На детской площадке

      Парни сидели в комнате Тимофея. Оба были уставшими–у Кирилла уже заплетался язык и путались мысли, а Демьянов казалось задумался над чем-то важным, сидя за своим столом.       Весенцкий лежал на кровати оффника. Редановец хотел спросить у того о его пессимистическом виде в последние дни, но не понимал как подойти правильно к вопросу. Несмотря на всю свою способность быстро располагать к себе людей, он знал короткостриженного не так уж и давно, чтобы лезть тому под кожу.       Не выдержав молчания, черноволосый подошёл к сидящему на стуле Тимофею и повиснул на нем так, что его голова находилась на правом плече оффника, а руки сложены за спиной.       Демьянов резко очнулся и кажется вспомнил, что дома он не один, а объект его симпатии сейчас прижимается к нему. В животе словно заползали всякие букашки, а кровь прилила к вискам. Резко все проблемы захотелось рассказать именно патлатому, от которого исходил приятный холод, с которым волшебно комбинировался жар оффника. От ощущений кожа на руках покрылась мурашками.       –Ти-мо-фей,–по слогам начал редановец.–почему ты такой грустный? И не надо говорить, что всё нормально.       Путей к отступлению не было, хотя отступать и не так уж хотелось.       Взвешивая все за и против, короткостриженный решил всё же поведать о своих трудностях.       В это время Кирилл внимательно наблюдал за сменой эмоций на лице и осознал, что парень всё же собирается ему что-то рассказать. Главное это то, чтобы тот ничего не утаил в себе.       Весенцкий присел на стол Демьянова, отмечая то, что рабочее место было идеально организовано, и ничего лишнего там не лежало.       –Спорт в следующем месяце придётся бросить,–немного стесняясь, сказал Тимофей.       Он боялся, что черноволосый мог на это отреагировать с фразой о том, что в этой ситуации он проблем не видит и оффник зря запаривается. Однако патлатый сидел со спокойным лицом, а взгляд его был направлен прямиком в глаза Демьянова. Казалось, что это впервые в жизни короткостриженного, когда он ведает кому-то о том, что его реально волнует, а другой человек в свою очередь выглядит заинтересованным и внимательным к нему. Это было славное чувство, отчего Тимофей расслабился и собрался продолжить.       –И я понимаю, что я достаточно многого добился, а мои жалобы могут звучать эгоистично, но всё же я чувствую себя,–подумав о том, как описать своё состояние, он продолжил.–жалко и тоскливо. Я в спорте почти с самого детства. Меня туда ещё алкаши-родители отправили. Хоть что-то хорошее осталось с них,–вспоминая былое время, говорил Демьянов.–Но борьба помогала мне облегчить внутренние грузы. Она также научила меня дисциплине и анализированию. Мне даже кажется, что я без неё как без конечностей. В этом месяце мой последний тренировочный лагерь. А что дальше? Может быть такое, что в моей жизни появиться свободное время, которое я просто не смогу понять куда девать?       Прокручивая всё сказаное, Весенцкий искренне восхищался тем, как короткостриженный предан своему делу. Всё же в этом они разнились–Кирилл был воплощением свободы, а Тимофей любил конкретность и имел немало железобетонных принципов.       Видя подавленность и страх, патлатый и вправду переживал за парня, который только что будто сбросил с себя крепкую, тяжелую броню, под которой оказался обычный человек, что боялся лишиться чего-то важного для себя. Сейчас главное было показать Тимофею, что он не один. Его хотелось утешить.       Редановец сполз со стола и обнял сидящего оффника. Из-за разницы в положении было неудобно.       Помешкавшись, Демьянов решился обнять парня в ответ, а когда тот начал гладить его по широкой спине, и вовсе засмущался. Это заставляло его чувствовать себя нужным и тем, о ком заботятся. В особенности было приятно, что перед ним находился Кирилл, которому короткостриженный доверился.       Находясь в таком положении, у Весенцкого начала затекать спина, на которой сейчас лежала нелегкая, крепкая рука оффника.       Расцепив с неохотой объятия, оба парня почувствовали пробежавшийся холодок.

***

      Черноволосый и короткостриженный лежали на кровати и смотрели фильм. Голова первого лежала на плече Демьянова, из-за чего последний испытывал легкое смятение.       Уже было достаточно поздно, поэтому когда просмотр закончился, патлатый собирался уходить, но оффник его остановил, сказав, что сейчас выходить не стоит и он будет волноваться.       Кирилл был не против остаться, ведь действия и слова Тимофея показались ему достаточно милыми и стесняющими.       –Надо будет как-нибудь у меня дома посидеть,–лёжа на кровати Демьянова, говорил переодетый в его одежду Весенцкий.–Я у тебя уже второй раз остаюсь, а ты даже моей входной двери не видел.       –Это можно считать за приглашение?–усмехнулся короткостриженный.       –Вполне.       Оффник промычал на это и собрался идти в душ, но прежде решил спросить кое-что у Кирилла. Этот вопрос он смущался задать, но вида старательно не показывал.       –Я мыться пойду. Ты в этот раз где спать собираешься? Опять испугаешься и со мной кровать делить будешь?–сказал Тимофей.       Как никак, он надеялся на положительный ответ. В мыслях даже проскользнуло, что если редановец откажется, то он сам того напугает и заберёт к себе в комнату, но от этой идеи он быстро отказался.       –Я тут спать буду, а ты где хочешь,–нагло улыбнулся Весенцкий.       На данное высказывание Демьянов фыркнул, хотя душа его ликовала.

***

      –Почему это ты лежишь у стенки?–возмущался оффник.       –Потому что ты большой. Ты меня уронить на пол можешь, а я тебя не смогу так,–объяснял с умным видом черноволосый.       –Младшим надо уступать,–последний аргумент короткостриженного.       –И чё лол? Можем спать друг на друге, тогда проблем не будет,–в шутку сказал Кирилл.       –Не, тогда будет проблема кто сверху, а кто снизу.       –Я снизу. Ты мне за одеяло сгодишься. У меня помню на даче у бабушки одеяла есть такие тяжелые. Под ними не холодно и не жарко кстати,–окунулся в воспоминания патлатый.–Чёт я теперь к бабуле хочу.       –Пойдём тогда ещё пирожки приготовим?–предложил Демьянов.       –Если тебе одежду не жалко заляпать, то го. Я за любой кипиш, кроме голодовки,–лениво протянул Весенцкий.       –Лень подниматься,–отрезал Тимофей.       –Я тебя подниму,–уверенно заключил то ли в шутку, то ли серьезно Кирилл.       –Ты? Ну попробуй,–повернулся на парня короткостриженный.       Перекатившись через него, черноволосый встал на ноги перед лежащим оффником и думал как взять того, чтобы поднять. Запустив левую руку под лопатки, а правую под колени, он попробовал того хотя бы чуть-чуть приподнять, но вместо этого получилось так, что он потянул парня на себя, и тот плюхнулся на упавшего вместе с ним редановца.       –Ты–местная кончита, блять. Я же говорил, что не поднимешь,–вставая с ног Весенцкого, негодовал Демьянов.       –Ты мне ноги походу продудонил,–сказал полулежащий Кирилл.       –А ты что хотел? Я знаешь ли тяжёлый из-за мышечной массы, а не жира,–уже стоя, говорил Тимофей.       –Пошли готовить пирожки,–опираясь на короткостриженного, поднимался черноволосый.–Ты же поднялся.       –И то верно,–согласился парень.       Уйдя на кухню, парни спорили что им приготовить. Оба сошлись на том, что пусть пирожки будут сладкие, поэтому сейчас патлатый стоял на коленях у морозильника в поисках ягод.       –Да где эти ягоды?!–кричал редановец.       –В морозильнике.       –Спасибо, кэп.       Наконец найдя ягоды, Весенцкий стал заниматься начинкой, в то время как Демьянов занимался тестом.

***

Спустя примерно час, оба выдохлись и решили пойти спать.       –Я у стенки сплю,–промямлил Кирилл, что был сейчас в «ягодной» футболке Тимофея.       –Ага,–только и произнёс в такой же заляпанной, но уже в муке и молоке футболке короткостриженный.       Перед кроватью черноволосый остановился, думая ложиться в грязной футболке или нет. Каким-то образом Демьянов понял почему редановец мешкается и сказал, что тот может не париться, так как он завтра всё равно собирался поменять постельное белье и закинуть белье в стиральную машину.

***

      –Эй,–дергая оффника, начал редановец.–ты спишь?       Услышав сонное мычание короткостриженного, он не стал останавливаться.       –Та бл, что тебе?–спросил хриплым голосом Тимофей.       –Хавать хочу, но я не могу так просто пойти. Твой дядя наверняка уже вернулся, а мне будет неловко, если он увидит меня ночью одного на вашей кухне. Так что ты идёшь со мной,–переползая через Демьянова, заключил он.       –Да иди ты нахуй, я спать хочу.       –Да мне похуй, я жрать хочу.       –Утром поешь, а сейчас ложись,–сказал оффник.       –Ну пойдём, пожалуйста,–тянул за руку парня Кирилл.       –Блять, не тяни, а то я упаду,–поднимаясь с кровати самостоятельно, говорил короткостриженный.–Встал я, встал. Пошли, только тихо.       Зайдя на кухню, парни достали из духовки пирожки, которые были ещё неполностью остывшими. Они отложили часть на утро и дяде Тимофея.       –Ахуенно,–жуя произнёс шепотом черноволосый.       –Едят с закрытым ртом,–сказал также тихо оффник.       Наевшись парни пошли обратно спать в комнату