the (latte) art of seduction

Осаму Дазая можно описать одним словом: опасность. Он живое, ходячее воплощение неприятностей. Единственное отличие состоит в том, что всё его коварство и склонность к выходкам прячется за красивой обёрткой, которой является его внешность. Другими словами, Дазай мастер притворяться самой невинностью — и не то чтобы для этого ему приходится слишком стараться. Сам Дазай считает себя обычным студентом-филологом, пытающимся свести концы с концами, но спросите любого, кто его знает, и… ну, вы услышите о нём разные мнения. — Ну да, он очень умный, — всегда отвечает Ранпо — студент юридического и друг Дазая. — Не такой умный, как я, конечно, но… умный. Да. — Он замолкает, чтобы откусить от очередной печенюшки, которая у него сегодня с собой. — Будьте с ним осторожнее. Он ничего не делает просто так. Не то чтобы он сможет обвести меня вокруг пальца, но… Дальше можете не слушать — не то чтобы вы многое пропустите. Остальная часть рассуждений Ранпо будет в большей степени посвящена ему самому, чем Дазаю. Настроение Куникиды портится каждый раз, когда кто-нибудь спрашивает его о Дазае: — Он ведёт себя крайне безответственно, — каждый раз говорит он (интересно, конечно, почему Куникида проводит с ним всё время, если это действительно так). — Дазаю просто нет дела до чужих чувств. Не говоря уже о его… кокетливом поведении. — Он флиртует со всем, что движется, — переводит Йосано, студентка медицинского и лучшая подруга Дазая, после того, как тот бедняга, что осмелился спросить Куникиду о Дазае, сталкивается с его выражениями, словно взятыми из тезауруса, — серьёзно, ну кто вообще говорит «кокетливый»? — Думаю, его можно назвать сердцеедом. Естественно, за несколько недель слухи о легкомысленном поведении Дазая распространяются по всему университету. И лишь один человек пребывает в блаженном неведении относительно его выходок… до одного рокового дня. «Золотой Демон» — новое кафе, открывшееся снаружи университетского кампуса. Студенты толпами стремятся туда, и кафе получает исключительно положительные отзывы (Эдгар Аллан По даже написал о нём милую статью в университетскую газету). Это значит, что Дазай просто обязан там побывать. В один из дней, когда у него нет пар, он ступает на порог кофейни, его улыбка излучает уверенность и обаяние… Но стоит Дазаю увидеть бариста, который готовит кофе за кассой, и он замирает как вкопанный. Знакомьтесь: Чуя ​​Накахара. На данный момент он единственный человек на планете Земля, который не обращает внимания на Дазая и его сомнительное поведение. Он слишком занят своей домашней работой по проектированию, которая буквально поглощает его заживо, чтобы интересоваться такими незначительными вещами, как университетские сплетни, а теперь ещё и работа в кофейне отнимает у него всё время. Поэтому, встретившись впервые, Дазай и Чуя так по-разному реагируют друг на друга. Чуя лишь мельком замечает нового посетителя — Дазая, — и продолжает работать, дописав Акутагава на стаканчик с чаем, в то время как Дазай поражён стрелой Купидона в самое сердце. Он должен любой ценой покорить этого рыжего милашку. Во всём кафе Чуя — единственный, кому удаётся хорошо выглядеть даже в уродливом неоновом освещении, и Дазай просто очарован. Ну серьёзно, разве могут возникнуть какие-то сложности? Одно подмигивание и одна улыбка Дазая разбила несчётное количество сердец. Разумеется, всё пройдёт как обычно. Он ещё не знает, как сильно ошибается. Излучая очарование, Дазай подходит к кассе, чтобы сделать заказ: — Привет, — начинает он, сияя улыбкой. Чуя моргает, глядя на него. — Привет. Готов сделать заказ? — спрашивает он. Точно, заказ. Дазай совсем и забыл об этом. — Чёрный кофе, — выпаливает он. Ужасный выбор. Он даже не пьёт чёрный кофе. Чуя коротко кивает и отворачивается, начиная готовить его заказ. Дазай откашливается, включив всё своё обаяние и настроившись на короткую беседу. — Кстати… Но шум работающей кофемашины полностью заглушает его. Наконец Чуя оборачивается и ставит готовый кофе на стойку. — Как твоё имя? — спрашивает он. — Дазай, но ты можешь называть меня как хочешь, — он подмигивает и сопровождает это заявление очередной улыбкой. Чуя смотрит на него как-то странно и пишет на кофейном стаканчике Дазай. — С тебя двести пятьдесят йен. Доставая деньги из кошелька, Дазай бросает взгляд на бейджик Чуи. — Чуя, верно? — спрашивает он. — Какое милое имя у такой милашки. — Слушай, — начинает Чуя, — я, конечно, польщён, — он не кажется польщённым, — но ты можешь просто забрать свой кофе и свалить отсюда? Тут уже очередь собирается. Дазай, привыкший к тому, что мужчины и женщины из кожи вон лезут ради возможности пойти с ним на свидание, впервые в жизни не находит слов. Может, это и к лучшему. Кто-то же должен был спустить его с небес на землю. Не придумав ничего лучше, Дазай выпаливает: — Разве тебе можно так разговаривать с клиентами? Если я пожалуюсь, тебя могут уволить. — Кофейня принадлежит моей сестре, — говорит Чуя, — так что я в этом сомневаюсь, — Он почти оскорбительно улыбается и показывает на дверь: — До свидания. Хорошего дня. Дазай покидает кофейню полностью ошеломленным, и, что хуже того — заинтригованным. Чуя — единственный, кто проигнорировал его ухаживания, и это не может его не беспокоить. Что ж, ему всегда нравились вызовы. Да начнётся миссия Дазая по завоеванию Чуи Накахары, симпатичного бариста из ближайшей кофейни.

***

За неделю Дазай узнаёт, что Чуя работает по вторникам, четвергам и воскресеньям. Выяснить его график было несложно: всё, что понадобилось сделать Дазаю — заходить за кофе каждый день в течение недели. Но это не так важно. Ещё он узнаёт, что Чуя невероятно быстро готовит кофе, и поэтому Дазай просто не успевает завязать с ним разговор. А значит, ему нужно усложнять свои заказы. На следующее воскресенье он возвращается в кофейню, составив план в своей голове. Стоит ему только зайти, как Чуя смеривает его подозрительным взглядом: — Опять ты? Разве ты не хотел написать на меня жалобу? — Мне понравился кофе, — правдоподобно лжёт Дазай, — так что я решил дать тебе второй шанс. — И третий, и четвёртый шанс, судя по всему, — бормочет Чуя себе под нос. Значит, он следит за посещениями Дазая? Как интересно. — Что будешь заказывать? Дазай откашливается: — Карамельный макиато с цельным молоком, двойной порцией сиропа с ванилью, карамельным топпингом, взбитыми сливками, дополнительным эспрессо и корицей, — он вежливо улыбается, — Пожалуйста. Чуя выглядит совершенно не впечатлённым. Он даже не произносит ни слова в ответ и просто молча отворачивается, начиная готовить заказ. — Кстати, — начинает Дазай, играя соломинками на кассе, чтобы скоротать ожидание, — Ты часто здесь бываешь? — Вообще-то я тут работаю, — с убийственной серьёзностью отвечает Чуя, наливая молоко в стаканчик, который он держит в руке. — Я имею в виду, в твои выходные, — всего одно предложение, а он уже выставил себя идиотом. Это совершенно унизительно. — Не заходишь сюда за кофе? Чуя отрицательно качает головой: — Я могу приготовить кофе в своей общаге. Я же бариста, нет никакой разницы, где я его выпью, — он отвечает так прямолинейно, что у Дазая начинает складываться впечатление, что Чуя хочет поскорее выпроводить его отсюда. Однако он не сдаётся: — Нравится здесь работать? Чуя берёт баллончик со взбитыми сливками и энергично встряхивает его, прежде чем добавить сливки в кофе. — Гин, Хигучи и Тачихара сказали мне, что ты приходишь сюда каждый день. Ты меня сталкеришь, что ли? — Что? Нет! — Дазай замолкает. Моргает. — Подожди, кто все эти люди? — Мои коллеги. А, точно. Кажется, Дазай их припоминает. Брюнетка, блондинка и парень с лейкопластырем на носу. — Понятно, — говорит он, усмехнувшись. — Упс. У меня плохая память на имена, всегда их забываю. — Однако моё имя ты прекрасно помнишь, — замечает Чуя, посыпав кофе корицей, прежде чем закрыть стаканчик крышкой и нацарапать что-то на его боку перманентным маркером. Он протягивает кофе Дазаю: — Хорошего дня. Стоит Дазаю выйти из «Золотого Демона», как он сразу же поворачивает стаканчик, чтобы прочитать, что написано на нём. Почерк Чуи гласит ПРИДУРОК.

***

В течение следующих нескольких недель по университету расползаются слухи, сильно отличающиеся от прежних. Дазай больше не сердцеед, который может заполучить кого угодно, обаятельный, красивый и безжалостно кокетливый. Теперь все шокированы тем, что Осаму Дазай перестал флиртовать с каждым встречным. Полностью перестал. Никто в университете не пал жертвой его обаяния за пять дней, и это рекорд. Йосано ловит Дазая в кампусе, когда он как раз направляется в кофейню. Она хватает его за руку, чтобы остановить. — Что на тебя нашло в последнее время? — А?.. — Дазай смотрит на нее сверху вниз. — А-а-а, привет, Акико. Хочешь пойти со мной за кофе? Рядом есть одна кофейня… — Ни за что не поверю, что ты изменился, — продолжает Йосано, упрямо следуя за ним. — Так что? Ты в одночасье стал обычным человеком? Что случилось? Дазай открывает дверь кофейни, жестом пропуская Йосано вперёд. — Понятия не имею, о чём ты, — только и говорит он. Увидев, что Чуя протирает тряпкой барную стойку, Дазай замирает как вкопанный. Йосано замечает сердечки в его глазах и бормочет: «ох, братишка». Наш сердцеед влюбился. Какой невероятный поворот событий! Чуя поднимает голову, услышав, как закрывается входная дверь. Узнав Дазая, он закатывает глаза. — Опять ты? — спрашивает он, перебросив тряпку через плечо. — Я попрошу Коё, чтобы она через суд запретила тебе здесь появляться. Дазай облокачивается на кассу и лучезарно улыбается. — Но ты же не поступишь со мной так жестоко, Чуя-я-я, — тянет он. Йосано наблюдает за ними, совершенно не впечатлённая. — Ещё как поступлю, — отвечает Чуя с самым невозмутимым выражением на лице. — Что будете заказывать? — Мне чёрный кофе, — говорит Йосано. Дазай цокает языком. Фу. Он уже и забыл, что у Йосано такой ужасный вкус. Чуя вежливо кивает и обращается к Дазаю: — А тебе? Пришло его время блистать! — Нуу, — начинает Дазай, растягивая слова, — хочу попробовать мокко с двумястами четырьмя порциями сиропа с корицей, пятьюдесятью порциями орехового сиропа, пятнадцатью порциями ванильного сиропа, тридцатью восьмью порциями карамельного сиропа, семьюдесятью пятью порциями миндального сиропа и ложечкой мятного сиропа. — Ты просто чудовище, — не раздумывая, отвечает Чуя, его ответ — инстинктивная реакция. Дазай довольно улыбается. — Я извиняюсь за него, — вмешивается Йосано, пнув Дазая по ноге под стойкой. Чуя искренне улыбается Йосано, прежде чем начать готовить её чёрный кофе — довольно просто для любого бариста. Настоящее веселье начинается, когда Чуя принимается за кошмарный заказ Дазая — мокко. Едва ли это вообще можно назвать мокко, учитывая всё то, что Дазай, не задумавшись, попросил добавить в кофе. Чуя начинает с сиропа с корицей; лучше сразу покончить с самым неприятным. — Кстати, — начинает Дазай, облокотившись на кассу, чтобы заглянуть за неё и наблюдать за Чуей, пока тот работает. — Как прошёл твой день? Чуя тихо фыркает, глядя на диспенсер с корицей раздражённо и сосредоточенно одновременно: — Не мог бы ты заткнуться на секунду? Я собьюсь со счёта. — Ты справишься! Я верю в тебя! — Боже, его издевательская поддержка взбесит кого угодно, ну серьёзно. Чуя скрипит зубами, с трудом удерживая рот на замке, и принимается готовить кофе ещё быстрее — если вообще реально ускорить приготовление кофе с двумястами четырьмя порциями сиропа с корицей. — Ты не ответил на мой вопрос. — Пока ты не пришёл, мой день был просто потрясающим, — ровным голосом отвечает Чуя, размешивая сироп с корицей, который превратился в липкое месиво на дне стаканчика. Он открывает ореховый сироп, и Дазай скользит на пару шагов вправо, следуя за ним. — Я так польщён, — мило улыбается Дазай (Чуя хмурится в ответ). — Чувствую, что не заходил сюда слишком долго. — Тебя не было всего два дня, — не очень любезно напоминает ему Чуя, — не назвал бы это долгой разлукой. — Он отходит к крану кофемашины. Как несправедливо, что он так быстро готовит кофе. Что бы ни делал Дазай, ничто не может задержать Чую. Он добавляет оставшие четыре вида сиропа так же быстро, как и первые два. Чуя не тратит лишнего времени, явно желая приготовить кофе как можно быстрее. Дазай то и дело пытается заговорить с ним, но Чуя отрывисто отвечает ему, а затем переходит к следующему виду сиропа. Каждый раз, буквально каждый грёбаный раз Дазая игнорируют. Блин, очаровать этого бариста оказалось намного сложнее, чем он сначала думал. Чуя медленно пододвигает к нему стаканчик, словно хочет быть как можно дальше от Дазая. — Твой кофе, — отрезает он. Дазай успевает подхватить стаканчик перед тем, как тот упадёт, и поворачивает его к себе. На стаканчике написано СОЦИАЛЬНЫЙ НЕУДАЧНИК. Не проведя и бровью, Дазай забирает свой кофе. — Спасибо, Чуя! — восклицает он, улыбаясь так сильно, что у него даже скулы сводит. — Йосано, пойдём?.. Неожиданно дверь служебного помещения открывается, и оттуда выходит женщина. Высокая, с рыжеватыми волосами, собранными в пучок, и пугающей аурой, она невероятно похожа на Чую — за исключением роста, конечно. — Чуя, — зовёт она удивительно нежным, несмотря на свою внешность, голосом, — можешь зайти помочь мне, когда закончишь здесь? — Конечно, сестрёнка, — отвечает Чуя. Ага, значит, это и есть та самая знаменитая сестра. Дазай успевает прочитать имя на её бейджике — Коё. Йосано тоже замечает Коё и в ту же секунду громко давится кофе. Дазай морщится. Йосано обретает дар речи только когда они расплачиваются и выходят из кофейни: — Может, зайдём сюда как-нибудь ещё? — Нет, — говорит Дазай. — Ни за что на свете.

***

Две недели спустя Дазай проходит мимо кофейни в пасмурный день — и попадает под проливной дождь. Идти больше некуда, и он решает зайти. Дазай знает, что Чуя сегодня не работает, но не расстраивается из-за этого. В «Золотом Демоне» всегда хороший кофе независимо от того, кто стоит за кассой. Может быть, ему стоит что-нибудь заказать или просто сесть и начать задание к следующей паре… Он потрясённо замирает в дверях, когда замечает за кассой Чую, который смотрит на него в ответ, удивлённый не меньше самого Дазая. — Тебя же не должно сегодня быть, — выпаливает Дазай, неловко стоя на пороге, под дождём. — Ага, как и тебя, — парирует Чуя. — Что ты здесь делаешь? Дазай закрывает за собой дверь и растерянно указывает на ливень, барабанящий по окнам кофейни. Чуя понимающе кивает. — А ты? — Утром позвонил Тачихара и сказал, что приболел, — объясняет Чуя, наклонившись над стойкой и рисуя в воздухе кавычки. — Короче говоря, похмелье у него. Пришлось мне выйти на работу. — Ясно, — вздыхает Дазай, всё ещё стоя в дверях. Кроме них с Чуей, в кофейне нет совсем никого. Давай неловко переступает с ноги на ногу. В «Золотом Демоне» всегда было полно народу. Они с Чуей никогда не оставались наедине. — Ты не хочешь сесть? — спрашивает Чуя, поворачиваясь спиной к Дазаю, чтобы закончить чистку насосов кофемашины.— Если нет, скатертью дорога. Услышав раскаты грома снаружи, Дазай отступает от двери на пару шагов. — Я лучше останусь, — говорит он, выбрав столик как можно дальше от кассы, — В конце концов, тебе, должно быть, сегодня так одиноко! С моей стороны не очень-то по-джентльменски будет оставить тебя одного. — Джентльменом тебя не назовёшь, — бормочет Чуя, отворив дверь в служебное помещение и заходя внутрь. Дверь бесшумно закрывается за ним, и Дазай остаётся в одиночестве. Не то чтобы он возражает. Может, ему удастся позаниматься. Он достаёт ноутбук из своей сумки и открывает файл. Вернувшись из служебного помещения, Чуя какое-то время молча работает, пока неловкая тишина не надоедает ему. — Что пишешь? — спрашивает он. Чуя пытается казаться равнодушным, хотя и уверен, что Дазай всё равно заметит, что он пытается завязать хоть какой-нибудь разговор, чтобы прервать гробовое молчание. — Анализ текста, — просто отвечает Дазай. Его глаза прикованы к экрану ноутбука, и он даже не смотрит на Чую. — Какого текста? — не отстаёт от него Чуя, перегнувшись через кассу, чтобы лучше видеть. Он думает: как странно, что сегодня они общаются так спокойно, хотя обычно раздражают друг друга. Может быть, это из-за дождя. — «Смерти коммивояжера» Артура Миллера, — отвечает Дазай, кивнув головой влево — жест, приглашающий Чую подойти и сесть к нему. Делать нечего — Чуя устраивается за столом напротив Дазая. — Профессор Фицджеральд задал её на следующее занятие по американской литературе. — Ты филолог? — спрашивает Чуя. — Ага, — отвечает Дазай, протянув последнюю «а». Он смотрит на Чую поверх ноутбука. — А ты? — Инженер. Дазай морщится: — Ясно, ты тупой технарь, который не знает, что такое метафора. Чуя сердито смотрит на него в ответ. Вот тебе и пообщались спокойно. — А ты сноб, самовлюблённый всезнайка, который думает, что он лучше всех, потому что читает книги, верно? — В точку, — говорит Дазай, закрывая свой ноутбук и мило улыбаясь Чуе. — Может быть, ты не так глуп, как я думал. — Может быть, — отвечает Чуя, откидываясь на спинку стула. — Вообще-то я читаю книги. — Разве только детские, — вздыхает Дазай, — Нравится смотреть картинки? Чуя закатывает глаза. — На самом деле я люблю французскую поэзию, — замечает он, — так что ты не совсем угадал. — Когда он переводит взгляд на Дазая, тот смотрит на Чую одновременно недоверчиво и удивлённо, широко открыв рот. — Хватит таращиться! Ты сейчас похож на грёбаную скумбрию. — Ты же шутишь, да, — решительно произносит Дазай, отказываясь поверить в это. — Врунишка. — Я серьёзно! Мои родители — французы, так что я вырос на этой херне, — объясняет Чуя и с лёгкой торжествующей улыбкой добавляет: — И ещё я говорю по-французски. Дазай разводит руками, как бы говоря: давай, удиви меня. — Tu es un idiot, et tu es irritant, — довольно произносит Чуя. Дазай хмурится: — Да уж, застрять здесь с тобой просто кошмар. Даже не знаю, чего я вообще ожидал. Чуя показывает на дверь, стекло которой залито дождём: — Ну так добро пожаловать отсюда, — замечает он, и в ту же секунду ему вторит раскат грома, практически сотрясающий кофейню. — Ну уж не-ет, — тянет Дазай, — мне и тут нормально. Оказывается, провести вдвоём полтора часа… не так уж и плохо. Большую часть времени они одни. Лишь иногда какой-нибудь растрёпанный студент забегает за кофе, чтобы не заснуть на следующей паре, но Чуя быстро обслуживает нежданного посетителя и возвращается к Дазаю за столик, продолжая их разговор обо всём и ни о чём одновременно. Дазай не может сказать, когда именно, но в один прекрасный момент их беседа из серьёзной становится шутливой. И честно говоря, Дазай совсем не против. Он и не знал, какой Чуя на самом деле. Он забавный и хвастливый, с ним можно поговорить о литературе, и, кажется, он даже знает, что такое метафора. Но что важнее всего, он… действительно нравится Дазаю. Чуя нравится ему сильнее, чем любой другой из числа тех, за кем ухаживал Дазай за всё время в университете (а таких людей, между прочим, было не так уж и мало), и это так странно. В конце концов дождь стихает, и Чуя возвращается за кассу. Он берёт две чашки и начинает что-то готовить. — Но здесь же никого нет, — замечает Дазай. Чуя не обращает на его слова никакого внимания. — Какой кофе тебе нравится? — спрашивает он, и прежде чем Дазай успевает открыть рот, добавляет: — Только давай без вот этой херни, которую ты несёшь, чтобы привлечь моё внимание. Какой кофе тебе действительно нравится? — Ну, — подумав, отвечает Дазай, — Просто кофе с молоком. — Окей, — и Чуя начинает готовить два кофе, сосредоточенно прищурившись. Дазай решает не надоедать ему. Он не чувствует в этом необходимости. Когда Чуя протягивает ему кофе, на улице уже совсем ясно. — Сколько с меня? — спрашивает Дазай. Чуя пожимает плечами: — Забей. Сегодня бесплатно. — Бесплатно? — улыбаясь, переспрашивает Дазай. — Неужели Чуя наконец-то подпал под мои чары? Чуя наклоняется к нему, их лица разделяют всего несколько дюймов. Он нахально улыбается, заметив, как покраснели уши Дазая. — Может, да, а может, и нет. Заходи ещё и узнаешь. — Он отстраняется и снова принимается чистить помпы кофемашины, словно ничего не произошло. Вот придурок. — Хорошего дня. Дазай покидает кофейню с двумя вещами. Со стаканчиком, подписанным СКУМБРИЯ, и неистово бьющимся сердцем.

***

Когда Дазай в следующий раз идёт в кофейню, его сердце практически выпрыгивает из груди от тревоги. Он много думал о том дождливом дне, что они провели вместе, и у него есть вопрос, который он должен задать. Очень серьёзный вопрос. Дазай заходит в кофейню за пять минут до закрытия. Там почти пусто, не считая нескольких одиноких посетителей, и Чуя подметает пол. Он поднимает глаза, когда Дазай открывает дверь, и на его лице отражается подобие страха. — О нет. Если ты закажешь очередной сложносочинённый кофе, когда до закрытия осталось… — Не закажу, — перебивает его Дазай, воздев руки. — Я хотел поговорить с тобой. Выражение лица Чуи становится заинтересованным. — Чё? Ты хочешь поговорить? — спрашивает он, подняв брови. — О чём? — Ну, — нерешительно начинает Дазай. Боже, он так нервничает. Но почему? Раньше это всегда было так легко. Блин, он же само очарование. Он покоряет людей. Нужно взять себя в руки. — Я тут вспомнил тот дождливый день. — И?..— спрашивает Чуя. — И я решил… — Ну же, Дазай. Хватит так нервничать. — Тебе, наверное, понравилось разговаривать с таким умным парнем, как я, и я подумал, что ты захочешь повторить этот опыт. — Да ла-адно, — Чуя кладёт голову на руки, улыбка играет на его губах. Дазай небрежно отмахивается от него: — Да-да, знаю, тебе невероятно повезло. Не хочу хвастаться, конечно, но не родилось ещё человека, который бы меня не хотел. И всё же я здесь. — Хмм, — тянет Чуя, ненадолго задумавшись. Наконец он встаёт из-за кассы. — Нет, спасибо. Дазай моргает: — Э… Чего? — Дазай, который был здесь в тот дождливый день, не вёл себя так самовлюблённо, — буднично объясняет Чуя, снова поднимая метлу. — Какая жалость. Мне почти нравился тот Дазай. Дазай молча кричит. Почему из всех людей в мире именно Чуя хочет от него эмоциональной честности? Глубокий вдох, глубокий выдох. Он обязательно справится. — А… Ну, э-э-э… — начинает Дазай. Чуя прекращает мести‌ и выжидающе смотрит на Дазая. — Ещё мне, ну… понравилось здесь. Понравилось разговаривать с тобой. И, кажется… — его голос садится до шёпота. Чуя ухмыляется: — Прости, что? Я не расслышал. Дазай смотрит себе под ноги: — Кажется, мне нравишься ты. Немножко нравишься, — признаёт он, прикусив губу. — А-а-а, — только и говорит Чуя, отворачиваясь и доставая кофейный стаканчик. — Так что, тебе как обычно, верно? Дазай неловко откашливается. — Эм… Да. Чуя готовит кофе с молоком — он запомнил, — пока Дазай стоит перед кассой, парализованный страхом. Он не в силах даже заговорить. Закончив с кофе, Чуя берёт перманентный маркер и что-то пишет на стаканчике. — Твой кофе. С тебя триста йен. Дазай тянется за своим кошельком и протягивает Чуе деньги, на что тот улыбается и подмигивает: — Ну, хорошего вечера? Дазай выходит на улицу как в тумане. Он думает только об одном: это он должен был быть тем, кто разбивает сердца. Это так нечестно! Дазай успевает пройти половину улицы, прежде чем вспоминает, что он так и не посмотрел, что написано на стаканчике. Ему интересно, какое нелепое прозвище Чуя придумал для него в этот раз. Вот только… на стаканчике написано не прозвище. Теперь там что-то совершенно новое. XXX–XXX–XXXX Позвони мне — договоримся о свидании ;)