Часть 1
1 мая 2023 г., 18:47
В детстве Чонгук ничем не отличался от других детей: в год он был пухлощёким малышом, любящим бегать вокруг родителей на своих неуклюжих ножках; в пять лет был суетливым и громким, как и другие ребята из группы в детском саду; в семь лет он горделиво хвастался родителям успехами в школе; в двенадцать, как и остальные, пытался найти себе занятие по-интересу. Когда всё пошло не так Чон плохо помнит, но уверен, что это случилось, когда ему было четырнадцать. Потому что до этого даже мысли о том, что он какой-то не такой, не возникало. Ещё в двенадцать-тринадцать лет он был душой компании, главным заводилой класса, старостой, а вот ему уже четырнадцать: на старосту он уже не тянет, характер стал какой-то зажатый, а из друзей остался только Чимин. Сначала мальчик не понимал, что не так, где он ошибся, почему с ним стало общаться всё меньше сверстников, оставляя только странные взгляды, которые Чону не нравились. А потом Чонгук начал слушать. И слушал много. Нельзя сказать, что ему нравилось услышанное, однако заставило задуматься: почему в четырнадцать лет все вдруг начали так массово обсуждать вторичный пол? Они что, не знают таких очевидных особенностей организма? Чем их так привлекают течка и гон? А запахи? Они имеют какое-то особое значение в подростковый период? У Чонгука с детства обоняние обострённое, чужие феромоны он всегда чувствовал ярче, особенно родственные, однако в четырнадцать мальчик стал чаще о них задумываться. Додумался в итоге до того, что его собственный запах ещё не раскрылся. Зато у многих других его сверстников он начал хотя бы проявляться. Чонгуку не нравились собственные догадки, поэтому он ими ни с кем не делился, даже с Чимином, а тот в некоторых вопросах был ему ближе родителей. Однако его опасение подтвердились: с ним действительно перестали общаться из-за отсутствия запаха. Когда Чон это услышал ему вдруг стало так обидно, что он чуть не расплакался прямо в кабинке туалета. Вечером он ещё больше углубился в рассуждения: что такого плохого, что у него ещё не проявился запах? Ему всего четырнадцать, а запах может раскрыться и в шестнадцать, и в семнадцать. Чонгук от папы слышал, что у некоторых его пациентов запах не раскрывался и до двадцати, а иногда и ещё дольше. А папа у Чонгука врач, он знает, о чём говорит. Чонгук от него узнал много интересного о болезнях, особенностях организма, особенно о течке и гоне. Так что мальчика можно было назвать подготовленным ещё с тринадцати лет. Но всё же он не понимал подобного ажиотажа вокруг этих не самых приятных тем.
Когда возраст Чонгука приближался к пятнадцати, его организм решил устроить ему войну гормонов, из-за чего Чон был часто недоволен собственным телом. Он и раньше был стройный, но сейчас его назвать можно только тощим. «Доска трёхметровая» — как часто его кличут некоторые одноклассники-альфы. Остальные с этого ехидно хихикают. А Чонгук ростом-то действительно вытянулся — в свои пятнадцать имеет рост метр семьдесят пять, в то время как остальные, в основном, едва достигали метки в метр семьдесят (и это про альф). В его классе все омеги, да даже редкие беты, были миниатюрные и по росту, и по строению тела. Зато фигуристые. Ох, как же Чон им завидовал, чего не говорил. Взять хотя бы Чимина, который до сих пор его другом являлся, — милое личико с пухлыми губами, стройное фигуристое тело, идеальный рост. Чонгук считал его собственным идеалом красоты и примером для подражания во многих вещах, о чём всегда говорил, но блондин всегда смеялся неловко и отмахивался от друга. А Чон всё ещё хотел быть, как Чимин.
К шестнадцати годам Чонгук был примером того самого одноклассника-изгоя прямиком из школьных американских сериалов: тощий, с ростом под метр восемьдесят, нескладное телосложение, проблемная кожа и очки в круглой оправе. От прежнего характера Чона не осталось ничего, кроме врождённой искренности, в остальном он стал чрезмерно неуверенным и зажатым. А одноклассники и рады добавить почву для новых комплексов нередкими обсуждениями «недоомеги-Чона», который может и не омега вовсе, а бета. Иногда Чонгук думает, что ему действительно было лучше родиться бетой — будь он бетой, за подобный внешний вид ему не сказали бы и слова. Что за дискриминация?..
Родители пытались всячески поддерживать Чонгука, замечая угнетённое состояние сына, однако даже их поддержка мало чем помогала. Чимин приглядывал за непутёвым другом, иногда становился едва ли не курицей-наседкой, лишь бы друг был в хорошем расположении духа. И Чонгук был им искренне благодарен, пытался вернуться в прежнее активное состояние, но как бы он не старался, противный червь сомнений и презрения к себе же в голове не позволяет себя отпустить.
***
За что Чонгук ненавидит свою омежью сущность больше всего, так это за течки… За течки, которые проходят у него абсолютно неправильно, как считает Чонгук. Он помнит первые течки Чимина, которые начались на год раньше, чем у Чона, помнит как тот истекал смазкой, каким сильным становился его запах. Чонгук не раз видел течку у папы. Он видел их состояние, на уроках они тоже проходили эту тему, подросток даже самостоятельно искал информацию в интернете. И что он узнал? Что такие течки, как у него, — признак дисбаланса в организме, гормональные сбои, отсутствие гармонии со своим омегой и многое-многое другое. Чонгук даже нашёл малоизвестную статью, где говорилось, что такие течки означают связь с метеорологическими явлениями, а также связь с высшими силами. Мол, так они дают знаки, что пора бы уже и рожать, иначе истечёт срок «свежести» организма. На такое Чонгук только закатывал глаза. Папа объяснял Чонгуку, что у каждого организм имеет свои особенности, однако Чонгук даже из-за этого небольшого отличия от остальных считал себя неправильным. Ну, а у какого здорового омеги во время течки задница будет абсолютно сухая, без грамма смазки буквально, с минимальным проявлением феромонов, зато с огромным желанием есть и гнездиться. Чонгук обрадовался бы, если б он набирал вес во время течек, может хоть так он перестанет быть «трёхметровой доской», но всё съеденное уходило в никуда, что настроения Чонгуку, конечно же, не делало.***
Пережив очередную неделю обжорства (на самом деле, всего четвёртую течку за всё время) и отсутствия в школе Чонгук собирается, наконец, на уроки. У него первая течка появилась только полгода назад, из-за чего цикл не стабильный (хотя Чонгук сказал бы, что очень не стабилен). По этой причине у парня за шесть месяцев их было уже четыре. Последняя, к слову, слишком сильно вымотала Чона, отчего он через чур раздражительный. Утром он даже рыкнул на отца, который предложил подвезти до школы. После Чонгук, конечно, извинился, но неприятный осадок всё же остался. Вместе с этим испортилось и настроение. Брюнет лишь надеется на вечное солнышко Чимина, который является его главной моральной поддержкой в послетечные дни. Да и в последние года два с половиной тоже. Однако, на подходе к школе Чонгук получает сообщение в какао, что Пак застрял в лифте, из-за чего на первый урок, если не на больше, он точно опоздает. Такой «радости» бедному парню точно уж не хватало! Чон нервно выдохнул и побрёл в школу с куда меньшей уверенностью, тащился едва не в ровню с черепахой. В итоге Чон пришёл буквально за минуту до звонка, а в класс забежал, когда тот прозвенел. Какого же было его удивление, когда на его (меченном, на минуточку!) месте восседает какой-то улыбчивый альфач. Чонгук, и так весь нервный в послетечное состояние, обычно неимоверно ценит личное пространство и ревностно относится к своему. Это место — последнее на втором ряду — Чонгук считает именно своим. Потому что он там уже два года сидит. Один. Без всяких лишних людей, вроде этого… новенького. Брюнет максимально спокойно пытается выглядеть, когда проходит меж рядов. Хорошо, что учителя ещё нет, а то пришлось бы молчать в тряпочку и тесниться с этим недоразумением за одной партой. Крашенные в пепельный блонд волосы красиво отдают блеском на солнце, и не будь Чон так раздражён, может и захотел нарисовать этого засранца, а может и щёлкнуть пару раз. Но сегодня явно не его день, не его. И к кому из этих двоих это относится — непонятно. Альфа поворачивается к подходящему парню лицом и немного удивлённо расширяет свои, и без того огромные, глаза. Чонгук, как настоящий художник и эстет, мысленно поставил новенькому плюсик «за красивые глазки». — Ты сидишь на моём месте. Вышло немного тише и не так недовольно, как Чон планировал, однако это компенсирует уставшее лицо с плотно сжатой челюстью и хмуро изогнутыми бровями. Чонгук прекрасно знает, как заёбанно он выглядит в повседневной жизни, а после течек так и вовсе — как оживший труп, с этими вечными синими кругами под глазами и бледной кожей. Чонгук когда-то пытался пользоваться косметикой, но у него, как оказалось, аллергия, и пользоваться он может только натуральными косметическими продуктами. По большей части это уходовая косметика, вроде масочек или кремов, а вот что до декоративной — ему надо работать как минимум в магазине, где она продаётся и тырить тестеры — больно уж дорогое и редкое явление эта натуральная косметика. — Прости? — на лице блондина появляется неловкое выражение, и его губы расплываются в дрожащую, неуверенную улыбку, — Но тут… два места? — Два, — кивает омега, — и оба мои. — Меня учитель сюда посадил! — громче сказал парень, — К тому же, тут что, написано, что это твоя парта? — Да, — кивает Чон, — написано. Он подходит к парте с левой стороны и проводит рукой по краю парты изнутри. Альфа хмурится и наклоняется. Его глаза удивлённо расширяются — на парте, с внутренней стороны аккуратно выцарапано, а поверх обведено «Чон Чонгук» с приписанной немного корявой «-и» и сердечком после. «Дополнение» к имени дописал Чимин год назад, но Чон не то чтобы был против. Новенький хотел что-то ещё добавить, судя по его лицу, какое-то возражение, но в кабинет вошёл учитель, из-за чего омеге пришлось злобно зыркнуть на новоиспечённого соседа и, отодвинув свободный стул подальше, усесться за парту. День обещал быть интересным…***
Чимин никогда не сомневался в том, что люди способны быть олицетворениями крылатых фраз или что-то в этом роде. Поэтому он мог с уверенностью сказать, что Чонгук сейчас олицетворяет выражение «чернее тучи», несмотря на то, что тот пахнет луговой травкой и сладкими ромашками. Сам брюнет этого определения как «сладкие ромашки» не понимал, но с Паком спорить себе дороже. К тому же, он всё ещё с сомнением относится к собственному запаху, который он, с чувствительным обонянием, едва чует, зато друг различает даже какие-то сладкие ромашки… — Ну сел и сел, что с того? — вздыхает устало Пак, прослушав недовольное бухтение брюнета, которое в своей голове он интерпретирует как «мяу-мяу-мяу», — К тому же он прав, его тогда действительно учитель Хван туда посадил. — Нет, Чим, я даже не этому поражён, — голос Гука становится немного грубым и ломким, будто у того в горле пересохло, — Почему я об этом Тэхёне ни сном, ни духом? — Чон-и, у тебя же течка была, — закатывает глаза блондин, — Ты сам всегда телефон на беззвучный ставишь. — А сегодня-то почему не сказал? — насупился парень. — Забыл… Слушай, что ты вообще до Кима докопался? Ну пусть сидит себе спокойно, вы ж и так, и так не общаетесь. К тому же, он в классе единственный выше тебя! Представь, если б его на первую парту и в середину посадили. — Ц, — Чонгук на сравнение собственного роста лишь глаза закатывает, — Выше меня ещё Субин и Тэён, вообще-то. — Ну так они и так сзади сидят. Слушай, Чонгук, я понимаю, что ты сейчас чувствительный очень, — уже тише говорит Чимин, мягко растирая ладонь друга, — Но он сам-то не такой плохой, слушай. Я за эту неделю успел с Тэхёном немного пообщаться, он правда не такой. Я же не заставляю тебя с ним дружбу водить, просто… будь терпимее, — омега примирительно улыбается другу, глядя на то, как тот смиренно кивает. Что ж, если Чимин не посчитал Тэхёна плохим, может он и правда лучше других одноклассников? Чонгук очень хочет верить, что блондин не любитель школьных сплетен, иначе он посчитает Чимина предателем. За своими переговорами они и не заметили, как среди всей толпы в столовой, ореховые глаза выделяют именно их столик. Взгляд цепляется за спину брюнета, облачённую в широкую белую рубашку…***
Если бы Чонгуку кто-нибудь сказал, что у него проблемы с социумом, он бы ответил, что у этого человека проблемы с головой. А потом дома занимался очередными самокопаниями. Хорошо, что такой человек Чону не нужен — он есть сам у себя, ему хватает, спасибо. Если бы Чонгуку сказали, что за ним следят, он бы посмеялся в лицу говорящему, потому что, ну, кому он может быть нужен? Чимин бы обязательно влепил затрещину, а папа любяще приласкал бы после, пока отец яростно распинался о потерянном поколении. На самом же деле, омега думает, что у него развивается паранойя на фоне каких-то непонятных чувств, потому что Ким Тэхён ему видится везде: на уроках они сидят за одной партой; на перемене тот обязательно несколько раз мелькнёт перед глазами (Чонгуку кажется иногда, что тот просто из одного конца коридора в другой ходит); в столовой тот обязательно сядет за столик перед ними; а после уроков, когда его забирает водитель (Чонгук удивился, когда узнал, что Тэхён — богатенький мальчик), блондин обязательно пробежит мимо омег и кинет «Удачного дня!» Чимин на все эти выходки лишь качает головой с хитрой улыбкой, зато Чону совсем не весело. Альфа будто решил свести его с ума постоянным присутствием. Ко второй неделе Чонгук уже немного привык к вечно раздражающему однокласснику, умудрился даже прятаться от него, если есть возможность. Чимина, казалось, эта ситуация лишь веселит. Он с Кимом общается, будто они друзья, и вечно отчего-то смеётся, пока альфа смущённо прятал взгляд в пол. После этих разговоров Чонгук мог увидеть у себя в рюкзаке или на своей половине парты скромные подарочки, вроде шоколадки или набора цветастых стикеров. Брюнет, может, и не особо разговорчивый с малознакомыми людьми, но мозги у него работают хорошо, поэтому понять, от кого ему достаются эти презенты не составило труда. Спустя месяц Чон уже не так критично относился к однокласснику, иногда они даже переговаривались о чём-то на уроках. Омега теперь не стеснялся попросить ручку, если своя закончилась, или попросить списать конспект. Тэхён золотым мальчиком оказался во всех смыслах — и деньги имеет, и всевозможную канцелярию вместе с конспектами, которые Чонгук писал через раз. Иногда омеге всё ещё кажется пристальный взгляд ореховых глаз, когда Чон отворачивается, но он привык не обращать на это внимание. «Пусть смотрит, раз так нравится» — сказал однажды Чимин, когда Чонгук в очередной раз ныл ему о вездесущем Тэхёне. Ну… пусть смотрит… Ладно.***
Какие дни Чонгук ненавидит так же сильно, как и дни течки, так это дни, когда течка у Чимина. Пусть он и отсутствует всего четыре дня, вместо чоновых семи, но эти дни брюнету кажутся невыносимыми. Потому что именно в отсутствие Чимина выползают все змеиные сплетни и ехидные разговорчики, отчего Чону кажется, что вокруг говорят только о нём. Нет, о нём тоже, конечно, говорят, но в основном одноклассники. Однако, в этот раз все почему-то словно с ума посходили, потому что своё Чонгук услышал уже раз пять. И это он ещё только поднимался на третий этаж к первому уроку. Признаться, ему самому интересно стало, что там нового он о себе узнает. Но когда в разговоре двух омег из параллели он услышал имя Тэхёна, напрягся. В класс он зашёл под редкие межкомпанийские разговоры и прошёл к своей парте. Кима ещё не было, но это и к лучшему, подумал Чонгук. Потому что именно в этот момент к нему подошёл Минсу — главный красавчик класса и омега с невозможно сладким запахом, от которого у Чона скулы сводит. — Привет, Чонгук, — мило улыбнулся тот, — Как дела у тебя? — Неплохо было, пока ты не подошёл. Чего тебе? — брюнет с этой язвой разговаривать намерен не был, что и демонстрировал. Впрочем, на омегу это плохо подействовало — тот лишь глаза закатил, да щёлкнул языком. — И как Тэхён с тобой сидит только? — со вздохом тянет Минсу, — Я удивлён, как он не свалил от тебя ещё. Ты что, запугал его что ли? А то на тебя глядя только это подумать и можно. — Минсу, — выдыхает Гук, — послушай, Мне этот твой Тэхён и вовсе не сдался. Пусть сидит, пока не мешается, я его не трогаю — он меня тоже. Если ты к нему в койку хочешь, только меня в это всё не впутывай, сами разберётесь. — Что? — прикрикнул омега возмущённо, — Да как ты… как у тебя язык повернулся?! — Боже, Хван, все и так знают, что ты со всеми перетрахаться успел, — закатил глаза Чонгук, — Мне от этого ни горячо ни холодно. Я тебя прошу только меня в вашу Санта-Барбару не впутывать, мне и так нормально живётся. — Что за Санта-Барбара? — раздался внезапно голос из-за спины Минсу. Тот аж глаза вылупил, будто его с поличным поймали на чём-то незаконном. Он быстро сменил выражение лица на мягкое и кокетливое и развернулся к Киму. — Привет, Тэхён, — протянул он, — А мы тут с Чонгуком… дорамы обсуждаем. Брюнет не смог сдержать смешка. Он опёрся локтями о парту и положил подбородок на скрещенные в замок пальцы. С важным видом покивал несколько раз и полез в рюкзак на учебником. Тэхён смерил омег непонятливым взглядом и сел за своё место. Минсу тут же подошёл к нему. — Тэхён, я слышал ты фанат Марвел, да? — омега заискивающе заглянул ему в лицо, — Там в кинотеатре фильм вышел про Джокера. Давай сходим? — С тобой? — альфа приподнял брови и вопросительно посмотрел на одноклассника, стараясь не засмеяться. — Ну… — Минсу явно растерялся от этого вопроса, — Если хочешь мы могли бы позвать ещё кого-нибудь. Лиёна, например, Субина тоже можем. — Мм, а если я Чонгука позову? На этих словах даже названный поднял глаза на Кима, глядя на него ошалело и зло. Этого ему ещё не хватало… — Зачем? — слишком резко ответил Хван, — Ну, эм… если Чонгук хочет, то… — Нет, Чонгук не хочет, — сухо отрезал брюнет, — И Джокер, к слову, ДС, а не Марвел. Поставленный в неловкое положение смущённый Минсу буквально метал взглядом молнии в ухмыляющегося Чона. Несколько раз раз выдохнув, явно попытавшись что-то ответить, он наигранно улыбнулся и жёсткой походкой ушёл к друзьям. После этого Тэхён позволил себе прыснуть от смеха и повернуться к соседу по парте. — Шаришь за вселенные? — с лёгкой улыбкой сказал он. — Представь себе, — сжато ответил омега и вернулся к учебнику. Учитель Пак всегда был дотошен к домашнему заданию, особенно, когда оно задано устно. Сраное ОБЖ. Как же Чонгук его ненавидел…***
В столовой людей сегодня слишком много, как кажется Гуку. Он искренне рад, что берёт обычно еду из дома, иначе в очереди его тупо задавили бы. Занимает свой стол он обычно едва ли не со звонком, поэтому его место всегда свободно. Оно, кстати, неплохое. Подальше от толпы, зато ближе к окну, из которого видно действительно красивый пейзаж, особенно весной. В скетчбуке у омеги даже имеется пара черновиков оконного вида. Чимин заценил, к слову. Брюнет за собственными мыслями не заметил тени возле стола, поэтому, когда раздался знакомый голос, он подавился: — Привет, не против, я подсяду? Тэхёну явно стало неловко после того, как омега закашлялся. Чон поднял слезящиеся глаза на одноклассника и вздёрнул бровь: — Зачем? — хрипнул он и прочистил горло. — Что «зачем»? — нахмурился блондин. — Сидеть тебе здесь. Зачем? — Ну… Чимина сегодня нет, а ты обычно только с ним общаешься. Я подумал, тебе могло бы быть… одиноко? — Тэхён свёл брови домиком и сел рядом. Зачем тогда спрашивал, если и не требовал разрешения? Чонгук огромными глазами посмотрел на наглого, как ему показалось, альфу и хмыкнул недовольно. — Ну да, одиноко, как же, — фыркнул брюнет, захватив палочками соломку красного перца, — Слушай, тебе друзей мало? За тобой хоть весь наш класс бегать готов, хоть школа, я сам видел, как из параллели к нам зачастили. Не знаю, чем ты их так очаровал, но мне такого внимания не нужно. И так хватает. — Вот именно, что они бегать готовы, — как-то грустно ответил Тэхён, — Слушай, я с тобой давно уже хотел подружиться, но ты всегда от меня бегаешь. — У меня есть Чимин, — говорит Чон, — У меня есть друг. Больше мне не надо. — Почему? — насупился Ким, — Это из-за разговоров? Слушай, я не знаю, что ты там делал или не делал, но я такие сплетни не слушаю. Я верю своим глазам, и ты точно не соответствуешь всем этим слухам. — Надо же, — кивает сокрушённо брюнет, — И чему же я соответствую? — Чонгук, давай ты хотя бы не будешь меня игнорировать. Ты… правда мне интересен. Я слышал вас с Чимином, я видел, каким ты можешь быть с ним. И я хочу, чтобы ты мог быть таким и со мной тоже. Пожалуйста. Чонгук неосознанно сравнивает Кима с брошенным щенком, который таким вселенски грустным взглядом смотрит на людей, проходящих мимо. Таким взглядом на него смотрел Бам, когда омега забрал его домой из приюта. И Тэхён, глядя на омегу своими огромными карими глазами, сам того не осознавая, разрушает его изнутри. — Ладно. Если так уж хочешь…***
С того дня Тэхён как-то незаметно втиснулся в их дуэт, преобразовав его в трио. Разговоров от этого не уменьшилось, наоборот, все стали ещё больше обсуждать, чем же могла такая неприметная двоица привлечь самого Ким Тэхёна. Чонгук, кстати, так и не понял, что за ажиотаж вокруг его нового друга, но вопросов не задаёт, видя, как Тэхёну самому это внимание неприятно. К Чону стали терпимее относиться, надеясь, видимо, пробраться в их «братский союз». Каждый из троицы на это лишь глаза закатывает. С альфой, на самом деле, у брюнета оказалось много общего: оба любили Марвел и задротить в игры, любили одинаковую еду, даже музыкальный вкус у них был похож. Чонгуку в этом случае легче — он меломан, зато Ким добавил в свой плейлист с десяток новых песен. С Тэхёном можно было о многом поговорить и посмеяться, как и с Чимином раньше. Сейчас Чонгук даже немного жалел, что отталкивал одноклассника, ведь сейчас им придётся многое наверстать. Тэхён не противился, когда омега предложил нарисовать его. В итоге, вместо портрета вышел безликий силуэт, однако с ярко выраженными деталями вроде волос и одежды. Однако альфа смотрел на собственный портрет, будто он — восьмое чудо света. Омеге тогда показалось, что его глаза засияли восхищением и чем-то невероятно тёплым, отчего Чон залился румянцем. После этого наброски и полноценные портреты Тэхёна стали перевешивать число всех других рисунков в скетчбуке. Брюнету были лестны отзывы Кима о своём творчестве, а тот только смущал сильнее, заваливая омегу комплиментами. Чимин про себя смеялся с этих нелепых подростков.***
— Чимин! Названный со стоном корчит лицо и отдаляет телефон от уха. Часы на стене показывают половину двенадцатого ночи, что заставляет блондина напрячься: Чонгук никогда не звонил позже десяти, знает, что Пак соблюдает режим. — Чонгук? Что случилось? — голос блондина звучал хрипло после сна, но сохраняет тревожные нотки. — Я… чёрт, Чим, это конец, — омега на том конце начинает хныкать, а потом вздыхает, — Я… влюбился походу… — Чего-чего? Чё-чё-чё? — Чимин резко садится, из-за чего в глазах темнеет, но смысл сказанного не меняется. Чонгук в трубке молчит, — Серьёзно что ли? — Представь себе! — недовольно рычит брюнет и потом говорит тише, — Я сам сначала не догадывался даже, но папа начал говорить, что я начал как-то меняться, и отец заметил тоже. Я не придавал этому значения, ну, неделю назад ещё… А вчера… — Ну? Что «вчера»? — торопит друга Чимин. — Мне Тэхён предложил фотосессию. Типа, чтоб я его фотографировал, он же видел, я умею. И мне, ну… так хорошо стало от этого, — просипел под конец Чонгук, — Я домой пришёл тогда на эмоциях весь. Ну, знаешь, как в дорамах этих всех… И я… правда влюбился в него. — В Тэхёна? — коротко смеётся Пак, — Которого ты почти месяц игнорил? А потом только дружил, потому что «Чимин, какая любовь, нахер она мне сдалась»? — Да понял я, понял, — бурчит недовольно брюнет и переводит взгляд в окно, — Но я… Блять, я на полном серьёзе влюбился в друга? Какой бред, Господи… — Я удивлён, на самом деле, — хмыкает блондин, — Я-то думал, ты сначала несколько месяцев или лет даже понимать этого не будешь, потом начнётся долгая стадия отрицания и только, спустя недели мучений и нытья в дружеское плечо ты соизволил бы признаться в этом себе. — Боже, Чим, я не тупая омежка из второсортных дорам. У меня мозги есть в конце концов и ты… и родители, которые походу пронюхали что-то и весь день на меня пялятся с улыбочками. — И что будешь делать? — Ты о чём? — голос Чонгука звучит неуверенно. — Признаешься Тэхёну? Не думаю, что он тебя обидит. — Что? Боже, нет, ни за что! — брюнет смеётся, — Смысл? Чтобы он сказал что-то вроде «прости, мы просто друзья»? Я не хочу рушить то, что между нами. Я бы и признался, может, если бы Тэхён оказывал мне какие-то… знаки внимания, не знаю? Но он правда ведёт себя просто как друг. К тому же, ты серьёзно думаешь, что я могу его привлечь? — в голосе друга Пак слышит странную безнадёгу, поэтому стремится его подбодрить: — Чон-и, что ты несёшь? Ты прекрасный омега, и ты это сам знаешь! Слушай, Тэхён не наше школьное стадо, он на это внимание не обращает. Ну не пахнешь ты, и что с того? — Чимин игнорирует недовольное «пахну, вообще-то» на той стороне и продолжает тираду, — Да, ростом ты тоже выше среднего, но представть, как целоваться удобно, а? — Чимин! — глухо визжит омега в подушку, — Что за бред? Какой целовать?! — Такой вот! — отрезает Пак, — Чон-и, ты же сам знаешь, какой ты прекрасный. И Тэхён это тоже видит, иначе он бы не подошёл к тебе тогда в столовой и не дружил бы с нами сейчас. Ты ведь можешь быть смелым, так давай, продемонстрируй свою смелость там, где это нужно! Под конец этой воодушевляющей речи у Чимина закончилось дыхание, и он закашлялся. Чонгук на том конце кратко посмеялся и, кинув тихо «спокойной ночи, Чим», отключился. Блондин упал на мягкую подушку и перевёл взгляд на часы. Двенадцать ночи. Чимин недовольно щёлкнул языком и повернулся на бок. Чёртов Чон Чонгук, он же теперь до утра уснуть не сможет…***
Весна всегда хороша своими видами, особенно в солнечную погоду. Именно за это Чонгук её и любит. Зато Тэхён, который сам ему эту фотосессию предложил, явно его мнения не разделяет. — Чонгук-а, я замёрз, — хнычет тот, пока омега подбирает ракурс. Чёрные глаза хмуро наблюдают за альфой через объектив камеры, чего блондин не видит, но чувствует недовольный взор, отчего немного успокаивается. — Ты сам предложил пойти в этот парк, Тэхён, — закатывает глаза Чонгук, — Теперь давай, позируй, пока я вдохновение ловлю. — А если б у тебя не было вдохновения? — склонил голову Ким. — Тогда я бы щёлкнул тебя пару раз, и мы пошли бы домой. — Что ж… — Ким задумчиво потёр подбородок, — Если мы задержимся ради твоего вдохновения, то так уж и быть, — блондин смиренно кладёт руку на сердце и склоняет голову, и выглядит это до того по-ребячески, что Чонгук не сдерживает смешка. — Давай, актёр, позируй. Время за делом прошло действительно быстро, отчего Чонгуку стало немного тоскливо. Он привык к Тэхёну за два месяца их дружбы, а с осознанием собственных чувств возникло желание находиться рядом намного чаще и ближе, чем положено друзьям. Когда они идут на выход из парка, Чонгук уходит в свои мысли, из-за чего спотыкается о собственные ноги. Он бы и упал, если бы не Тэхён, едва успевший схватить парня за плечи. — Цел? — альфа цепким взглядом осматривает Чона, пока тот старается прийти в себя. — Д- да, спасибо, — брюнет неловко улыбается и сам бегло осматривает себя. Альфа какое-то время смотрит на него, а потом предлагает зайти в кафе. — Куда? — Гук глупо хлопает ресницами. — Когда мы шли в парк я заметил одно. Оно выглядело неплохо, я подумал, почему бы нам не зайти туда потом? — Тэхён жмёт плечами и выглядит максимально непринуждённо, пока Чонгук пытается не выглядеть напуганным зверьком. — Почему нет? К тому же, ты говорил, что замёрз, отогреемся заодно, — Чонгук робко улыбается и идёт к выходу из парка, пока альфа замер позади, — Всё хорошо? — Мгм, пошли, — Тэхён увереннее идёт вперёд, и берёт брюнета за руку, ведя в нужную сторону. В это время чьё-то сердце застучало в два раза быстрее…***
Чимин никогда бы не мог подумать, что станет свахой для двух своих друзей. Однако это случилось. И нет, это не мило и не весело, романтикой тут и не пахло, а Чимин просто задолбался слушать нытьё этих двоих. «Чимин, ты знаешь, какие у него пальцы красивые, боже мой… Иногда мне кажется, что мне нужен отдельный скетчбук для рисования Тэхёна…» «Чимин, я предлагал Чонгуку сходить на ту комедию, но он отказался! Ты же говорил, что он любит такое!..» «Никогда бы не подумал, что буду ревновать кого-то, но блять! Этот Минсу меня конкретно уже заёбывает!» «Иногда мне кажется, что Гук во мне даже потенциального альфу не видит… Нет, я действительно так безнадёжен?» И подобных разговоров Пак за две недели наслушался столько, что можно целую книгу издавать с названием «страдания двух идиотов». Нет, Чимин своих друзей правда любит, однако искренне поражается их несообразительности. Пару дней назад Чонгук поделился своим обедом с Тэхёном, хотя с Паком он не делился никогда, (хотя дружат они уже четыре года!) о чём он и сообщил. Брюнет на это покраснел, будто пачку острого рамёна в один заход съел, а Тэхён на это лишь посмеялся и сказал «видимо наш Чонгук-и любит меня больше». Как же чертовски сильно он был прав! И как по-идиотски слеп, раз не замечает таких милых ухаживаний Чонгука. Нет, у омеги тоже проблемы с пониманием намёков имеются, но Чимин всё ещё пытается оправдывать его неверие (и перестаёт это делать спустя несколько дней наблюдений за этими двумя). «Господи, какие же они нелепые!» — думает Чимин, когда Тэхён заступился за Чонгука во время очередных подколов от «сильной» части класса, а тот поблагодарил его, назвав «хорошим другом». «Господи, какие же они сладкие!» — думает Чимин, когда поворачивается на спящую друг на друге парочку, пока они классом едут на экскурсию в музей. Тэхён музеи, к слову, не любит, однако стоило Чонгуку сказать «я давно туда хотел», как его деньги тут же полетели в бюджет на поездку. И всё же он этих придурков любит, поэтому сердечно пытается им помочь (спойлер: выходит у него не очень).***
День не предвещал ничего хорошего с самого утра: сначала Чонгук проспал, потому что будильник не прозвенел, а телефон оказался разряженным; потом парень обжёгся кофе и пролил часть на новую футболку (не было б так грустно, если б эту футболку ему не выбрал Тэхён); и в завершение он опоздал на урок к учителю Паку, из-за чего при входе в кабинет его остановили и заставили пересказывать домашний параграф. К слову, его Чонгук не читал. Как итог: испорченное настроение и двойка за д/з (Чонгук ненавидит ОБЖ ещё больше). Да и Тэхён сегодня какой-то загруженный. Когда омега сел на место, тот шёпотом поздоровался и снова ушёл в себя. Чонгук думает, что день не задался не только у него. После урока они привычной троицей пошли на следующий урок, а Тэхён всё ещё был каким-то вялым. Его пытались подбодрить и Чимин, и Чонгук, но он лишь отмахивался и говорил, что просто устал. Чонгук поджимал губы, стараясь не обижаться на ненамеренную грубость, а Чимин присматривался внимательнее, пытаясь понять, что случилось. Выяснилось всё во время обеда. — К нам папа приезжает, — внезапно тараторит альфа, когда они только уселись за стол. Омеги понятливо кивают — знают про развод и неприязненные отношения родителей Кима. Чонгук думает, не слишком ли будет взять парня за руку в знак поддержки, но Чимин его опережает. — Просто так приехал? — спрашивает он, немного сжимая пальцы друга. — Пф, нет конечно. У него съёмки в Сеуле будут, он решил заодно и семью навестить. Тоже мне, навещатор… — Если не хочешь, не обязательно же с ним общаться, — хмурится Чонгук, — Мы могли бы сходить куда-нибудь или просто погулять. — Я хочу, правда, — альфа хмурит густые брови и смотрит омеге прямо в глаза, — Но если уйду, отец опять пилить начнёт. Это блять шаг влево, шаг вправо — расстрел, не иначе. Видите ли, отец хочет показать, что воспитывает нормального сына, а не ветренную малолетку. На это хмурится уже Чонгук, не понимая, как можно такое про собственного сына говорить. Его всегда растили в гармоничной обстановке, без ссор и криков, поэтому он искренне сочувствовал Тэхёну и радовался, что тот сумел сохранить мягкость и искренность в характере. — Вообще без вариантов? — вздыхает Чимин, отпуская, наконец, руку альфы. Чонгуку показалось, что стало легче дышать. — Вообще… — Тэхён, — обращает на себя внимание брюнет, — Если что напиши, мы тебя вызволим, как принцессу из башни. — Сам ты принцесса! — воскликнул Ким и кинул в омегу ломтик огурца, который попал ему точно в рот. «Вроде пронесло» — думает Чимин, наблюдая за повеселевшими друзьями, зная, как их настроение зависит друг от друга. Или нет…***
В итоге друзья решили созвониться вечером, о чём и договорились после перемены. И день, казалось, должен закончиться на хорошей ноте, однако его испортил взявшийся из ниоткуда Минсу. Который Хван. Который липнет к Тэхёну едва ли ни с первого дня его перевода в эту школу, чёрт возьми. И именно это злило и настораживало Чонгука больше всего. Да, Тэхён, может, и игнорировал его на протяжении нескольких месяцев, но кто знает, что произойдёт через неделю? Через день? Час?.. Чонгук так неудачно был сегодня дежурным, из-за чего после уроков должен убраться в классе. Не то чтобы там работы на целую бригаду, но омега лучше потратил бы это время на Чимина и Тэхёна, а не на мытьё доски и выравнивание парт. Омега уже шёл менять воду в ведре, чтобы потом смыться домой, когда услышал голоса из подсобки. Она находится рядом с туалетами, поэтому не заметить открытую дверь и голоса невозможно. Невозможно было не понять, что один из голосов Чон слышит слишком часто… Чонгук обычно таким не занимается и в чужие дела не лезет, однако понять, что же там делал Тэхён очень хотелось. Он только хотел позвать Кима, чтобы спросить об этом, когда услышал другой голос. — …маю, я иногда назойливый или вредный, но я просто не хочу тобой делиться, Тэхён, — Минсу явно что-то говорил до этого, но Чонук не успел услышать начало, — Ты мне правда нравишься. Я бы сказал… что я даже люблю тебя, Тэхён. И я не хочу тебя никому отдавать. — Минсу, ты сейчас правду говоришь? Или это очередная попытка… — Да забудь ты об этом Чонгуке! — от этой интонации сам Чон вздрогнул, а по коже неприятный прошёл холодок, — У тебя же есть я, Тэхён! Да даже Чимин был бы намного лучше этой палки! — А вот сейчас замолчи, Минсу, — альфа был явно зол, это слышно было по рычащему голосу и усилившимся феромонам. Однако, Чонгук, неосознанно сделав вдох, не почувствовал угрозы, как должен был, а всего лишь насытился такими родными сухими травами, — Я тебе не один раз говорил не лезть к нему. Но ты меня ни разу не слушал. Да ты и мизинца его не стоишь, слышишь? Я не знаю, почему ваши стадные мозги такие испорченные, но Чонгук и доли того, что о нём вы говорите, не заслуживает. Он заслуживает не оскорблений за спиной, а комплиментов. Он заслуживает не вечных упрёков, что он «не такой, как все», а признаний в любви. И я готов признаваться ему в этом хоть каждую минуту, потому что я его действительно люблю, а не пытаюсь найти член получше. Так что, если ты не прекратишь свои приставания, то говорить будешь уже не со мной в подсобке, а с директором при родителях. Поверь, я найду, что им высказать. Чонгук еле успел спрятаться в туалете и сделать видимость работы, пока Тэхён пытался отцепить от себя Минсу, который схватился за него будто клешнями. Промывая ведро последний раз, он прокручивал в голове слова Тэхёна. «Я его действительно люблю»… Тэхён сказал это, чтобы отвадить Минсу? Да бред же, он так искренне это говорил… Щёки омеги зарумянились, а губы плотно сжались в попытке не улыбнуться. Если это действительно так, то, получается, у Чонгука есть шанс? Шанс на ту самую взаимность, о которой он мечтает уже, казалось, бесконечность… Когда омега возвращается в кабинет, так его ждёт Тэхён. Чонгук удивлённо поднимает брови, не ожидая встретить его сейчас, и ставит ведро возле доски. — Тэхён? Ты разве не домой ушёл? — Я- нет, я решил подождать тебя, — Ким заламывает пальцы, — Проводить хотел. — А, ну, я сейчас закончу. Брюнет быстро поправил кривые парты, открыл окна на проветривание и когда повернулся, чтоб пойти взять рюкзак, столкнулся лицом к лицу с Тэхёном, который этот рюкзак и держал. — Пошли? — Д- да, пошли, конечно… Тишина между ними была, на удивление, непривычная. Казалось, именно сейчас от них исходит аура влюблённых школьников, которые не знают, как не выдать себя. На подходе к дому Гука, альфа шёл уже едва не впритык к парню, и Чонгуку казалось, что он чувствует тепло чужого тела. Он только хотел попрощаться, когда Тэхён остановил его, взяв за руку. — Тэхён? — Я хотел тебе кое-что сказать… Ты только дослушай до конца, пожалуйста, а потом уже делай с этим, что хочешь, — Ким поднял голову к небу и тяжело выдохнул, готовясь, — Ты… Ты мне нравишься, Чонгук. Очень. И не как друг или человек, нет, ну, как человек ты мне тоже нравишься, да и как друг тоже, но как омега ты мне тоже нравишься. Правда. Я обратил на тебя внимание ещё в первый день, ну, ты знаешь, — альфа неловко хохотнул, — Но заинтересовал ты меня позже, когда я услышал, что о тебе говорят. Я как-то сразу не поверил им, потому что ну ты не вяжешься с образом грубияна, который никого кроме себя не уважает. Да и, если честно, мне показалось это всё нелепостью, потому что я сам не понимаю, как так можно вычеркнуть человека из-за какой-то его особенности. И я наблюдал за вами. Долго. А потом решил подружиться, ну, или чтоб ты на меня внимание обратил хотя бы, но ты даже подарки не принимал. Не вини себя, Чонгук, я понимаю, тебе трудно было довериться и всё такое… Но всё же я был счастлив, когда мы начали общаться. Я не знаю, когда мои чувства появились точно, но… я уверен, что это именно оно, Чонгук. Потому что ты для меня стал внезапно особенным и самым значимым. Мне очень хочется, чтобы ты был счастливым и, если позволишь, я бы очень хотел, чтобы счастливым тебя делал я… Когда Тэхён закончил, ему было страшно смотреть на Чонгука. Не хотелось бы видеть на полюбившемся, вечно усталом лице, непонимание и неприятие. Поэтому когда его руку неуверенно сжали чужие пальцы, а в поле зрения появились чужие ноги, он удивлённо поднял голову. — Ты сказал… что хотел бы сделать меня счастливым? — неуверенно начал Чонгук. Он говорил намного тише обычного, боясь, что голос подведёт. Дождавшись согласного кивка, брюнет легко улыбнулся и сжал руку альфы сильнее, — Тогда сделай, потому что… ты мне тоже нравишься.***
Десять лет спустя
Привыкать к хорошему легко, а отвыкать намного тяжелее. Особенно когда отпуск кончается слишком быстро, и съёмки начинаются по новой. Поэтому когда Тэхён вместо тёплого тела на груди почувствовал пустоту, а вторая половина кровати уже остыла, он нахмурился. Бегло глянув на часы, он понял, что до будильника ещё час. Тэхён недовольно что-то буркнул в подушку, ещё хранящую тонкий шлейф лёгкого ромашкового запаха, и отправился на поиски мужа. Чонгук нашёлся в гостиной с фруктовой тарелкой и ноутбуком. Видя напряжённое лицо Тэхён понял, что омега занят работой, поскольку таким сосредоточенным он выглядит только во время редактуры фото. Ким нарочито громко вздохнул, отчего Чонгук вздрогнул и обратил на него внимание. — Тэ? — омега глянул на время, — Ты чего так рано? Тебе на работу через час вставать, у тебя съёмки. — А ты не спишь почему? — альфа залез на диван с ногами и притянул мужа к себе. Тело приятно ощущалось в руках, — Тебе сейчас вообще перенапрягаться нельзя, а ты что? — Боже, Тэ, я всего лишь беременный, а не больной, — недовольно бурчит Гук, уткнувшись носом мужу в шею. — Я всиво лис белеменный, — пискляво передразнил омегу Ким, за что получил лёгкую затрещину, — Нельзя это сделать позже? Обязательно лишать меня твоей мягкой тушки под боком, м? — У меня дедлайн горит, — хнычет брюнет. — Ой, да шли их в задницу, родной! — говорит Тэхён, перемещая руки с талии омеги на выпуклый живот. — Мне ещё тебя снимать сегодня, не бурчи, — Чонгук клюёт мужа в губы, однако уйти ему не дают. Тэхён перетягивает омегу к себе на колени и садит боком, утыкаясь носом в висок. С годами запах у Чона сильнее стал совсем чуть-чуть, и в обычной жизни его едва можно почувствовать. Однако во время течек омега благоухает самым настоящим ромашковым полем, отчего спальня в эти дни пахнет цветами — «будто кто-то освежителем воздуха напшикал» пошутил однажды Чимин, за что был удостоен двух недовольных взглядов. Омега в руках расслабляется и с лёгкой улыбкой поглаживает руку альфы, ту, на безымяном пальце которой тонкое золотое кольцо. У Чонгука такое же. Он поднимает голову и тянется к любимым губам, и его поцелуй с радостью принимают. Тэхён немного прикусывает нижнюю губу Чонгука, потом зализывая. Поцелуй больше ленивый, чем страстный, зато какой сладкий, и не понятно, из-за бальзами на губах обоих или из-за сладости самих губ. Чонгук немного приподнимается, оплетает руками шею Кима и углубляет поцелуй, проникая в чужой рот языком. Руки на талии сжимаются сильнее, но всё так же осторожно, чтобы не навредить. Омега тихо стонет в губы, когда Тэхён игриво прикусывает его язык. Он толкает мужа на спинку дивана, почти полностью ложасть на тело под собой, и продолжает сминать чужие губы. Поцелуй постепенно переходит из игривого в такой же нежный и ленивый, как в начале, и заканчивается тихими чмоками, переходящими от губ на всё лицо. Чонгук довольно улыбается, когда Тэхён утыкается носом в метку на шее, и мягко перебирает кудрявые волосы на затылке, которые всё такие же мягкие, несмотря на множественные перекрашивания. Тэхён на такой жест довольно улыбается и последний раз чмокает мужа в губы и в нос, прежде чем пойти в душ. — Не сиди долго, — шепчет в губы, легко перебирая пальцами чёрные локоны волос, — У нас ещё целый день работы впереди. Когда Тэхён уходит, брюнет плюхается на бок с глупой улыбкой и бережно поглаживает низ живота. Когда в то место толкается маленькая пяточка, улыбка на лице омеги становится ещё шире. Вместо предстоящего дня в фотостудии Чонгук думает лишь о том, как они придут домой, закажут еды, а потом вместе примут ванну, после которой Тэхён обязательно обернёт омегу в махровый халат и донесёт до спальни, где сделает массаж ног, ведь его любимый муж целый день стоял на ногах. Его вовсе не смущало бы, что он устал не меньше. Потом они лягут под одеяло и после тихих разговоров уснут. Да, всё именно так и будет.
