Падший ангел, прости!

— Осаму, Вы слышите меня? Звук будильника. — Осаму! Чей то писклявый и противный голос мешает мне очнуться. – О Боже, помогите ему, кто нибудь! Вы слышите меня? Отстаньте. – Позвоните в скорую! Быстро! Отстаньте. Я многого прошу? – Осаму. Неожиданно, чей-то голос стал четким в сознании Осаму. Чужие ледяные пальцы трогали его волосы, дотрагиваясь до самых корней. Голосом был высоким и сладостным для мужского, но сомнений, что это мужчина больше не было. – Ангел мой. Глаза медленно отлипали друг от друга и постепенно виднелся силуэт незнакомца. Юноша положил голову Дазая на пол, а сам встал над ним. – Кто ты? – Знать мое имя тебе необязательно. Других вопросов задавать не стоит, поэтому отвечу сразу – ты там, где хочет твоя душа. Там, где она успокаивается от того суетливого мира, в котором ты живешь. Здесь ничего нет. Постепенно четкость зрения стала улучшаться. Этот незнакомец был одет в белую рубашку и белые штаны, а волосы были темного фиолетового оттенка. – Скажи мне, я умер? Ну же, порадуй меня, незнакомец, кой возомнил себя ангелом-проводником, а после стал называть ангелом еще и меня. – в голосе Осаму звучал сарказм и ирония. Он сам не верил своим глазам и мыслям. Вопросов в жизни шатена всегда было больше, чем ответов. Послышался смех. На лице "ангела" он увидел ухмылку подлости и вранья. По телу пробежались мурашки от этого вида. Дазай прекрасно знал, что значит эта ухмылка, ведь сам ей владел всю жизнь и знал, как свою родную мать с самого рождения. – Нет. Ты жив. <...> Писк приборов подтолкнул Осаму к пробуждению. Глаза стали болеть от яркого света больничных ламп. В ушах начало резко звенеть. Кое-как открыв глаза, шатен увидел перед собой больничную палату, а сам юноша лежал на боку с высунутым языком. Видимо, Дазай попал в не совсем обычную палату, ведь на руке у него был браслет. Толком разглядеть на нем цифры и буквы он не мог. Все тело болело, а бинты ныли, будто сжимали кожу. – Добрый день, Осаму. – в палату зашел врач с медсестрой. На вид, врачу было около тридцати, а его помощнице двадцать. Врач выглядил очень ухоженно и добродушно, а девушка с недовольным лицом. – Ты же еще помнишь меня? – врач держал в руках медицинскую карту пациента, медленно листая ее, будто что-то разыскивая. – Я бы лучше умер, чем снова встретил тебя..Мори Огай. – двигать телом Осаму не мог. Все движения стали тяжёлыми и сковывающими, поэтому на врача шатен пустил лобный и злой взгляд. – Ты же помнишь, как я лечил тебя? Как новенький вышел, а сейчас сопротивляться будешь? – Мори-сан, я не буду лечить его. – голос девушки был гневным. – Я найду себе других пациентов, но его лечить не собираюсь. – Акико, напомни, кто тебя спас от бедности? Напомни, кто тебя принял на работу в это учреждение, наблюдая, как ты умоляла его взять тебя на эту должность? – Лицо Огая было все такое же добродушное с легкой улыбкой на лице, будто вовсе спокоен и не угрожает Акико. – Я принесу антибиотики. – с фырканьем произнесла девушка и скрылась в коридоре, хотя на это Мори только посмеялся. – Мы будем лечить тебя все тем же способом, который был раньше, а сейчас ты должен выспаться. – Огай подошел к капельнице и залил туда жидкость. По вене Дазая прошелся ток и рука начала тянуться от боли. – Доброй ночи, Осаму. Через несколько минут глаза Осаму открылись. Теперь он лежал на кровати в пустом месте. Вокруг все было белое и казалось, будто здесь ничего нет, кроме его кровати, капельпицы и..того незнакомца. – Ангел, ты проснулся! – голос того парня был мягким и слово искренний, но все это был фальш. – Посмотри на меня, Саму. – незнакомец бережно взял лицо шатена и с нежной улыбкой произнес: – Ты ужасен, но так прекрасен, Саму. Амбивалентность – это твое второе имя. – острые пальцы впились в кожу шеи шатена и стали давить на нее неимоверной силой. Дазай схватил чужие руки и пытался ослабить хватку на своей шее, но это было бесполезно. – Скажи, Ангел..сколько еще ты будешь жить такой жизнью? – лицо незнакомца опустилось до уровни шеи и его тёплое дыхание начало жечь кожу шатена. В скором времени, юноша убрал руки с шеи наркомана и сел на него сверху, держа обе руки за головой Осаму. – Ты противен и ужасен...как же тобой мог дорожить Ода? От одного имени кровь застыла по всему телу и зрачки Дазая сузились. Внутренний мир суицидника остановился Казалось, что это человек знает куда больше, чем нужно. – Да кто ты такой?! – Я твой ангел-спаситель. – следующее движение и незнакомец бросился на шею суицидника. Несколько секунд и на ней образовались фиолетовые пятна. Язык "ангела" проходился по всем укусам, дабы "искупить" свой грех к засосам на шеи у наркомана. Оставив дорожку поцелуев до ключиц, незнакомец рвал бинты и выбрасывал в сторону. Все лицо Дазая покрывалось румянцем, а голос издавал тихие стоны и тяжелое вдохи. Все ключицы шатена были искусанны и покрашены в синие пятна. Исследуя тело, незнакомец хотел его еще больше. Взяв бинты с пола, он связал руки и глаза Осаму. Расстегивая рубашку по одной пуговке друг за другом, "ангел" целовал кожу шатена и оставлял на ней засосы и укусы. Растегнув рубашку, ледяные руки, еле дотрагиваясь до белоснежной кожи Дазая, обвивали все его тело. Языком незнакомец обводил сосок и нежно причмокивая, сам тихо постанывал от удовольствия. В руках у юноши, Осаму извивался и тяжело дышал, издавая тихие стоны. Каждое прикосновение давало ток по всему его телу и тот выгибался в спине. Чувство беспомощности – то, чего он так жаждил. Всю жизнь он только и чувствовал, что находился в тупике и безвыходности, а теперь это переросло в наслаждение. Увидев бугорок в шатнах, "ангел" усмехнулся. – Готов ли ты к искупления своих грехов, падший ангел?