Носки с Луффи

      Тэхён радостно перечитывает отправленное старостой группы сообщение в общий чат. Последнюю пару на сегодня отменили, а значит можно вприпрыжку побежать в общежитие, чтобы слиться в одно единое с ожидающей своего хозяина кроваткой, которая ещё утром молча звала его обратно в свои тёплые объятия из мягкой хлопковой простыни, что мама заботливо отправила ему из Тэгу.       Тэхён не особо любит учиться. Но и не учиться он также не любит, потому что поступал в универ не ради того, чтобы тратить студенческие годы на вечеринки или безделье, в которые многие местные студенты не успели наиграться в школьное время. Одним из таких знакомых студентов был его сосед по комнате в общежитии, коим он стал не по доброй воле самого парня. Впрочем, Чонгук в свою очередь совсем не разделял неприязнь Тэхёна к себе. Оно и понятно. Потому что голова у этого идиота забита совсем другим. И это отнюдь не вечеринки.       — Ксо, сэмпай такой кавайный, что я готов нарисовать его чибика и держать в кармашке, — слышит Тэхён голос Чонгука за приоткрытой дверью в их комнату и уже на входе тяжело вздыхает.       Он никогда не питал таких сильных негативных чувств к людям. Тэхён на самом деле нормальный парень. Добрый, общительный, благородный. Но вот незадача. Чонгук не просто вызывает его затаившихся демонов наружу, приглашая к себе в гости. Этот парень сам создаёт их в Тэхёне. И если в первый день их знакомства Тэхён мог увидеть в Чонгуке потенциального друга, с кем они могли бы играть в видеоигры по вечерам и ходить на спортивные матчи по выходным, то эта иллюзия рассеялась уже через несколько часов после его заселения.       В тот день Чонгук разложил на своей полке фигурки персонажей из аниме и многочисленные сборники манги. И Тэхён, зная о первокурснике только имя и факультет, на который тот поступил, возненавидел его всем сердцем. Тэхён понимает, что эта ненависть не конкретно к Чонгуку, а к его увлечению, однако вот оно, за компьютерным столом сидит физическое воплощение и ясное чересчур симпатичное лицо всех мерзких чувств, которые Тэхён когда-либо мог бы испытывать к кому-либо.       Не здороваясь, Тэхён с хмурым выражением лица, словно не у него только что отменились скучные пары, проходит внутрь маленькой комнаты и молча бросает рюкзак на свою кровать.       — Привет, — обращается к нему Чимин, друг его соседа. Не такой ярый отаку, однако Тэхён имеет принцип не общаться с друзьями врагов.       А Чонгук именно таковым ему и является, ведь Тэхён не знает других способов, которыми можно было бы дать этому парню понять, как он презирает аниме и эти его японские словечки. В какой-то момент ему даже стало сложно понять, презирал ли он Японию всегда или стал это делать благодаря навязчивости своего соседа, который за полгода умудрился так сильно вынести ему мозг, что Тэхёну иногда снятся нарисованные сюжеты.       — Привет, сонбэ. Ты рано, — улыбается ему Чонгук, будто не подозревает о том, что к нему тут ощущают.       — Отменили последнюю пару, — безразлично бурчит в ответ тот, не поднимая головы от своих ботинок, которые снимает, сидя на кровати. Надо бы вежливо попросить этих ушлёпков покинуть комнату, чтобы он выспался с надеждой на то, что ему вообще ничего не будет сниться, чтобы не тревожить уставший мозг. — Буду спать, — коротко произносит Тэхён и чуть поднимает глаза исподлобья, чтобы посмотреть на их реакцию.       Судя по тому, что эти двое продолжают о чём-то перешёптываться, реагируют совсем не так, как Тэхён хотел бы. Ему слишком лень, чтобы прислушиваться к тому, о чём они сплетничают, и он всё-таки собирается рискнуть. Ложась в джинсах и футболке под одеяло, Тэхён укутывается по голову в нём, чтобы скрыться от яркого солнца, садившегося за горизонт, и пытается чуть успокоить свою злость, которая, как ему начинает казаться, стала частью его тела, как третья рука, например.       Но двурукий человек никогда не привыкнет к лишнему отростку у себя из груди, а Тэхён — к чувству ненависти к тому, кто продолжает ему наивно улыбаться и интересоваться его делами. Совесть или, может, какой-нибудь отбившийся от стада демон не позволяют ему быть плохим по отношению к Чонгуку.       И всё идёт вполне хорошо. Чонгук с Чимином не шумят, Тэхён медленно проваливается в сон, который поможет ему забыть все эти мерзкие «ня, кавай», но потом он слышит очень громкое: «Шинэ!». Сначала ему кажется, что у него опять блядские галлюцинации перед сном, но нет. Эти придурки на полном серьёзе решили посмотреть аниме в присутствии Тэхёна, пытающегося заснуть. Он слышит звуки того, как персонажи о чём-то болтают между собой на дурацком японском и, кажется, дерутся в процессе.       Тэхёну похуй, чем там они занимаются. Ему важно узнать, с какого такого хера Чонгук решил, что он их не услышит. Получить ответ на свой мысленный вопрос можно было бы, конечно, более мирным способом, но его сосед только что объявил ему войну.       — Чонгук, какого хуя, твою мать?! — кричит на него Тэхён, злобно стягивая с себя одеяло, что наполовину сползает с кровати. — Я тут, блять, спать пытаюсь. Вы совсем охуели?       — Мы быстренько просто этот момент посмотрим. Тут такой эндинг кирейный… — пытается оправдаться Чонгук, смотря на Тэхёна широко раскрытыми и чуть испуганными глазами, ведь впервые видит злость старшего в такой экспрессии.       — Мне насрать, что там у вас и какое! — возмущается Тэхён, не сумев толком понять причину. Да и он сомневается в том, что она имеет хоть какой-то адекватный резон. — Чимин, убирайся отсюда, — поворачивает он голову ко второму парню, вжавшемуся головой в плечи от ещё большего страха, и смотрит удивлённым взглядом на Чонгука, что не убирает дрожавших глаз со своего соседа. Если он сейчас расплачется, Тэхён опять будет плохим, а он не любит быть таковым.       Но аниме он не любит больше, поэтому подходит к ноутбуку Чонгука и звучно хлопает его крышку, закрывая, чтобы заглушить непрекращающийся трёп ублюдских персонажей. Тэхён хотел бы повторить свои слова и для Чонгука, добавив сладкозвучное «навсегда», однако он является его соседом. А этот парень выглядит как настоящая крыса, которая обязательно настучит на него коменданту за то, что его хотели выгнать из его же комнаты. Вон даже зубки торчат из-под трясущейся верхней губы.       Чимин, пребывая всё в таком же ахуе, медленно встаёт на ноги и, шаркая ими по полу, плетётся к двери, пока Чонгук кусает этими своими верхними зубами грызуна нижнюю губу, явно испытывая обиду.       Сделав несколько коротких вдохов, Тэхён расслабляет кулаки, которые, конечно же, не собирался использовать. Он даже не понял, когда их сжал. Однако это не объяснение его агрессии. Тэхён определённо расстроил первокурсника, который сидит перед ним на своей кровати с опущенной вниз головой, словно провинившийся перед родителями школьник, и ждёт, когда его отругают по полной. В угол там поставят, а то и отшлёпают.       Шлёпать Чонгука Тэхён, само собой, не собирается, потому что это звучит и не как наказание вовсе. Поэтому просто забивает хуй и на совесть, и на обиженного парнишку, и выходит из комнаты. Поступок тупейший, что Тэхёну становится интересно, как с его нешибко умным мозгом он вообще умудрился закончить школу и два года отучиться в хорошем университете. Но он даже думать об этом не хочет, потому что должен сосредоточить все мысли на том, что Чонгук это заслужил.       Как быть с вполне взрослым парнем, который смотрит японские мультики, если ему за шесть месяцев совместного проживания каждый раз напоминают о том, что алё, чувак, что лежит в соседней кроватке, ненавидит твоё увлечение, поаккуратнее, окей?       Жаловаться коменданту Тэхён, разумеется, не пошёл, потому что он не крыса и даже не кролик, как некоторые, поэтому тупо возвращается к себе в комнату через полчаса, глубоко, прям очень глубоко, в душе надеясь на то, что Чонгук собрал вещи и покинул это крыло общежития. Лишь такое истечение событий смогло бы успокоить Тэхёна. Но он вновь был наивен в своих мечтах и, стало быть, стоит набить что ли себе татуировку, гласящую что «dreams do not come true».       Объект его ярости не просто продолжал существовать в его (ладно, не только его) комнате. Этот парень, которому красоты отсыпали больше нужного, забыв добавить хотя бы ложечку ума, сидит у себя на кровати спиной к двери с коробкой на постели и распаковывает свою посылку.       На самом деле, вполне нормальная сцена, зачем Тэхёну из-за неё агриться. Человек занимается анпакингом. Слава Богу, что не снимает на видео этот никому не интересный процесс. Однако в случае с Тэхёном сидит перед ним не человек, а Чон Чонгук и достаёт он не какую-нибудь пижаму там, например, а футболку с нарисованной аниме-девчонкой в купальнике, который таковым можно и не называть, ведь он скрывает лишь соски её чересчур огромных грудей и промежность, которую она прикрывает ладонями так, словно стесняется, что аж румянец на щеках и взгляд смущённый. Ага, стесняется она, блять.       Зайдя в комнату, он звучно хлопает дверью, чтобы привлечь к себе внимание. Может, Чонгук подумал, что это Тэхён ушёл из их комнаты навсегда, поэтому так спокойно рассматривает накупленное. Будто не на него меньше часа назад орали, чтобы прекращал уже так громко дрочить на своих мультяшек. Но орать опять у Тэхёна уже нет сил.       — Что ты делаешь? — тихо интересуется у него Тэхён без капли искреннего любопытства, которое Чонгук почему-то всё равно откуда-то слышит в его голосе.       — Заказал из японского сайта мерч для…       — Да? А что ещё купил? — иронично перебивает его вопросом старший и с более явным сарказмом усмехается, скрещивая руки на груди в требовательной позе. Может, ему реально нарисовать себе табличку со словом «Сарказм», если у Чонгука какой-то проявляющийся лишь при Тэхёне аутизм?       — О, ещё носки с Луффи! — навеселе отвечает Чонгук и, продолжая сидеть на месте, поднимает одну ногу вверх, как если бы его соседу реально было важно на них посмотреть.       Ярко-жёлтые носки с растянутой рожей какого-то широко улыбающегося мальчишки в соломенной шляпе и красном жилете. Кому в здравом уме захочется носить такую хрень? Ах да, сидит же перед ним с одной ногой в воздухе, улыбается почти так же широко, как этот сотканный из дешёвых ниток идиот на носках. Нога, кстати, идеально раскрывается в колене, а ступня почти достаёт Тэхёну до подбородка. Тэхён ставит Чонгуку пять с плюсом за растяжку и кол за соображение.       — Чёрт, как же сильно ты меня бесишь, — шепчет он под нос достаточно громко, чтобы его услышали, и Тэхён надеется, что правильно поняли.       Нога медленно опускается на пол, а улыбка плавно исчезает с уже не такого радостного лица.       — Ты ненавидишь меня, сонбэ? — тихо спрашивает Чонгук, почему-то не ожидавший таких чувств к себе и явно разочаровавшийся этим.       Странно. Тэхён только и делает, что косвенно ему об этом намекает. Любой бы давно уже понял.       — Так сильно, что разломал бы твой ноутбук пополам, чтобы больше никогда не слышать голоса эти блядских тянок и кунов, — отвечает он, словно выплёвывает каждое слово жгучим ядом. — Мерзость, — добавляет, ведь произнесённые его голосом эти словечки вызывают у него тошноту. — Выбросил бы твой телефон к хуям собачим из окна, чтобы ты не смотрел при мне эти ебучие эдиты в тиктоке, — продолжает Тэхён, смотря сверху вниз на непрерывающего с ним зрительного контакта Чонгука, который уже не выглядит так, словно расплачется.       Ударит — вполне возможно, и в этой битве Тэхён определённо проиграет после первого раунда. Однако процесс запущен, мотор заведён, по кнопке «не нажимать» долбанули кулаком.       — Разорвал бы твою лузерскую коллекцию манги. Засунул бы твои уебанские фигурки тебе в задницу. А каждый раз, когда ты говоришь что-то на тошнотном японском, затыкал бы твой рот…       На самом деле, Тэхён честно не знал, как затыкал бы рот Чонгуку. Он, вообще, отдаваясь своей тираде, впервые для себя открывал всё то, чтобы хотел сделать с гаджетами и коллекциями своего соседа, потому что ему было приятнее тупо злиться без всяких фантазий о том, чтобы он мог сотворить. Ведь фантазии, как и мечты, имеют свойства пылиться в черепной коробке.       Но в том, что у Чонгука свои фантазии и определённо непонятные способы решения конфликта, Тэхён убеждается, когда тот резко вскакивает на ноги и врезается губами в его губы, чуть ударяясь зубами. Действие определённо неслучайное, ведь Чонгук закрывает глаза и жадно целует губы старшего, словно только что нажали не на кнопку драконьей ярости Тэхёна, а кнопку сексуального желания Чонгука. Хотя, чёрт его знает, может эти кнопки стоят рядом и нажимающий что-то там напутал. Неважно.       Важно лишь то, что целуют страстно, с откровенной настойчивостью, чуть покусывая каждую из губ, которые не торопятся отвечать, потому что Тэхён тут как бы в лёгком ахуе.       — Ты что, блять, делаешь?       Он прекращает, наконец, поцелуй, продолжая стоять в ничтожных миллиметрах от него, но как-то слишком поздно. Когда он уже позволил ему целую минуту себя без остановки на полноценные вздохи жадно целовать, как если бы ему нравилось ощущать на себе губы, из которых вылетают японские словечки.       Походу нравится, и у Тэхёна состоится серьёзный разговор с самим собой, потому что он что-то совсем не торопится вновь кричать на Чонгука или как-то отталкивать от себя.       Чонгук смотрит на него, учащённо вдыхая воздух, и смущённо улыбается, продолжая пялиться на губы Тэхёна. Кажется, что, ещё чуть-чуть, и он вновь накинется на них, как на данго, который едят персонажи просматриваемых Чонгуком аниме.       — Ты такой бака, сэмпай, — хихикает парень, облизывая губы, и Тэхён уверен, что он делает это специально.       — Прекращай так разговаривать! — прикрикивает он, а ему продолжают улыбаться по умственно отсталому.       Нет, ну Чонгук сам нарывается на то, чтобы его заткнули. Буквально только что показал, как это сделать.       — Иначе что? — Вопрос задан максимально тихим и кокетливым голосом, но Тэхёну виднее. И видит он, как черти играют в глазах первокурсника, что брови произвольно хмурятся в недоумении.       Блять, этот Чонгук с ним флиртует. И блять вдвойне — Тэхён легко на это ведётся.       — Иначе вот что, — выходит из опухших от поцелуя губ Тэхёна перед тем, как он толкает Чонгука ладонями в плечи, чтобы тот падает спиной на свою кровать.       Сказанное и сделанное явно происходит не по велению разума Тэхёна, он уверен, и кто знает, может, он всё-таки высыпается во время отменённой пары и это его мокрый сон. Сейчас он услышит где-то на фоне какой-нибудь писк на японском и проснётся в холодном поту. А пока он разрешит себе немного прожить это сновидение, потому что уж лучше Чонгук, устраивающийся на локтях на постели, и его медленно проявляющийся из-под домашних штанов стояк, чем анимешные сюжеты во сне.       Тэхён отталкивает коробку с посылкой, с глухим звуком падающей на пол, и нависает над Чонгуком, признаваясь самому себе, что только что порвал тонкую ниточку, разделяющую ненависть и желание. Удивительно, как близки эти два понятия у него в голове, что казалось и не было никакой там ниточки, а просто какая-то декорация, чтобы он потерял бдительность, и в таких ситуациях, как сейчас, когда он усиленно целует своего соседа по комнате, мозг не знал, какую из эмоций включить. Сейчас вот ярко горит лампочка в виде пениса, ведь у Тэхёна начинает слишком стремительно твердеть член. Настолько, что позавидовал бы любой персонаж из хентай-аниме, которые Чонгук иногда смотрит по ночам, наивно думая, что Тэхён со своей стороны кровати не видит происходящего у него на экране ноутбука.       — Боже, что я делаю, — в какой-то момент шепчет под нос Тэхён, чуть отстраняясь от губ соседа, и, упираясь ладонями в его постель, смотрит в раскрасневшееся лицо парня.       — Сэмпай, ты такой каккоии. Я очень хочу нарисовать твоего чибика, — произносит ему Чонгук томным голосом и, закатив глаза, высовывает влажный язык, из которого на подбородок вытекает слюна.       Это сводит Тэхёна с ума. Злит до одурения так, что в джинсах становится смертельно тесно. Ясным кажется лишь одно — Тэхёну хочется вытрахать из Чонгука всю эту японщину.       Он злобно рычит на ухмыляющегося парня и тянет верх край его футболки, на которой написано что-то на хирагане. Тэхён знать не хочет, что бы означали эти непонятные буквы, даже если там говорится о том, что ебут его мать. Главное, что у него, наконец, получается снять с Чонгука эту ублюдскую кофту, которую он надеется больше никогда не видеть на нём. И не потому что его бесит японская письменность.       Перед Тэхёном открывается умопомрачительный вид на чёткий рельеф накаченных мышц, от которых в горле пересыхает так, что хочется попросить у Чонгука поделиться слюной, ведь своей совсем не хватает на то, чтобы смочить пересохшее от восхищения и возбуждения горло.       Тэхён крепко сжимает пальцами одной ладони за его затылок, притягивая соседа в очередной хаотичный поцелуй, сопровождаемый безуспешными звучными попытками вдохнуть ртом воздух и глухими мычаниями в унисон. Когда его пальцы чуть зажимают между собой сосок Чонгука, тот звучно шипит ему в губы, но позволяет Тэхёну проделывать то же самое с другим. И Тэхёну нравится то, как морщится лоб этого парня от боли.       — Чикущо, — бормочет Чонгук, когда Тэхён опускает губы к его шее и продолжает мучить его твёрдые соски своими пальцами.       Тэхён отголосками разума, с трудом сохранившимися и не сдающимися в плен Чонгуку, понимает, что этот парень специально его провоцирует этими словечками. Но он посылает нахуй эти отголоски и с лёгкостью ведётся на то, что тут пытаются сделать. Торопливо снимая с себя футболку, Тэхён встаёт на ноги и заплетавшимися пальцами расстёгивает пуговицу джинсов.       — Ты нарываешься, да? — спрашивает он у Чонгука на всякий случай и совсем не удивляется, когда ему, по-хитрому щурясь, утвердительно кивают. — Ну всё, анимешник. Доигрался.       — Я, если что, уке, — отвечает ему Чонгук, чуть приподнимаясь на кровати, чтобы стянуть с себя штаны вместе с бельём.       — Мне глубоко наплевать, кто ты там из своих мультиков.       Неаккуратно отбросив джинсы и нижнее бельё ступнёй в сторону, Тэхён подходит к кровати Чонгука и несколько секунд смотрит на блестящую головку его налитого кровью члена. Глаза быстро поднимаются к редким волосам на лобке, и взгляд плавно перетекает к мышцам пресса, застывая на грудной клетке, поднимающейся и опускающейся в такт частого дыхания. Картинку завершает вспотевшее лицо, на котором передние зубки кусают замученную нижнюю губу, щёки горят румянцем, а глаза изучают одну конкретную точку между ног Тэхёна. Если бы он знал, что этот первокурсник так сильно хочет его, Тэхён определённо пораньше устроил бы с ним сеанс анти-анимессианства.       — Оставь, — говорит он, когда замечает, что Чонгук сгибает колено к груди, чтобы снять свои жёлтые носки. — Оставь носки, — повторяет Тэхён, не разрешая ему избавиться от той части одежды, которая выбесила его настолько, что вот они, смотрят друг на друга, оба голые со стояками в безумном желании, способным лишить сознания, если его срочно не удовлетворить.       Грубо сжав бёдра Чонгука, он переворачивает парня к себе спиной, заставляя его упереться коленями и ладонями в постель, а лоб в стену, на которой тот в первую неделю своего заселения однажды повесил постер с Наруто. Этот постер уже на следующий день был выброшен Тэхёном в мусорный контейнер во дворе общежития. И что-то ему подсказывает, что не сделай он этого и виси там всё ещё этот идиот на стене, у Тэхёна всё равно не пропало бы желание. Потому что вид, который ему открывает сейчас Чонгук, выгибаясь в спине и выпячивая заднюю часть, стоит миллиона выброшенных в мусор аниме-плакатов.       — Тэхён-аники, — протяжно скулит Чонгук, и у него получается этим поторопить Тэхёна к действиям.       Смоченный слюной палец быстро входит в кольцо мышц до первой фаланги, вызывая у первокурсника глухое мычание в стену, которая у них так-то слишком тонкая. Но Тэхёну похуй, что там Хосок с Юнги могут услышать у себя в комнате. Это не им приходилось в течение шести месяцев терпеть анимешника под боком, им не понять.       А вот Чонгук очень хорошо понимает и выгибается сильнее, отдаваясь навстречу указательному пальцу, к которому без промедления присоединяется средний. Тэхён буквально на пальцах объясняет Чонгуку то, как сильно он ненавидит аниме, что не дожидаясь полного расслабления, вводит в него безымянный и в усиленном темпе входит и выходит из его ануса, на который, для большей плавности, выплёвывает вязкую струйку слюну. Движения пальцев учащаются в своей скорости, в такт которой Чонгук едва слышно ноет себе под нос, что-то бормоча, уже непонятно на каком: корейском, японском или родном, кроличьем.       Однако для Тэхёна его голос звучит как приятная мелодия, что он даже знать не хочет, какой это всё-таки язык. Только бы услышать его голос погромче. Так, чтобы снилось вместо фразочек из аниме.       Он вытаскивает пальцы и чуть вводит в растянутую дырочку измазанную смазкой головку члена, добиваясь всё-таки своего. Взгляд Тэхён сосредоточен на его ублюдских носках, и ему кажется, что его возбуждает этот улыбашка на них, а не стонущий под ним первокурсник.       Чонгук натужно хрипит и не останавливает стоны, когда член скользит в него на оставшуюся длину. Тэхёну нравится то, как на нём «сидит» Чонгук. Он определённо ему подходит. Поглаживая ладонями крепкие ягодицы парня, он совершает аккуратные фрикции, впечатывая его в стену лбом, который отстукивает с каждым несильным ударом незатейливый бит под аккомпанемент шлепков их тел друг об друга.       — Ну же, скажи ещё чего-нибудь, чтобы меня выбесить, — усмехается Тэхён, теперь уже сам нарываясь на то, чтобы выебать Чонгука по самые яйца.       — Конояру! — прикрикивает тот, параллельно хватаясь ладонью за свой член.       Тэхён предполагает, что он ему не комплимент отвесил, однако это его раззадоривает так сильно, что он, крепче сжав пальцами его бёдра, с большей скоростью натягивает его на свой член. От такого темпа стоны Чонгука становятся громче и смешиваются с другими японскими словечками.       Мелкий чёрт. Понял, что это на Тэхёна действует как красная тряпка на быка. В данном случае, задница Чонгука — это его личная красная тряпка, которую хочется разорвать своим рогом, чтобы любое желание включить хоть какой-нибудь аниме ролик вызывал у него рефлекторную боль в анусе.       Тэхён чувствует, как первокурсник сжимается изнутри, уже доходя до нужной кондиции, но ему всё равно мало и он не понижает темпа даже, когда Чонгук обильно кончает себе на постель, содрогаясь всем телом в полученном оргазме.       — Аники… — шаловливо бормочет Чонгук, поворачивая на него голову и смотрит устало-похотливым взглядом, глотая ртом воздух.       — Я не разрешал тебе так меня называть, — с наигранной злостью цедит сквозь сжатые зубы Тэхён и резко вытаскивает член из парня. — Всё-таки надо научить тебя правильно затыкать свой ротик, — говорит он и, к его счастью, Чонгук хорошо знает, как это сделать.       Тэхён еле стоит на утомившихся ногах и следит за тем, как Чонгук приближает голову к его члену. Сначала он касается кончиком языка головки, словно пробуя самого себя на вкус, и, подняв на Тэхёна глаза, осторожно вбирает его в рот, плавно скользя губами по тонкой коже. Не прекращая смотреть на старшего, Чонгук пошло причмокивает, двигая головой и позволяет члену Тэхёна толкаться в свою глотку, из которой впредь больше не должно выходить мерзких японских фразочек. И чтобы закрепить поучительную сессию, Тэхёну кончает ему в рот, крепко сжимая пальцами обеих рук длинноватые вьющиеся волосы.       Парень откидывает голову назад, мыча от полученного удовольствия. Такого, что мог бы заговорить на японском, однако предпочитает не отвлекаться на попытки вспомнить что-нибудь из навязчиво услышанного и опускает взгляд к Чонгуку, любуясь тем, как его семя вытекает по краям смущённо улыбающихся губ. Тэхён аккуратно вытаскивает свой член из горячего рта, постаравшегося на славу, что можно даже разрешить Чонгуку ещё раз назвать себя «аники», и ухмыляется тому, как тот молча глотает сперму, вытирая пальцами подбородок.       — Красивые носки, — произносит Тэхён, приводя дыхание в порядок, и смотрит на ступни Чонгука, встающего на ноги, чтобы пройти в сторону ванной комнаты. — А вот футболка мне не нравится. Даже не смей её надевать при мне.       — Футболку я для Чимин-хёна заказал вообще-то, — хихикает Чонгук, пожимая плечами, и, встав возле открытой двери в ванную, добавляет: — А это Монки Д. Луффи, — и прижимает колено к груди, чтобы поднять ногу и показать ступню. Тэхён уже не особо реагирует на его носки, и ему всё так же глубоко плевать на то, что за аниме-персонаж на них изображён. Он видит лишь то, как член Чонгука медленно возвращается в боевую готовность, явно зазывая Тэхёна к продолжению. — Не хочешь снять его с меня, аники? — спрашивает он, и Тэхён срывается с места, довольно улыбаясь уголками губ, потому что хочет. Ненавистно хочет.