?       — Я… Как вы?.. Нет, спасибо, вы и так слишком добры ко мне, — опустил голову Феликс. Минхо это не понравилось.       — Кто делает тебе больно?       — Никто!..       — Ликси...       — Не надо, пожалуйста, мне и так никогда не расплатиться за вашу доброту.       — Так доброта в том и заключается, что за неё не надо платить. В общежитии есть места…       — Конечно, не переживай, Ликси, нам будет нормально вместе!       — Я не…       — Тебя держат силой и не отпускают?       — Нет, — пробормотал Феликс, — у меня просто не простые отношения со старшим братом, но я справлюсь.       Омега упрямо на них смотрел, ещё чуть-чуть и точно сломается. Минхо неуверенно посмотрел на Джисона. Тот проигнорировал его взгляд.       — Ладно, но ты знаешь, что можешь всегда к нам обратиться!       — Твой ребёнок — это не изнасилование? — решился задать очень волнующий его вопрос Минхо, возможно, он снова ошибался, и это не просто нищий мальчишка, который случайно залетел и теперь расплачивается за глупость.       — Что, нет, — как-то загнанно пробормотал растерявшийся Феликс, — он просто, ну, уехал, даже не знает о ребёнке.       Джисон выглядел недовольным разговором и разочарованно смотрел на растерянного Минхо, который не знал, что ещё сказать.       — Может быть, ты бы походил к психологу, у меня есть номер бесплатного? — Хан закатил глаза, но Феликс их удивил.       — Да, если бесплатно?       Джисон неуверенно посмотрел на ещё больше растерявшегося Минхо. Альфа вздохнул и протянул визитку. К сожалению, ничего больше они не выяснили. Но у Минхо появилась идея, что Феликс отказывается, потому что стесняется. А для трейни по договору предоставляются общежития. Осталась малость... И где там Чан прохлаждается?       Сынмину откровенно надоело — он долго наблюдал, но всё же решился. Едва дождался, пока Чанбин уйдёт обедать.       — У нас нельзя клеить клиентов! — язвительно сказал омега этому Чону́. Ну правда! Может Сынмин и не подходит своему угрожающему альфе, но не станет наблюдать, как тому делают больно. Феликс прав, этот Чанбин слишком добрый. Чону́ не стеснялся и при своём парне клеил богатых альф из их тренажёрки. Сынмин надеялся, что альфа хотя бы одёрнет разок своего парня, но тот только молчал и странно смотрел.       — Ну, тебе-то да, и не получится, завидуй молча, — противный омега даже не растерялся, окинул презрительным взглядом Сынмина, и продолжил улыбаться очередному толстосуму.       — У тебя же парень есть?! И он прямо здесь!       — Можешь забрать его себе, всем видно, как ты течёшь по нему, — фыркнул Чону́.       — Что? — ошарашенно выдохнул Сынмин, но быстро мысленно подобрался. — И заберу! Раз ты совсем не ценишь!       — Что там ценить? Придумал тоже. Хотя… Сразу видно, ты заучка-ботаник, девственник поди, такие и западают, — продолжил говорить гадости омега, ничего не стыдясь. — Единственные его плюсы — хорошее тело и секс огонь, и то, если он в настроении. Денег ни хера нет, живёт на помойке, собирает и защищает всех обездоленных.       — Тебя тоже подобрал? — не смог стерпеть унижение покрасневший Сынмин, злые слова больно задевали, потому что были правдой. Обидно, что какой-то придурок, так быстро всё угадал.       Чону́ вспыхнул, наконец-то обратив внимание и зло уставившись в ответ.       — У меня была трудная жизненная ситуация, в которой он тоже виноват! И не лезь не в своё дело, иначе Чанбин узнает. Он единственный не видит, как ты по нему сохнешь, у него с этими симпатиями всегда проблемы. Но я всегда могу открыть ему глаза. И ваши редкие короткие «свидания», когда ты неловко пытаешься с ним заговорить, прекратятся.       — То есть ты не против, если я?.. — сглотнул слюну Сынмин, не собираясь так просто сдаваться.       — Что ты? У тебя ничего не получится, — насмешливо улыбнулся омега, — ему такие не нравятся. Недостаточно жалкий для него.       — Чону́?       Сынмин вздрогнул — он не заметил, как подошёл Чанбин, и понадеялся, что тот не слышал этот унизительный разговор. По лицу альфы ничего нельзя было прочитать.       — Чего тебе? Я устал, пойду домой, — разочарованно пробормотал Чону́ — альфа, которого тот клеил, убежал при виде грозного Чанбина, и, бросив злорадный взгляд на Сынмина, засосал своего альфу прямо посередине зала.       — Чону́, какого ты? Я на работе! — альфа недовольно оторвал его от себя, неловко посмотрев на отвернувшегося, старающегося сдержать слёзы Сынмина.       — До вечера, детка, тогда горячо порадую тебя дома, раз ты заделался стесняшкой, — бодрой походкой омега покинул зал.       — Всё нормально? Он тебя не обидел? — смущённо спросил Чанбин.       — Всё нормально, надеюсь, больше он так делать не будет. У нас нельзя… — огрызнулся Сынмин и всё-таки не расплакался так глупо.       — Прости его, он обычно так себя не ведёт, не знаю, что на него нашло.       — Ты же видишь, что он просто клеит богатых клиентов? — не смог сдержать злости Сынмин, когда немного успокоился.       Чанбин как-то весело фыркнул.       — Любовь — это всегда больно. Так уж мы устроены, влюбляться не в тех…       — Ну, конечно, ты дурак?       — Это ты — избалованный и глупый ребёнок, — не разозлился Чанбин и даже как-то ласково улыбнулся.       Сынмин разозлился ещё сильнее, стараясь переключиться с горькой обиды. Может глупое сердце разочаруется и будет не так больно? Вообще-то он всего достиг сам, был лучшим на курсе! Куда ему только не предлагали пойти работать, но он выбрал музыкальное агентство, потому что любил петь. Айдола из него не выйдет, но с ними было интересно работать, а Чан разрешал использовать студию. Но он не собирался оправдываться, пусть этот тупой качок страдает и думает, что Сынмин мажор и ему всё досталось само. Любитель пострадать на пустом месте. Сынмин не стал продолжать разговор, развернулся и ушёл. Разбитое сердце само себя не соберёт.