In want of a wife

Той весной в маленьком городке у подножия гор его ждало письмо. Эсси переслал его из Оксенфурта, зная, что все, что связано с печатью Леттенхоф, не может ждать до его возвращения осенью. Хозяин гостиницы с любопытством протянул запечатанное письмо. — Никогда раньше не получал корреспонденцию для виконта, — протянул мужчина, его взгляд метался между Лютиком и Геральтом. — Здесь полно ведьмаков, но нет ни лордов, ни леди. Лютик ослепительно улыбнулся мужчине, обменяв письмо на пару монет и благодарный кивок. — Ну что ж, — сказал он достаточно тихо, чтобы слышал только Геральт. — Давай посмотрим, чего теперь хотят дорогие мама и папа. Лютик быстро пробежал послание, с каждой строчкой возбуждаясь все больше, зачитывая важные для Геральта фрагменты. — У Изабель и Антони родилась вторая девочка! Маленькой Сюзанне сейчас три месяца… Наталья решила поехать в Оксенфурт! До этого еще несколько лет, но я буду переполнен гордостью, увидев ее в своей альма-матер… и, о! Истинная причина этого сообщения. Филипа выходит замуж! За молодого герцога! Геральт! Геральт… — Прекрати орать, Лютик. Я здесь. — О, да. Мама говорит, что свадьба назначена на первое марта. У нас едва хватит времени, чтобы добраться до Керака. — Хм, — промычал Геральт. — Нам придется выехать утром. — О, замечательно! — Лютик радостно хлопнул в ладоши, прежде чем повести Геральта на рынок за припасами, которые им понадобятся в пути. — Дети будут в таком восторге! Они донимали меня в каждом письме с момента рождения Сюзи — как там Геральт? Когда вернется Геральт? Ты можешь сказать Геральту, что я люблю его? Они просто умрут, когда увидят тебя. Геральт закатил глаза при словах Лютика, но бард увидел довольную усмешку на его губах. — Заткнись, Лютик. — Хорошо. Быстрее на рынок! Я никогда не доберусь до Керака в этих ботинках.

***

— Как долго продлится эта свадьба? Пальцы Лютика даже не задержались на струнах лютни, когда он отвечал на недовольный вопрос Геральта. — О, всего около недели. У нас будет репетиция, церемония и бал. Моя мать может потребовать, чтобы мы остались еще на день — скорее всего, она будет слишком занята планированием и организацией, чтобы выкроить много времени для визитов во время свадьбы. — Бал? — спросил Геральт, его тон был полон раздражения. — Да, да, — Лютик отмахнулся от жалобы. — Но я обещаю не спать ни с чьей женой… — Или дочерью, — перебил его Геральт. — Или дочерью, да… — Или мужем. — Или муж… Знаешь что? Давай просто скажем, что я обещаю ни с кем не спать, — недоверчиво фыркнул Лютик. — Что, ты думаешь, я не смогу прожить неделю, не соблазнив кого-нибудь? Что ж, не соблазняя никого намеренно — я не могу нести ответственность за тех, кто безумно влюбляется в меня, когда я выступаю. — Ты будешь выступать? — в голосе Геральта послышалось удивление. Когда Лютика пригласили обратно домой на свадьбу его сестры, о представлении не упоминалось. — О, да. Кажется, я не могу ступить ногой в замок Леттенхоф без того, чтобы меня не заставили играть. — Лютик знал, что его лицо было самодовольным, но он не чувствовал необходимости скрывать это. Его родители, возможно, и не были довольны его выбором образа жизни, но они никогда не могли придраться к его мастерству. — Не на самой свадьбе, конечно, но на балу точно. — Хм, — протянул Геральт, прежде чем подтолкнуть Плотву рысью, заставляя Лютика сосредоточиться на своих шагах и дыхании, чтобы не отставать, эффективно завершая разговор.

***

— Я не могу поверить, что маленькая Филипа выходит замуж, — размышлял Лютик, неторопливо шагая рядом с Плотвой. — В последний раз, когда я видел ее, она была почти ребенком, а теперь она вот-вот станет герцогиней! — Возраст человека, — проворчал Геральт, бросив на Лютика многозначительный взгляд. — Да, но так быстро! Дети растут слишком быстро. — Лютик проигнорировал пристальный взгляд Геральта. Он никогда не объяснял ему, как он может выглядеть не более чем на двадцать, даже приближаясь к сорока, если не считать его превосходного ухода за кожей. По правде говоря, Лютику нечего было объяснять. Его двоюродный дед по материнской линии был таким же — молодым и счастливым далеко за пределами своего среднего возраста. Лютик вспоминал его с нежностью. Энергичная манера, с которой он играл с Лютиком и его сестрой, его лучезарная улыбка и громкий смех. Затем внезапно, когда Лютику было двенадцать лет, его дядя исчез. Его мать объяснила, что дядя Филипп в душе был кочевником и просто больше не мог сопротивляться тяготению дороги. В двенадцать лет Лютик ничего не понимал, кроме собственного горя и утраты, но после двадцати лет путешествий у Лютика появилась другая точка зрения. Они продолжали путь в задумчивом молчании. Вокруг них пели птицы, а в подлеске сновали мелкие зверьки. Вдалеке журчал небольшой ручей. Звуки ранней весны, пробуждающие мир после долгой зимы. — Мы должны прибыть завтра к вечеру, — сказал Геральт после долгой паузы. — Я знаю. — Лютик улыбнулся.

***

— Юлиан! — Мать Лютика пылала от волнения, когда наконец-то приветствовала своего единственного сына дома. — О, как я скучала по тебе, сын мой! Он не видел ее с тех пор, как у Изабель родился первенец, больше двух лет назад. Его пригласили домой, когда в прошлом году родилась Сюзанна, но была уже поздняя осень, а он планировал отправиться в Каэр Морхен на зиму. За двадцать лет, что он знал Геральта, это было его первое приглашение в дом ведьмака, и Лютик не мог рисковать потерять свою единственную возможность увидеть его. Его семья была разочарована, но зима с семьей Геральта того стоила. — Я тоже скучал по тебе, мама, — улыбнулся Лютик, когда мать заключила его в крепкие объятия. Позади себя он услышал тихое хихиканье приближающихся маленьких детей. Он отступил от матери, готовясь к предстоящей атаке. — Дядя Юлиан! — кричали они. Два маленьких тела врезались в него сзади, обхватив удивительно сильными руками за талию и заставив его пошатнуться под их натиском. — Это нападение! — воскликнул он, поворачиваясь в их объятиях, чтобы посмотреть на их лица. Майя и Брония сильно выросли с тех пор, как он в последний раз видел маленьких девочек. Когда-то они были не выше его талии, Майя теперь была ему по грудь, Брония не сильно отставала. — Боги мои, кто эти красивые молодые женщины? — Это мы, дядя Юлиан! — Майя улыбнулась, отступая назад, чтобы он мог получше рассмотреть ее. — Майя и Брония. — Я не женщина, — пожаловалась Брония. — Я маленькая девочка и никогда не повзрослею. — Никогда? — спросил Лютик, и в его голосе прозвучало удивление. — Она твердит об этом с тех пор, как родилась Сюзи. — Лютик поднял глаза и увидел, что в комнату вошла его сестра. Лена вздохнула, как многострадальная мать, прежде чем подхватить Бронию на руки. — Я не смогла убедить ее в обратном. Я думаю, если бы она могла, то так и осталась бы ребенком. — О, хорошо, — кивнул Лютик с притворной серьезностью. — Я ее понимаю — все любят детей, и им даже не нужно выполнять никакой работы по дому! — И мамам приходится все время держать их на руках! — воскликнула Брония, крепче обнимая мать за шею. — Разве я недостаточно обнимаю тебя? — Лена уложила девочку, держа ее как младенца, и наклонилась, чтобы покрыть ее лицо смачными поцелуями. Брония счастливо хихикала над выходкой своей матери. — Дядя Юлиан, — тихо позвала Майя, дергая его за руку, чтобы привлечь его внимание. Лютик наклонился, чтобы уделить ей все свое внимание, мягко улыбнувшись, когда маленькая девочка смутилась, покраснела и отвела взгляд, прежде чем продолжить свой вопрос. — Ты привел с собой мастера Геральта? Брония высвободилась из объятий матери, подошла, чтобы встать рядом с сестрой и посмотрела на Лютика полными надежды глазами. Он одарил девчушек лучезарной улыбкой, и они начали возбужденно переминаться с ноги на ногу. — Конечно! Он будет так рад видеть вас всех. Обе девчушки радостно закричали, подпрыгивая на месте и дико хлопая в ладоши. Позади них Лена тоже улыбнулась, потянувшись к руке Лютика. — Мы все рады снова видеть вас обоих. Мы очень редко видимся. — Ты права, дорогая сестра, — согласился Лютик. — Слишком редко. Дверь в главный зал распахнулась, и вошел Геральт. Он настоял на том, чтобы самому отвести Плотву в конюшню, как и ожидал Лютик, и теперь был слегка растрепан. Его волосы выбились из обычного наполовину собранного хвоста и прядями падали вокруг лица. Его доспехи, вездесущие, были покрыты тонким слоем пыли, скрывавшим их обычный блеск. В его левом ботинке даже застряло немного сена. — Ты что, подрался с конюхом? — спросила Лена с ухмылкой, прежде чем у Лютика появился шанс. — Нет, — Геральт хмыкнул как раз перед тем, как два шара хихикающей энергии обрушились на него. Майя обвила тонкими руками талию Геральта, в то время как Брония стояла в шаге от него, мило краснея и переминаясь с ноги на ногу. Когда Геральт здоровался с девочками, его голос был низким, теплым рокочущим. — Привет, Майя. Брония. — Юлиан, — мать отвлекла его внимание от трогательного зрелища Геральта и его племянниц. — Я приготовила для тебя комнату. Боюсь, из-за того, что на свадьбу приедет много гостей, места очень ограничены. Ничего, если мастер Геральт останется с тобой? — Конечно, — ухмыльнулся Лютик. — Мы уже привыкли спать вместе, мама. — О, замечательно. Это действительно облегчит мою жизнь. Девочки! — Она отошла в сторону, подзывая своих внучек, которые засыпали Геральта вопросами. — Оставьте мастера Геральта устраиваться, ладно? — В любом случае, пора спать, — сказала Лена, качая головой в ответ на жалобные просьбы подождать «еще пять минут». — Я пойду с вами. Пожелайте спокойной ночи мастеру Геральту и дяде Юлиану. Девочки пожелали всем спокойной ночи, крепко обняв каждого мужчину, прежде чем позволить матери вывести их из большого зала. — Ладно, что ж, у меня впереди важный день, — вздохнула мать Лютика. — Ты сам сможешь найти свою комнату, дорогой? — Конечно, мама, — заверил Лютик. — А утром вы скажете нам, чем мы можем помочь. — О, — вздохнула она, с любовью потрепав Лютика по щеке. — Ты мой любимый сын. Лютик рассмеялся, когда его мать удалилась. — Я твой единственный сын! В голубых глазах леди Леттенхоф заплясали чертики, точь-в-точь как у Лютика, когда она ответила, прежде чем направиться к выходу из зала. — Это правда.

***

Зимы в Каэр Морхене никогда не были спокойными. С дюжиной ведьмаков и одним бардом вечера проходили очень шумно. Но они не шли ни в какое сравнение с завтраками в кругу всей семьи Панкрац. Майя и Брония обе громко жаловались, когда Лена и Ян пытались заставить их съесть свою еду. Сюзанна, надежно укрытая в объятиях Изабель, кричала без умолку, когда ее измученная мать чуть не заснула с чашкой чая в руке, а маленькая Наталья корчила рожицы малышке через плечо. Взрослые громко переговаривались и обсуждали насущные дела. Этим утром Филипа ушла завтракать с семьей своего будущего мужа, и Лютик не мог удержаться от желания присоединиться к ним. — Обычно они не так уж плохи, — предположил Антони из своего тихого уголка стола. — Все измотаны недосыпанием и чрезмерным волнением. — Возможно, я смогу помочь, — предложил Лютик, одновременно пытаясь успокоить всех и дать Геральту повод отойти на минутку. Растущее напряжение в плечах и бровях ведьмака говорило скорее о головной боли, чем о раздражении, но одно часто следовало за другим. — Геральт, будь добр, принеси мою лютню из нашей комнаты. Геральт что-то прошептал, прежде чем тихо и быстро выйти из переполненной комнаты. — Кто хочет послушать красивую песню? — спросил Юлиан у всех присутствующих, и тут же все взгляды обратились на него. Все дети радостно зааплодировали, родители вздохнули с облегчением, надеясь на тишину. И стало тихо. Даже крошечная Сюзи, казалось, была убаюкана мягким звуком голоса Лютика. Транс, в который они все, казалось, впали, только усилился, когда Геральт вернулся с лютней. К тому времени, как Лютик сыграл еще две песни, все закончили завтракать и с удовольствием наблюдали за происходящим. Прежде чем он успел приступить к третьей, дверь распахнулась, и на пороге появился его отец. — Всем доброе утро, — пробормотал Альфред Панкрац, входя в комнату, и вежливое эхо «доброго утра» вернулось к нему. — Наталья, пожалуйста, отведи детей в сад. — Да, отец, — без колебаний ответила молодая девушка. Она собрала детей с легкостью, оставив только малышку Сюзанну, и вывела остальных из комнаты. — В чем дело, отец? — спросила Лена, самая храбрая из всей компании. — Юлиан, — сурово ответил ее отец. Лютик попятился, прижимая руку к груди в знак замешательства и удивления. — Что я уже успел сделать? — Это то, чего ты не сделал, сынок, — голос Альфреда был резким и отрывистым, но не недобрым. Лютик собрался с духом. — Тебе пора остепениться и найти жену. В комнате воцарилась тишина. Все взгляды в комнате метались между двумя мужчинами, никто не осмеливался заговорить. Геральт, который степенно заканчивал пережевывать свой завтрак, казалось, полностью игнорировал умоляющие взгляды, которые бросал на него Лютик. После долгой паузы ведьмак поднял голову и обвел взглядом стол, на мгновение встретившись взглядом с Лютиком, прежде чем спокойно заявить: — Он не может. Он уже женат. — Верно, да, конечно, — Лютик кивнул в знак согласия, прежде чем до него дошел смысл сказанного Геральтом. — Я… подожди, э-э… что? — Юлиан! Ты не сказал нам, что женился! У нас даже не было надлежащей церемонии… Отчитывание его матери было прервано недоверчивым голосом отца. — На ком? — строго спросил он. — Э-э, да, я должен был сказать тебе, что я… я… — Лютик запнулся, снова обращаясь к Геральту за помощью. Геральт закатил глаза и вздохнул. — Он женат на мне. В комнате снова воцарилась тишина, все разинули рты от удивления, даже Лютик. Геральт спокойно вернулся к своему завтраку. — Я не знал, что у ведьмаков есть брачные союзы, — подозрительно спросил Альфред. — Конечно есть, — проворчал Геральт, доедая яичницу. — Да, да, конечно, — наконец-то дошло до Лютика. Бросив на Геральта благодарный взгляд, он повернулся к матери. — Мне очень жаль, мама, но именно это и удержало меня этой зимой вдали от дома. Мы с Геральтом… э-э… поженились! — А каковы конкретно ведьмачьи брачные традиции? — спросила его мать наполовину с любопытством, наполовину с сомнением. — Ну, эм, они могут показаться вам немного странными, — Лютик пнул Геральта под столом. Ведьмак медленно повернулся к нему с таким взглядом, который мог бы убить человека. Лютик, однако, был невосприимчив к большинству страшных гримас Геральта после стольких лет. — Геральт, объясни им. — Хм, — проворчал Геральт, и на мгновение Лютик подумал, что он не собирается этого делать, и придется Лютику пытаться самостоятельно разобраться в этой лжи. После замирающей паузы Геральт предложил простой ответ. — Ухаживание, церемония, семья — на самом деле, все как и у вас. — Ухаживание? — спросила Изабель, и ее глаза заблестели от любопытства. — На что похоже ухаживание ведьмака? — Подарки, время, проведенное вместе наедине, забота друг о друге, готовность убивать ради любимого, — Геральт пожал плечами. — Это не так уж сильно отличается. — Да уж, нам всем приходилось кого-то убивать, когда мы ухаживали, — саркастически предположила Лена. Геральт только моргнул, глядя на нее. — Какие подарки ты получил, Юлиан? — взволнованно спросила Изабель. — Можно мне посмотреть? — Э-э, нет, это, э-э, немного личное, — фыркнул он. Прежде чем Лютик успел пошевелиться, Геральт протянул руку и вытащил прекрасный кинжал из сапога Лютика, положив его на стол. Кинжал, который Геральт подарил ему в их самую первую ночь в замке ведьмака. — Ой! Это прекрасно, — выдохнула Изабель, протягивая руку к ножу, но останавливаясь, не дотрагиваясь до него. — Что вы получили, мастер Геральт? — В основном, одежду, — пожал плечами Геральт. — На тебе та же одежда, в которой ты приехал вчера, — заметил отец Лютика. Геральт моргнул, и если бы Лютик не знал его лучше, он бы подумал, что на его щеках появился намек на румянец. — Это было зимой, — вмешался Лютик. — Ты же не ожидаешь, что Геральт наденет тяжелое шерстяное пальто на меховой подкладке в это время года, не так ли? — Конечно, нет, дорогой, — успокоила его мать. Глаза Альфреда сузились. — Как выглядела церемония? О, как бы я хотела быть там. — Мы вместе охотились, кормили друг друга, обменивались подарками и клятвами. На глазах у семьи. Пока Геральт говорил, в голове Лютика возникали образы. Воспоминания об одном конкретном дне, прошедшем зимой в Каэр Морхене, когда они делали все то, о чем говорил Геральт. Он не просто выдумывал все это на ходу. Он использовал их реальный опыт за зиму, чтобы подпитывать ложь. Иногда Лютик забывал, каким гениальным на самом деле был Белый Волк. В конце концов, лучшая ложь коренится в правде, и теперь, когда Лютик знал, он мог помочь. — Я приготовил рагу из кролика по твоему рецепту, мама, — предложил Лютик, еще одна правда в их маленькой лжи. — Я не могу поверить, что меня там не было, — воскликнула его мать с искренним разочарованием в голосе. — Я почти готова заставить тебя проделать все это снова здесь, чтобы я могла это увидеть! — Вообще-то, — протянул Альфред, и Лютик приготовился к плохим новостям. — Это замечательная идея. Вы можете провести двойную церемонию со своей сестрой. Таким образом, мы сможем убедиться, что все официально. — О, но, отец, я бы не хотел портить особенный день Филипы, — попытался вмешаться Лютик. — В конце концов, замуж выходят только один раз. — Или нет, — возразил Альфред. — Ты женишься дважды. — О, хорошо! — Томсия зааплодировала, остальные за столом закивали в такт ее энтузиазму. — Тогда все улажено. Ты снова женишься через три дня. Лютик почувствовал, как в нем вспыхнула паника, и он бросил обеспокоенный взгляд на Геральта. Ведьмак просто взял кусок холодного тоста с тарелки Лютика и вернулся к своему завтраку.

***

— Боги небесные, я не знаю, в чем его проблема, клянусь… — бормотал Лютик позже той ночью. — Все в порядке, — буркнул Геральт, даже не потрудившись сделать паузу, готовясь ко сну. — Я имею в виду, я рад, что мне не нужно искать оправданий, чтобы заполучить тебя в свою постель, но теперь я не уверен, стоит ли это того. Я не могу, ну, ты же знаешь… — Лютик взмахнул руками в неопределенно непристойном жесте. — Когда моя мама думает, что мы, э-э, ну, ты знаешь… Геральт снова хмыкнул. — Ты думаешь, он знает? О нас, я имею в виду? Геральт искоса взглянул на Лютика. — Мы только что сказали ему. — Ха-ха, да, очень забавно. Нет, я имею в виду нас. — Лютик в возбуждении щелкнул пальцами. — Должно быть, именно поэтому у него растрепались волосы, и он внезапно решил, что мне нужно жениться. — Может быть, он просто подумал, что ты стареешь. — Что?! Я не стар. Ты… ты более чем в два раза старше меня, спасибо. По сравнению с тобой я весенний цыпленок! — Верно. — Геральт весело уставился на него. — Весенний цыпленок. — Ладно, хорошо. Я не весенний цыпленок. Но я и не стар. У меня даже нет ни единого седого волоска! — Нет. Пока нет, — сказал Геральт с многозначительным взглядом. — У большинства мужчин, приближающихся к сорока, кроме седых волос есть и другие признаки. — Ах, да, моему дяде повезло с копной темных волос в его золотые годы. И мой ежедневный уход за кожей просто восхитителен. Главное — выполнить все семь шагов по порядку. Сначала аккуратно стереть дневную грязь… — подушка, угодившая ему в лицо, была небольшой платой за столь необходимое отвлечение внимания. — Эй! Знаешь, тебе это тоже могло бы принести пользу. — Ты хочешь сказать, что я старый? — В растянутых словах слышалась нотка игривого предупреждения, которое Лютик никогда не мог игнорировать. — Хм, наверное ты прав, — признал Геральт, натягивая простыни. Он стянул с себя тунику, разминая спину то в одну, то в другую сторону, прежде чем забраться в кровать и устроиться спиной к Лютику. — Подожди, что ты делаешь? — удивленно спросил Лютик. — Иду спать, как старик, которым я и являюсь, — Геральт изобразил худший фальшивый зевок, который Лютик когда-либо видел. — Спокойной ночи, Лютик. — Ну, это совсем не то, что я имел в виду, — запротестовал Лютик, забираясь в кровать и обнимая ведьмака. — На самом деле, ты сильный, мужественный молодой человек. У которого есть потребности гораздо большие, чем сон. — Я думал, ты не сможешь трахаться, если твоя мать знает об этом. — Боги, пожалуйста, никогда больше не говори «трахаться» и «твоя мать» в одном предложении. Ты действительно испортишь мне аппетит, если будешь продолжать в том же духе. Взрыв смеха был единственным предупреждением, прежде чем Геральт перекатил его и умудрился приземлиться, придавив Лютика своим телом. — Хм, я полагаю, это было несправедливо, — он наклонился, уткнувшись носом Лютику за ухо и осыпая легкими поцелуями его шею. — Позволь мне загладить свою вину перед тобой? — О, прекрасно, прекрасно, — кивнул Лютик, сдерживая стон, когда Геральт прикусил его ключицу. — Тем не менее, у меня психологическая травма. Потребуется много усилий, чтобы заставить меня забыть об этом. — Хм, — согласился Геральт, скользя еще ниже по телу Лютика. — Мне придется проявить творческий подход. — И продолжительный, — было последнее, что Лютик сумел сказать за следующие три часа.

***

На следующий день за завтраком Томсия загнала их в угол, вынудив Лютика и Геральта присоединиться к ней в планировании свадьбы. — О, мы подумали, что могли бы провести день в гостях у девочек, — попытался возразить Лютик, но его мать крепко взяла Геральта за локоть и начала уводить его. К великому удивлению Лютика, Геральт позволил себя увести. — На керакской свадьбе есть несколько абсолютно обязательных традиций, Геральт. Цветы должны говорить о паре, которая собирается пожениться. Цвет ленты ручной работы, конечно, так же важен, как и цветы. И клятвы! Каждый, конечно, должен написать свою собственную. Геральт кивал, пока Томсия перечисляла длинный список вещей, которые необходимо решить перед свадьбой. Объем подготовки, который нужно было проделать всего за три коротких дня, был ошеломляющим. Вскоре Лютик увидел, что терпение и вежливость Геральта иссякают. — Мама, я боюсь, что за такое короткое время нужно сделать слишком много. Возможно, было бы лучше, если бы мы отложили это. — Лютик попытался подать знак Геральту, чтобы тот согласился. Геральт раздраженно моргнул, глядя на него. — Ты сомневаешься в своей старой маме? — спросила Томсия, элегантно изогнув бровь. — Нет, нет, это просто… — Лютик искал любой предлог, чтобы выиграть им время и найти выход из этой передряги. — Геральт — не какой-нибудь керакский придворный. Ему слишком многому предстоит научиться, прежде чем он сможет принимать такие важные решения. — Ты прав, сынок, — кивнула Томсия, и Лютик почувствовал, как его сердце наполнилось надеждой. — Вам с Геральтом следует сосредоточиться на изготовлении цветочных корон и написании ваших клятв. Я позабочусь об остальном. Томсия развернулась на каблуках, все еще ведя Геральта за руку, и направилась в сад, Лютик последовал за ней по пятам.

***

— Подсолнух будет идеальным, Геральт, — ворковала Лена час спустя. Она решила помочь им в составлении букета. Традиционно пара делала короны друг для друга так, чтобы никто из них не видел и не знал, чего ожидать. Лена настояла на том, чтобы помочь Геральту создать корону для Лютика. Итак, чтобы соблюсти традицию, Лютик был отослан, пока Геральт и Лена работали. — Обожание. А желтые и голубые ирисы символизируют страсть и надежду. Идеально. У тебя неплохо получается. — Геральт не покраснел от комплимента. Ведьмаки физически не способны краснеть. — Спасибо тебе, Лена, — ответил Геральт мягким и искренним голосом. — Лютик скоро должен вернуться, — объяснила Лена, поднимаясь на ноги и показывая Геральту на садовую скамейку. — Нам нужно поговорить, пока он не вернется. — Хм, — протянул Геральт, его плечи напряглись от этой просьбы. — О, все не так уж плохо, как кажется. Просто приятная беседа с твоей невесткой, — Геральт подмигнул ей, чем-то похожий на оленя в прицеле волка. Лена рассмеялась. — Скажи мне, что тебе нравится в моем брате? — Он добрый, — без колебаний ответил Геральт. — Даже когда у него нет на то причин. Он бесконечно предан и отчаянно защищает. Он использует свой огромный талант, чтобы изменить мою жизнь, жизни моих братьев, к лучшему, даже не ожидая ничего в замен. Он хороший человек. — Так и есть, — согласилась Лена с нежной улыбкой. — Как долго ты ухаживал за ним, прежде чем узнал это? — Я знал это еще до того, как у нас завязались отношения, — Геральт одарил ее ответной улыбкой. — Мы путешествовали вместе больше десяти лет, время от времени, прежде чем я, наконец, взял себя в руки и начал ухаживать за ним должным образом. — Ой! Значит, когда мы впервые встретились с тобой… — Лена ахнула. — Ты еще не был увлечен им? — Нет, тогда мы были просто попутчиками. — Теперь я поняла, — между бровями Лены появилась небольшая морщинка, когда она вспомнила их предыдущие визиты. — Это было почти пять лет назад, не так ли? Братик был таким счастливым, когда приезжал навестить новорожденную Бронию. — Да, — буркнул Геральт. — О, пожалуйста, я должна знать, каковы именно традиции ухаживания за ведьмаками? — Лена в предвкушении наклонилась вперед на своем сиденье. — Полагаю, почти такие же, как у вас. — Ах, так значит, он писал стихи для тебя? — спросила Лена с блеском в глазах. Следом за ними в сад вошел Лютик, не обратив на них никакого внимания. — Нет, — фыркнул Геральт. — Но он проявлял другие таланты. Поэзия не согреет супруга, не накормит и не обеспечит безопасность. Ему нужна хорошая походная обувь, хороший кинжал и умение им пользоваться. Сытый желудок и теплая постель. — Итак, ты заботился о нем. Это ухаживание ведьмака? — Лютик резко остановился, услышав последнюю часть их разговора. — Да, и делился — едой, кровом… одеждой. Одной рукой Лютик поигрывал тонким шарфом, который Геральт подарил ему для этой поездки, и у него перехватило дыхание. Здесь все еще слабо пахло лошадью и кожей. Так говорил Геральт, но в этом не было никакого смысла. Геральту не нужно было за ним ухаживать, они спали вместе уже много лет. Нет, нет, решил он, должно быть, Геральт продолжает лгать. Дополняя детали еще большей полуправдой. — Рассказываешь Лене обо всех тех дурацких подарках, которые ты мне подарил? — поддразнил Лютик, направляясь вперед со всей уверенностью, какая только есть в мире. — Не позволяй ему одурачить себя, в душе он романтик. Геральт, опять же, не покраснел, но если бы то, как его глаза опустились вниз и в сторону, было каким-то признаком, он бы покраснел, если бы мог.

***

В тот вечер за ужином к ним присоединилась Филипа. Все надежды Лютика на то, что она будет протестовать против того, чтобы разделить день своей свадьбы с братом, рухнули, когда она завизжала от восторга при этой новости. Она немедленно повернулась к своей матери и начала перечислять множество вещей, которые нужно было бы переделать, чтобы вместить обе пары. Томсия кивнула, добавляя что-то по ходу тирады Филипы. — Филипа, — Лютик прервал их энергичное планирование. — Ты уверена, что не против разделить с нами свой особенный день? — О, нет, конечно, нет! — Лютик беззвучно выругался из-за ее серьезного тона. — В чем дело, Юлиан? — спросил отец и бросил на Лютика подозрительный взгляд. — Струсил? — Я просто подумал, что у нас с Геральтом уже был свой особенный день, только для нас, — Лютик потянулся и схватил Геральта за руку, вздохнув с облегчением, когда он не отстранился. — Филипа заслуживает того же, тебе не кажется, отец? — Я думаю… — Филипа заслуживает, — вмешалась его мать ровным, но твердым голосом. — Увидеть, как ее брат счастливо принимает свои обеты, как ты заслуживаешь увидеть ее. Когда у нас будет еще один шанс, если ты постоянно носишься по всему континенту в смертельной опасности? При этих словах рука Геральта дернулась под рукой Лютика. Не раздумывая, Лютик погладил костяшки пальцев Геральта, бросив на свою мать предупреждающий взгляд. — Опасность очень невелика, мама. Геральт никогда бы не позволил, чтобы со мной что-нибудь случилось, ты же знаешь. — Рука Геральта снова дернулась, мышцы на его челюсти напряглись, прежде чем слегка расслабиться. Лютик почувствовал, как его собственное напряжение ослабло при виде этого. — Да, в этом я уверена, но в дороге всякое случается. И… — Она прервала протесты Лютика строгим голосом и поднятой рукой. — Мы никогда не знаем, когда сможем увидеть тебя снова. Я не хочу ждать еще пять лет или больше, чтобы увидеть, как вы поженитесь по-настоящему. Решительность в ее голосе заставила Лютика надуться. — Итак, Геральт, ты сделал цветочную корону для Юлиана? — Геральт моргнул, глядя на Томсию, и слегка кивнул. — Это будет очень мило, мама, — сказала Лена от его имени. Ее голос умудрялся быть одновременно задумчивым и взволнованным. — Геральт мог бы дать урок Яну до нашей свадьбы. Возможно, тогда моя корона не была бы таким позором! Стол взорвался смехом и болтовней, когда Ян, сидевший рядом со своей женой, с позором опустил голову. — Я надеялся, что выбранные Геральтом цветы не будут выглядеть лучше моих. — Ян наклонился к ведьмаку с игривым взглядом. — Это несправедливо, друг, что ты хорош во всем. Лютик почувствовал, как жар разлился по его груди от этого нежного слова, настолько поглощенный собственной радостью, что почти не заметил, как рука Геральта снова сжалась под его ладонью. Повернувшись, чтобы проверить своего друга, Лютик вынужден был скрыть вздох в своей чашке, поскольку его сердце воспарило при виде открывшегося перед ним зрелища. Слегка наклонившись к Яну, только что пробормотавшему какой-то шутливый упрек, Геральт улыбался. Не такая широкая улыбка, но все равно искренняя и красивая. Выражение, которое Лютик видел нечасто, пока не провел зиму с семьей Геральта. Геральт был счастлив.

***

Лютик был необычно тих до конца ужина, довольный тем, что наблюдал за общением своей семьи. Было радостно видеть, как легко Геральт был принят в непринужденную компанию своего шурина, как Лена продолжала восхищаться мыслью и заботой, которые Геральт вложил в цветы в тот день, как даже его угрюмый старый отец, казалось, был очарован едва заметными улыбками Геральта и невнятными ответами. Лютик будет скучать по ним по всем после свадьбы. Его мать была права, он никогда не знал, когда сможет вернуться домой, тем более, когда Геральт сможет сопровождать его. Если только его не заставят признаться своему отцу, что он все-таки не женат. Тогда очень скоро его мать снова увидит его, когда он будет вынужден жениться на какой-нибудь молодой леди. — Мой отец нам не верит, — заявил он, как только дверь спальни закрылась за ними той ночью. — Он думает, что мы лжем и пытается разоблачить наш блеф. Геральт пожал плечами, снимая тунику. — И что? — Как это что?! — простонал Лютик обезумевшим голосом. — Значит, единственный способ избежать этой свадьбы — это убедить его, что в этом нет необходимости! — Если ты хочешь отменить все, мы можем придумать что-нибудь еще, — проворчал Геральт, стаскивая сапоги и штаны. Лютик пристально смотрел на раздевающегося Геральта. — Если, э-э-э… что? — спросил Лютик отстраненным голосом, когда его глаза проследили за тем, как Геральт забирается на кровать, голый, как в день своего рождения. — Можно узнать, сможет ли Весемир достать нам свидетельство о браке, — Геральт откинул толстые шелковые одеяла, прежде чем откинуться на подушки. — Ты идешь спать? — Да, спать, ага, — пробормотал Лютик, кивая головой. Геральт скользнул одной рукой вниз по собственной груди, по пути коснувшись соска, опустился к пупку, прежде чем остановиться на нижней части живота. — Лучше поторопись, — поддразнил его Геральт, царапая тупыми ногтями жесткие седые волосы. — А то я начну без тебя. — Пожалуйста, сделай это, — выдохнул Лютик, даже когда бросился стаскивать с себя одежду. Рука Геральта потянулась дальше, и Лютик застонал от этого зрелища, прежде чем броситься на кровать, выбросив на ночь из головы все мысли о свадьбах.

***

Завтрак на следующее утро был обычным делом. Дети смеялись и играли, в то время как их родители тщетно пытались заставить их посидеть спокойно достаточно долго, чтобы поесть. Томсия держала на руках свою младшую внучку, воркуя с малышкой, пока ее собственный завтрак остывал. Альфред наблюдал за Лютиком и Геральтом с подозрением и расчетливым взглядом. Как обычно. — Геральт, — позвал Альфред через стол. — Вы уже начали работать над своими клятвами? За столом воцарилась тишина, когда все повернулись, чтобы посмотреть на Геральта. После секундного молчания, которое Лютик назвал бы драматичным, если бы это был кто-то другой, он ответил простым «да». Лютик вздохнул с облегчением, когда Альфред спокойно и любезно спросил: — Могу я их увидеть? — Это должно быть сюрпризом! — выпалил Лютик, когда Геральт заерзал на своем месте. — Ты не должен показывать свои клятвы до свадьбы. — Нет, — поправил Альфред. — Ты не должен был их слышать до свадьбы. Отец жениха может их видеть. Разве что… разве у вас еще ничего не написано? До церемонии всего несколько дней… — Вот, — слова Альфреда оборвались, когда Геральт вытащил откуда-то клочок бумаги и протянул ему. — О, — начал Альфред, разворачивая сложенный листок и начиная читать. С каждой морщинкой его брови приподнимались, а нос морщился все больше и больше, пока он не стал похож на удивленную птицу. Наконец он вернул листок Геральту с тихим «о». Лютик попытался украдкой взглянуть на бумагу, когда она пересекала стол и возвращалась к Геральту, но безуспешно. Что бы ни написал ведьмак, это, должно быть, было довольно хорошо, поскольку Альфред больше не поднимал шума по поводу их брака в течение дня.

***

В тот вечер, пока Геральт проверял, как там Плотва, Лютик попробовал свои силы в написании клятв. Все, что он придумывал, было либо слишком цветистым, либо слишком общим. Его отец ни за что не поверил бы, что эти слова действительно предназначались Геральту. Тем не менее, Лютик не осмелился написать то, что он хотел, что он на самом деле чувствовал к своему лучшему другу и давнему компаньону. Это было бы слишком откровенно и причинило бы слишком сильную боль, если бы им пришлось пройти через этот фиктивный брак. Признаваться в своей любви и знать, что это ничего не значит, что это всего лишь служение лжи, — это наверняка разобьет ему сердце. Дверь в его покои распахнулась, и Геральт шагнул внутрь. На мгновение Лютик был поражен, увидев, насколько хорошо Геральт на самом деле вписался сюда. В этой комнате он хранил свою первую лютню, награды всех трех конкурсов бардов, которые он выиграл, тунику, которая была на нем, когда Геральт впервые признался, что они друзья. Вид Геральта, уютно окруженного этими вещами, согрел сердце Лютика. В будущем, когда они вот так вернутся домой, Лютик знал, что ему придется придумать какой-нибудь предлог, чтобы Геральт остался с ним в этих комнатах, а не в одной из многочисленных гостевых в поместье. — Как поживает самая красивая и строптивая леди в мире сегодня вечером? — спросил Лютик со счастливой улыбкой. — Счастлива, когда получила свое угощение, — ответил Геральт со своей собственной ухмылкой. — Ты избаловал ее, и теперь я бессилен отказать ей. — Так и должно быть, — заявил Лютик, подходя ближе, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на его губах. Отстранившись, он скорчил драматическую гримасу. — Хотя теперь от тебя больше пахнет хлевом, чем мужчиной. Я приготовлю ванну и помогу тебе с прической. Геральт радостно замурлыкал и наклонился для еще одного поцелуя, прежде чем отпустить Лютика на поиски служанки.

***

Семья жениха Филипы присоединилась к ним за завтраком на следующий день. Это было грандиозное мероприятие, шанс семьи Панкрац показать герцогу и его матери, герцогине, что они достойны такой выдающейся пары. Главный зал был уставлен свежими цветами и ярусами тортов и пирожных. Толстые ломти вяленой свинины, разнообразные яйца, только что доставленные из курятника этим утром, и, что самое впечатляющее, обжигающе горячий кофе темной заварки — редкое лакомство с южного континента. Один взгляд на герцога и Филипу, и стало ясно, что шоу было провальным. Они смотрели только друг на друга, это была настоящая любовь. Вдовствующая герцогиня, казалось, была так же увлечена Филипой, как и ее сын. Ничто не заставило бы ни одну из семей отказаться от предстоящей свадьбы. Беседа за обедом была разделена — женщины обсуждали последние приготовления к сегодняшнему балу, в то время как мужчины обсуждали местную политику. Как и ожидал Лютик, Геральт большую часть утра сидел тихо, не участвуя ни в одном разговоре. Лютик почувствовал облегчение за Геральта, даже когда его снова втянули в обсуждение последних судебных дел, пока он не услышал мягкий женский голос, выкрикивающий имя Геральта. — Кто встанет рядом с тобой, Геральт? О! Я… мне жаль, — сладкий голос Филипы запнулся. — У тебя есть семья, которая поддержит тебя? Геральт слегка кивнул, его голос был тихим и успокаивающим, когда он ответил. — У меня есть братья. И отец. Хотя я сомневаюсь, что кто-то из них окажется достаточно близко, чтобы присоединиться в это время года. — О, какой позор, — вздохнула Филипа. — У нас должен быть кто-то, кто заступится за тебя. В противном случае партия будет ужасно разбалансирована. — Мне сказали, что поблизости есть чародейка, — предположила вдова. — Возможно, мы могли бы пригласить ее, чтобы подключиться к порталу? — О, нет, это вообще не сработает, — перебил Лютик. Последнее, что им было нужно, — это пытаться втянуть одного из братьев Геральта в их шараду. Все это развалилось бы мгновенно и эффектно. — Э-э, видишь ли, у ведьмаков и чародеев ужасные отношения. Даже если бы эта колдунья захотела перенести ведьмака, ни один из них не стал бы доверять порталу. — Ты можешь пройти первым, — предложил Альфред с другой стороны стола. — Покажите, что мы искренни и не хотим причинить вреда. Я уверен, что эту колдунью можно было бы убедить. — Но, отец… — Никаких «но», Юлиан. — Голос Альфреда был твердым и непреклонным, в то время как в его глазах светилась искра удовлетворения. — Если только нет какой-то другой причины, по которой ты не хочешь, чтобы я связывался с семьей Геральта? — Нет, отец, — сокрушенно вздохнул Лютик. — Хорошо, тогда решено. Лена, ты лично отправишься навестить чародейку. — Да, отец, — вежливо согласилась она. Лютик чуть не подпрыгнул, когда широкая, теплая ладонь Геральта опустилась ему на колено. Геральт сжал его один раз, наклонившись к Лютику, чтобы ободряюще прошептать ему на ухо: — «Все будет хорошо». Лютик не понимал, как это сделать, но он будет доверять Геральту, как доверял до сих пор. На самом деле у него не было особого выбора.

***

Прошло меньше часа, прежде чем Лена вернулась, ведя за собой колдунью. Рядом с ним Геральт негромко рассмеялся, и Лютик посмотрел в сторону открывающейся двери с предвкушением, скручивающимся в животе. — Ну, если это не тюльпан без мелодии, — пропела Йеннифэр из Венгерберга низким и страстным голосом. Лютик почувствовал, как у него встают дыбом волосы. — Я знала, что ты вляпаешься во что-то глупое. Я ожидала от тебя большего, Геральт. Хотя и не знаю почему. — Моя злая ведьма! — Лютик запищал от восторга. На краткий миг его охватила паника, прежде чем он увидел отстраненный взгляд Геральта. Подыгрывай! — подумал он, ухмыльнувшись, когда Йен слегка поморщилась. — Юлиан? — спросила его мать нервным тоном, когда посмотрела на Йеннифэр. — Йеннифэр — мой друг, — ответил Геральт с ухмылкой, заставив Йен и Лютика скривить лица от отвращения. — Я бы не сказал, что друг… — начал Лютик. — Скорее, невольные пленники. — пробормотала Йен, уголки ее рта слегка приподнялись. — Пленники любви! — заявил Лютик, обнимая Геральта одной рукой за плечи и широко улыбаясь обоим. — Связанные вместе навечно! — Прекрати, — невозмутимо произнес Геральт. — Твои родители подумают, что ты мне изменяешь. — Никогда, любовь моя, — протянул Лютик, свободной рукой поднося костяшки пальцев Геральта к своим губам. Йеннифэр с нежностью закатила глаза, прежде чем повернуться к графу. — Вы хотите, чтобы в ваш дом было перенесено больше ведьмаков, милорд? — Подожди! — прервал ее Лютик. — Йен может стоять рядом с Геральтом! Она, по сути, его семья. — О нет, во всем мире не хватит денег, чтобы я упустила шанс увидеть лицо Ламберта, когда он увидит, в какую переделку вы вляпались. — Йен, — предупреждающе проворчал Геральт. — Не волнуйся, ведьмак. Я никому не испорчу веселья, — заверила она, прежде чем снова повернуться к графу. — Три отслеживающих заклинания и три портала, да? Или ты заставишь их пробираться обратно самостоятельно? — Конечно, нет, — ответила Томсия, прежде чем Альфред успел согласиться. — Как грубо вырывать их из их жизни и не вернуть обратно? Мы бы никогда этого не сделали. Да, шесть порталов. — Три портала, — со вздохом согласился Альфред. — Хорошо, — заявила Йен с высоко поднятым подбородком и властным тоном. — Давайте начнем.

***

Сначала они разыскали Весемира, имея приблизительное местонахождение его в Каэр Морхене. Что бы ни сказала Йеннифэр старому ведьмаку, должно быть, это было что-то значащее, потому что он шагнул через портал с сияющей улыбкой. — Я слышал, скоро свадьба! — радостно прогремел Весемир, крепко обнимая Геральта. — Я бы сказал, еще одна. Лютик почувствовал, как некоторое напряжение, о котором он и не подозревал, испарилось при этом приветствии. Йеннифэр, очевидно, объяснила Весемиру, и мужчина решил подыграть. Он слегка вздрогнул, когда Весемир сгреб его в сокрушительные объятия. Отступив назад, он на мгновение отдышался, прежде чем повернуться, чтобы представить Весемира своей семье. — Мама, папа, это отец Геральта, Весемир из Школы Волка, — он сделал широкий, плавный жест одной рукой, прежде чем отвести ее назад и повторить движение другой. — Весемир, это мои родители, граф и графиня де Леттенхоф. — О, добро пожаловать, добро пожаловать! — Томся бросилась вперед и сжала руку Весемира в своих ладонях. — Мне так приятно наконец-то познакомиться с вами! Весемир бросил на Геральта растерянный и слегка обеспокоенный взгляд, его улыбка становилась все более нервной, чем дольше Томся держала его за руку. Геральт что-то прошептал старшему ведьмаку, слишком тихо для неискушенных ушей, и нервозность Весемира, казалось, немного рассеялась. — Я понимаю, откуда Лютик черпает свой энтузиазм, — сказал Весемир, наконец отступая назад и склонил голову перед Альфредом. — Добро пожаловать в наш дом, — официально поприветствовал Весемира Альфред. — Спасибо за прием, — так же официально ответил Весемир. — Ладно, давай теперь найдем Ламберта, — предложила Йен с лукавым блеском в глазах. Она закрыла глаза, сосредоточилась, затем открыла портал. Прежде чем она успела шагнуть в проем, в него влетел Ламберт. Он был с головы до ног покрыт какой-то блестящей синей слизью, кровь была на его лице и на доспехах, в руке он держал меч. — Закрой портал! — закричал он, как только переступил порог, и хотя Йеннифэр, не теряя времени, выполнила команду, все же гигантская нога с шипами пробила поверхность портала прежде, чем она смогла его закрыть. Через мгновение были обнажены еще три меча — Геральт, Весемир и Ян стояли наготове. — Подождите! — приказала Йеннифэр, придерживая портал открытым, когда в него просунулась еще одна нога и гротескная голова кикиморы. Четыре меча были направлены на портал, все держали их в соответствии с инструкциями, в то время как остальные члены семьи Панкрац отползали подальше от ужасающего монстра. Кикимора издала пронзительный визг, и, наконец, Йеннифэр закрыла портал движением запястья и довольной ухмылкой. Кикимора закричала, когда портал с тошнотворным хрустом отделил ее грудную клетку от головы, и еще больше синей слизи растеклось по вестибюлю замка де Леттенхоф. — Черт, — выдохнул Ламберт. — Я рад видеть тебя, ведьма. В первый и единственный раз. — Лютик и Геральт женятся, — заявила Йеннифэр прежде, чем кто-либо еще успел заговорить. — Черт побери, — прорычал Ламберт. Йеннифэр кивнула, довольная ответом Ламберта, пока рыжеволосый ведьмак не продолжил, указав пальцем на Весемира. — Мы уже занимались этим дерьмом. Я больше не позволю тебе расчесывать мне волосы. -Что? — спросила Йеннифэр ровным голосом, скрестив руки на груди. — Тебе лучше найти Эскеля, ведьма. Я не собираюсь проходить через это во второй раз без него. Если мне придется терпеть красавчика и его игрушку, то пусть и Эскель будет здесь. Бросив проницательный взгляд на Геральта и Лютика, Йеннифэр приготовила третий портал. После волнения, последовавшего за Ламбертом, легкое, спокойное прибытие Эскеля показалось разочаровывающим. — Красавчик заставляет нас снова смотреть, как он женится, — сказал Ламберт своему брату с притворным вздохом. — Я так и думал, что это может случиться. Ведьмачьи традиции — это… — Эскель колебался, наблюдая за Лютиком, пока тот подыскивал нужные слова. — Слишком утонченно для кого-то вроде нашего барда. — Какие твои любимые традиции? — спросила Лена, с усмешкой придвигаясь поближе к крупной фигуре Эскеля. Она протянула руку и положила ее на предплечье Эскеля, одобрительно хмыкнув, а ее муж закатил глаза у нее за спиной. — Возможно, мы сможем включить одну или две в наши. — У вас есть клятвы? — со стоном спросил Ламберт. — Неужели мы опять должны слушать, как Геральт будет их произносить мягким и искренним голосом? — Я бы не назвал Геральта мягкотелым, — уклонился Эскель, немного отодвигаясь от Лены. — Однако он был очаровательно искренен. Ты согласен, Лютик? — О, да, э-э… — Лютик поперхнулся собственным дыханием, когда все взгляды обратились к нему. Он снова обратился к Геральту за помощью и, возможно, чтобы немного смутить его. — Слова Геральта были прекрасны. Даже душераздирающе. Ты помнишь, дорогой? Геральт уклончиво промычал, явно отказываясь подыгрывать на этот раз. Прежде чем Лютик успел запаниковать, раздался насмешливый голос Ламберта. — Хм, Лютик, — процитировал Ламберт Геральта, его голос был на целую октаву ниже обычного, ломаный и гортанный, как у пещерного человека. — Ты — лучший друг, — он скривился. — Это было жалко! И внезапно Лютик вспомнил день середины зимы. Ранним утром они обменялись подарками. Геральт подарил ему резную деревянную копию своего медальона с волком, а затем нежно поцеловал его, когда он открыл свой собственный подарок — тяжелый шерстяной плащ на кроличьей подкладке. Затем они отправились на охоту, Геральту удалось заманить в ловушку небольшую кучку кроликов для рагу, в то время как Лютик собирал ягоды и орехи. Они провели несколько часов в ванне, согреваясь и умываясь горячей водой и слегка ароматизированными маслами. Лютик приготовил мамино рагу из кролика, а Геральт превратил ягоды в вкусный сладкий хлеб. Наконец, они были сыты и счастливы, с кружками эля в руках. Вся семья расположилась на плюшевых сиденьях перед большим ревущим камином. Затем Геральт подошел к Лютику, все явно наблюдали за ними. Он сказал, по сути, именно то, что сказал Ламберт. — “ Ты мой лучший друг, Лютик. Если бы жизнь могла исполнить мое единственное желание, это было бы быть с тобой до тех пор, пока я жив». Лютик был ошарашен. То, что Геральт так прямо заявил о своей заботе, без сомнения, объяснил, что Лютик ему нравится и он хочет, чтобы он был рядом, было величайшим подарком, который этот человек когда-либо делал ему. Поистине, это был величайший подарок, который он когда-либо мог получить. Лютик помнил это с совершенной ясностью. Скорее всего, никогда этого не забудет. Они охотились вместе. Они кормили друг друга. Они обменялись подарками и словами на глазах у семьи. Вроде похоже на брак. У Лютика закружилась голова. Было ли это на самом деле? Но нет, этого не могло быть — Геральт никогда не произносил этих слов. Никогда не спрашивал. Ты не можешь жениться, даже не спросив предварительно. Конечно, он бы знал, если бы женился на любви всей своей жизни в день середины зимы. Он бы знал. Но даже когда Лютик думал об этом, он знал, что лжет самому себе. Геральт достаточно лаконичен, чтобы не задавать вопросов. И было бы совсем в его духе предположить, что Лютик понимал их странные традиции и обряды такими, какие они есть, — свадебными. Ублюдок женился на нем, а Лютик даже не знал. — Лютик, с тобой все в порядке? — Лютик вернулся в настоящее с рукой Лены на своем плече и ее обеспокоенным взглядом, пробегающим по его лицу. — Ты выглядишь так, словно находишься за тысячу миль отсюда. — Так и было, — сказал Лютик с вымученной улыбкой. — Извините, мне нужно поговорить с моим… моим мужем. Лютик обошел свою мать и Йеннифэр, пока они оба указывали служанкам убирать кишки кикиморы, все еще разбросанные по каменному полу большого зала. Он прижался к Геральту, обхватив длинными сильными пальцами его бицепс и потянув его в сторону их общих комнат. — Геральт, — почти прорычал он. — Могу я с тобой поговорить минутку? Наедине? Геральт растерянно моргнул, но послушно последовал за ним. Лютик хранил молчание, быстро ведя Геральта обратно в их комнаты. Только когда дверь за ними плотно закрылась, он заговорил снова. — Твоя семья нас слышит? — спросил он, нервно оглядываясь через плечо на закрытую дверь. Геральт пожал плечами. — Может быть, Ламберт. — Мне нужно уединение для этого разговора, но я не хочу ехать в глушь, чтобы получить его. Геральт, — Лютик резко вдохнул, уперев руки в бедра, и прошипел. — Мы женаты? Геральт физически вздрогнул, и Лютик почувствовал это. Они были женаты. Забывшись, Лютик рванулся вперед и хлопнул Геральта по руке, прежде чем закричать. — Почему ты мне не сказал, ты, великий мудак! — Я думал, ты знаешь, — попытался объяснить Геральт. — Откуда мне было знать? Ты никогда мне не говорил! — Лютик скрестил руки на груди и смерил Геральта взглядом сверху вниз. — Ты даже не спросил. — Я это сделал, — настаивал Геральт. — Когда мы в последний раз были в Посаде. — Ты просил меня приехать в Каэр Морхен на зиму, а не связывать себя священными узами брака! — Ты… — Взгляд Геральта на мгновение скользнул в сторону. Лютик мог видеть в нем тревогу только из-за многих лет, проведенных рядом с Геральтом. — А ты этого не хочешь? — Что, нет, — поспешил заверить Лютик. — Я злюсь не из-за этого. Конечно, я хочу. Я хочу кричать об этом с крыш. Я хочу рассказать всем, кого я когда-либо знал, и написать дюжину песен… — Ты уже написал. — Геральт шагнул ближе к Лютику, в его желтых глазах читалось явное облегчение. — Я хочу швырнуть это в лицо Вальдо Марксу! Я хочу, чтобы весь мир знал, что я, бард Лютик, Юлиан Альфред Панкрац, виконт де Леттенхоф и трижды победитель Оксенфуртского конкурса бардов, женат на великом Белом Волке! — Лютик шагнул вперед, подняв руки и обнял Геральта за плечи. -Мы женаты уже несколько месяцев, и никто не знал — даже я! — Я знал, — ответил Геральт, обнимая Лютика за талию. — Весемир, Ламберт и Эскель тоже. — Ой! Я собираюсь поговорить с ними! Не могу поверить, что Эскель мне ничего не сказал. — Он думал, ты знаешь. — Я не знал, — вздохнул Лютик, кладя голову на плечо Геральта. — Я никогда в жизни ни в чем не проявлял деликатности. Это должно было быть очевидно. Если бы я знал, я бы громко объявил о наших намерениях в ту же секунду, как мы прибыли в Каэр Морхен. — Да, мы должны были понять, что ты не догадался, — Геральт поцеловал Лютика в лоб. — Простишь меня? — Конечно, дорогой, — ответил Лютик, запечатлевая поцелуй на ключице Геральта. — Я бы простил тебе все, что угодно. Внезапно Лютик отпрыгнул назад, чуть не упав в спешке, и посмотрел на Геральта безумным взглядом. — О боги, у нас осталось меньше 24 часов, чтобы написать клятвы. Геральт фыркнул. — Я уже написал свою.

***

Геральт был одет в белое. Зрение Лютика затуманилось от слез, когда он посмотрел на своего будущего мужа. Желтые глаза Геральта сверкали в лучах мягкого весеннего солнца, поблескивая в тандеме с тонкой золотой вышивкой, украшавшей его длинную белую тунику. Его белые штаны были обтягивающими, достаточно обтягивающими, чтобы удовлетворить желание Лютика. Ремешки, на которых держатся его мечи-близнецы, были переделаны из отбеленной кожи в тон ремешку, которым он обычно завязывал волосы на затылке. Венок из желтых и белых калл, который Лютик сделал для него, слегка косо покоился на его волосах. Лютик сдержал смех, увидев крепкие черные ботинки, на которых настоял Геральт. Собственные туфли Лютика были сделаны из мягкой замши с гладкой кожаной подошвой. Геральт отказался надевать подходящую пару, настаивая на том, что в них он не сможет достаточно хорошо двигаться. — Все, что ты будешь делать, это стоять у алтаря и танцевать всю ночь напролет, — пыталась возразить Томсия. — Это не значит, что тебе нужно быть готовым к бою в день своей свадьбы. Геральт просто уставился на нее, не тронутый ее словами. Последовавшее за этим состязание в гляделки могло бы продолжаться все утро, если бы Лютик не вмешался, чтобы отвлечь ее какой-то деталью, которая срочно требовала ее внимания прямо сейчас. Лютик, со своей стороны, все еще находился у портного, который вносил коррективы в его наряд. В итоге он оказался в бледно-желтой тунике с вышивкой глубокого сапфирового цвета. Его темно-синие брюки облегали тело почти непристойно. Изящный венок, который сплел для него Геральт, идеально вписался в его волосы — венок из желтых и голубых ирисов с маленьким подсолнухом над ухом. Когда портной закончил последний стежок, в часовне заиграла музыка. Лютик почувствовал, как у него перехватило дыхание. — Пора, — выдохнула Филипа, хватая Лютика за руку. — Ты готов? — Я уже женат, — засмеялся он, заключая сестру в крепкие объятия. — А ты готова? Она улыбнулась ему, широко и взволнованно, и направилась к двери. — Я никогда ни к чему в своей жизни не была так готова. Лютик не мог не согласиться.

***

Церемония была короткой. Геральт и жених Филипы ждали их в начале прохода. Лютик знал, что часовня, должно быть, была красиво украшена, что квартет, должно быть, играл самую замечательную музыку, что все было настолько идеально, насколько это было возможно благодаря могуществу Томсии Панкрац, но он не мог думать ни о чем, кроме вида Геральта, ожидающего его. Геральт одарил его легкой, теплой улыбкой. Он тихо рассмеялся, когда Лютик запнулся на словах, торопясь произнести свои клятвы. Он нежно закрыл глаза, белые ресницы мягко коснулись его бледных щек, когда они наконец поцеловались. Позже, когда их руки все еще были связаны куском гладкого желтого шелка, Лютик притянул Геральта ближе, и они танцевали, медленно и плавно. — Итак, — спросил Геральт, и его глаза озорно заблестели. Позади него их семьи танцевали и радостно болтали. — Каково это — быть женатым мужчиной? Лютик почувствовал, как в груди поднимается тепло, всепоглощающая любовь к мужчине в его объятиях, благодарность за собравшиеся там семьи и волнение перед тем, что будет дальше. — Я самый счастливый человек в мире.