Два ворона

После школы Уэнсдей и Ксавье, как и планировали, начали жить вместе. Они купили квартиру на четыре комнаты плюс гостиную. Первая комната стала мастерской, где рисовал Торп и находилось большинство его картин. Чаще здесь же и печатала свои романы Аддамс, которая ставила свою машинку на столик у окна. На самом деле, ей нравилось втайне наблюдать за творчеством любимого. Вторая комната стала кабинетом. Им пришлось заняться бизнесом, доставшимся от Аверса. Как ни странно, Уэнсдей тоже принялась помогать парню и впоследствии ей даже немного понравилось. Особенно то, что касалось переговоров. Она любила вертеться среди хищных бизнес-акул и всегда играла роль не только плохого полицейского на переговорах, но и шантажиста и занималась «грязными» делами. Цифры и схемы казались ей скучными, но это было неприятной стороной дела, которое она терпела. Колледж они все же окончили, просто отложили свои мечты на потом. В свободное время Ксавье рисовал, а Уэнсдей писала, работа шла медленно, но уверенно. Уже позже он выставил свои картинки, а она начала издавать свои книги. А в то время это было для них не больше, чем хобби. Девушка даже нашла детективное агентство на грани банкротства, выкупила его, привела в порядок и изредка бралась за расследование интересного дела, чтобы иметь материал для книги и удовлетворить жажду разгадывания загадок. Третьей комнатой была спальня, смежная с гардеробной. А вот четвертая комната, которая официально называлась гостевой, не имела в себе ничего, кроме дивана и столика. Никто, кроме них, не знал, что это была будущая детская комната для их нерожденной дочери. Квартира была оформлена в темных цветах, с элегантным дизайном. Кое-что художник добавил от себя, даже разрисовал некоторые стены. Со свадьбой им пришлось поспешить, так как наседал Ковен и клан Аддамсов. Родственники уже конкретно замучили молодых вопросом о браке, что они просто не выдержали. Но всеми приготовлениями занялись Мортиша с Гомесом, невеста сказала, что ей это не интересно, главное, чтобы свадьба не была сладкой и розовой (Энид к организации не допустили, из-за чего та несколько дней ходила расстроенная), жениху было не до того. На праздник, который на первый взгляд смахивали на похороны собрались: вся семья Аддамс, одноклассники и друзья, несколько знакомых из колледжа, деловые партнеры, сотрудники и другие. Были даже представители семьи Торп, во главе с Винсентом, который не был счастлив по факту бракосочетания сына, но при всех делал относительно счастливый вид. Невеста была в черном элегантном платье с букетом черных роз в руках, на голове у нее была черная прозрачная фата, увенчавшаяся фамильной диадемой Аддамс, украшенная черными бриллиантами, в комплекте к ней шли серьги и колье. Она гордо плыла по залу под руку со сияющим счастливым отцом. Девушка выглядела невозмутимой, но те, кто хорошо ее знал, заметил блеск в ее глазах. Жених был в белом. Зная любовь любимой к черному цвету, он решил выбрать именно этот цвет, чтобы быть ее противоположностью, как это бывает на обычных свадьбах. И контраст сработал. Их пара выглядела довольно гармонично. А еще как черный и белый ворон из видения. Гомес вложил ее руку в руку юноши. Позади раздавался плач родственников, Энид, в ярко-розовом платье, в роли подружки невесты (волчица буквально выпросила эту роль) едва сдерживала эмоции. Аякс здесь был в роли шафера и поддерживал свою девушку. Кузен Оно, проводивший церемонию, заговорил. Ксавье не мог его понять, так что в нужный момент Уэнсдей толкнула жениха, чтобы тот произнес заветное «Да». Сама она согласилась без раздумий, как ни странно. А потом их объявили мужем и женой, и они слились в страстном поцелуе, который, правда, длился недолго. Аддамс все еще не любила публичную демонстрацию чувств. После этого начался банкет. Первый танец молодых, затем танцы с родителями, во время которого невеста с удовольствием потопталась по ногам свекра. Позже она танцевала один раз с братом и дядей, а также женихом. Что для нее было нехарактерным, однако в этот день девушка сделала исключение. Конечно, ее родители, как всегда, были в центре внимания, демонстрируя свою страсть публично. Будто это они молодожены, а не их дочь и зять, которые вели себя гораздо более сдержанно. Их танцы буквально притягивали взгляд и вызывали зависть. От них можно было прикуривать. Невеста еле сдерживалась, чтобы не закатить глаза. Несмотря на мрачный стиль, Аддамсы были довольно веселые, поэтому свадьба была громкой. Каждый праздновал по-своему. Оркестр практически не затихал, на площадке постоянно кто-то танцевал, кое-где звучали песни. Букет невесты поймала сияющая Энид и она, хихикая демонстрировала его всем. Жених взялся снимать подвязку любимой и скрылся под ее платьем, задержавшись там. Судя по глазам девушки, о подвязке он уже забыл. Она не знала, останавливать его или нет. Тогда Аякс дал другу хорошего пинка под зад, сказав, чтобы тот ускорялся и напомнил, что первая брачная ночь еще впереди. Подвязка быстро нашлась и улетела к Петрополусу. В конце концов, Уэнсдей не выдержала до конца и когда гости уже были достаточно пьяны или устали, чтобы заметить их отсутствие, молодые незаметно скрылись. Они уже устали от постоянных поздравлений, расспросов о будущем и попытками пригласить на танец. Девушку боялись трогать, а вот парня постоянно приглашали, что даже ему это надоело. Молодожены прокрались в комнату, где они ночевали, когда наведывались к ее родителям. Аддамс (фамилию она так и не изменила) осторожно сняла драгоценности и фату, распустила волосы. Торп тем временем раздевался, даже помог ей расшнуровать корсет. Раздался какой-то шорох из окна. Когда они обернулись, увидели пьяного дядю Фестера, который ругался с Вещью и пытался по лестнице забраться в окно. Впервые Уэнсдей так сильно разозлилась на дядю и схватив туфлю бросила в него. Из окна раздалась брань, девушка попала точно в цель, точнее в лоб. Медленно он стал спускаться. Закрыв окно, юноша обернулся и посмотрел на любимую, которая уже сняла одежду, оставшись в черном сексуальном нижнем белье. Сквозь легкое кружево бюстгальтер виднелась белая кожа груди, а к маленьким трусикам с помощью подвязок крепились чулки, обтягивающие маленькие ножки. От этого зрелища он перестал дышать. В голове вертелось два противоположных желания: нарисовать ее и немедленно заняться сексом. Его член аж пульсировал, так что победило второе. Со стоном Ксавье толкнул Уэнсдей на кровать и лег на нее сам сверху, начав покрывать любимую поцелуями. Он даже не снял с нее белье, это зрелище возбуждало его еще больше. Интересно, что сегодня Аддамс позволила ему полностью доминировать, возможно это был такой подарок от нее. Но, как ни странно, на этот раз на нежности он не тратил много времени. Отодвинув трусики, Торп вставил свой член в желаемое горячее лоно. Какая же она уже была мокрая, кажется, ждала этого не меньше, чем он, возможно, даже всю свадьбу. Стоны наполнили комнату, темп был довольно жесткий и быстрый. Юноша прикусил губу почувствовав, как ее ногти буквально раздирая его спину до крови. Глубоко вдохнув, он сделал последний толчок и излился в нее. Буквально за секунду до этого девушку накрыл оргазм. Ксавье осторожно слез с жены и некоторое время они лежали невозмутимо. Только тусклый свет отражался на их бледных потных телах. Позже они пошли в душ. Уэнсдей с невозмутимым выражением лица смотрела на монитор. Врач был поражен таким безразличием. Обычно, глядя на изображение эмбриона, женщины демонстрировали то растерянность, то нежность, кто-то плакал, но никогда не было такого каменного лица. Он не заметил, как она несколько раз моргнула, что выдавало ее волнение. Два месяца назад к ней наконец-то пришло видение, которое она долго пыталась вызвать, чтобы понять, когда должна была родиться та самая дочь из будущего, которое так никогда и не наступит. Аддамс никогда бы не призналась даже себе, что давно уже ждала этого ребенка. Она привыкла к мысли, что когда-нибудь станет матерью, также девочка время от времени появлялась в ее видениях, что женщина к ней привыкла. И вот наконец-то она увидела сначала зачатие, а потом и рождение ребенка, которое в этой реальности произошло, когда им с Торпом еще не было тридцати. Зачатие состоялось в доме рода Аддамс, куда они приехали с неожиданным визитом. Предварительно она перестала пить зелье против оплодотворения. Неожиданно это было и для ее мужа, которому она не решилась рассказать, хотела преподнести сюрприз. Однако, Ксавье привык к странностям своей подруги, например, что та может неожиданно сорваться и куда-то уехать, так что ничего не спрашивал. Старшие Аддамсы были рады увидеть дочь и зятя, Пагсли дома не было, он путешествовал по следам дяди Фестера. Пара прожила у родителей несколько дней, а затем вернулась домой. Женщина не сомневалась, что у нее все удалось, особенно после загадочной улыбки Мортиши. Мать ничего ей не сказала и не расспрашивала. Месячные не наступили в ожидаемый срок, так что через несколько дней она купила провела ритуал для определения беременности, который выдал положительный результат. Затем Уэнсдей купила и провела тест, который также подтвердил беременность. Пришлось идти к гинекологу, чтобы тот предоставил окончательный вердикт. Гинеколог диагностировал беременность и отправил ее на исследование. УЗИ и анализы не показали никаких отклонений. Врач, увидев реакцию, Аддамс намекнул на аборт, за что был послан в грубой форме. Она забрала результаты и сообщила, что будет рожать, вызвав очередное удивление. Проникаться тонкой душевной организацией врача провидица не собиралась. Торп не сразу смог поверить в свое будущее отцовство. Он некоторое время с шоком на лице смотрел на жену, потом бросился ее обнимать. Мужчина был счастлив, он знал, что когда-то у них родится ребенок, только считал, что это будет гораздо позже, возможно, в то же время, что и в параллельном будущем. Уэнсдей ведь не любила детей. Энид пищала около получаса, когда услышала о беременности подруги. Волчица уже успела выйти замуж за горгону и родить ему сына, который уже активно ползал по их квартире и портил мебель. Это стало еще одной причиной для Аддамс желать беременности. Она видела, как Ксавье с радостью гуляет с мальчиком, хотя сама мало брала его на руки, поскольку тот быстро пачкал ее одежду. Но их ребенок будет другим, женщина была в этом уверена. Вообще, сама беременность проходила без проблем. Ее разве что слегка тошнило. Живот понемногу округлялся, даже настроение было не хмурым, как всегда, а положительным, что было совсем не похоже на Уэнсдей. Но на розовую детскую комнату она не согласилась, не столь на нее повлияли гормоны. Ксавье всю беременность проходил буквально сияя. Он лично придумывал дизайн детской (конечно, его утверждала будущая мать) и разрисовывал. Семейство Аддамса было счастливо. Гомес с Фестером и Пагсли сразу отпраздновали, Торпу не наливали. Мортиша с Юдорой давали советы, готовили необходимые снадобья и составляли диету для беременных. Большинство их советов женщина игнорировала. И пила только половину снадобья из предложенного списка. Таблетки от врача она не принимала. Эва Аддамс-Торп родилась без осложнений в городском роддоме в назначенный срок. Даже было скучно. Врачи и другие пациенты были удивлены, когда увидели спокойную роженицу, которая самостоятельно с мужем пришла рожать и не паниковала. Даже Ксавье больше волновался. Он с самого начала присутствовал на родах. Как он потом прокомментировал, Уэнсдей больше издавала звуки и эмоции во время зачатия, чем во время рождения их ребенка. Сама же женщина кайфовала от полученной боли. А когда увидела свою маленькую сморщенную девочку, улыбнулась и назвала ее червячком. Торп заплакал от радости и обнял своих любимых девушек. Близким они рассказали об этом событии только через несколько дней, когда их выписали. Их встречали Аддамсы и Петрополусы. Винсент Торп их сдержанно поздравил по телефону. Они так и не помирились. Однако, Ксавье не считался с этим так, как у него уже была семья, которая его любила и поддерживала. Эва действительно была удивительно ребенком. Еще с малых лет она продемонстрировала умение владеть магией и, хотя отец все откладывал процедуру нанесения символов, ему пришлось это сделать, чтобы иметь возможность контролировать ее силу. Девочка научилась терпеть боль, тем более что у нее был повышен болевой порог, как и у матери. Ее хобби стало рисованием, и она часто проводила свое время в мастерской с отцом. Они с Ксавье были очень близки, Уэнсдей даже немного ревновала. Эва походила на нее, разве что была более эмоциональная, очаровательна, при чем умела этим пользоваться и имела такие же зеленые глаза, как и у отца. Мать девочка тоже любила, и учила ее тому, чему юную Аддамс учил ее дядя. В общем, Эва частично повторила судьбу матери, изменив много школ, прежде чем ее отправили в Невермор. Девочка не любила несправедливость и наказывала своими методами (походившими на методы ее матери) хулиганов и обидчиков. Близкие друзья у нее тоже появились только в Неверморе, так как ей приходилось скрывать свои способности, и она не могла полностью открыться. Там Эва обрела свою любовь. Когда все стабилизировалось, Ксавье начал выставлять свои картины, а Уэнсдей издавать свои романы. Не сразу, однако, публика оценила их старания. Детективы Аддамс стали бестселлерами, их экранизировали. Рисунки Торпа выставлялись во многих галереях мира и хранились в частных коллекциях. Они хоть и не достигли того количества картин и книг, которые создали в прошлой жизни, но у них было еще впереди. Когда-то они добьются такого же успеха, только позже. У них есть еще время. В день, когда ей исполнилось сорок пять, муж ее спросил, счастлива ли она. Женщина задумалась. Она не сдержала обещание, которое дала своей матери в день, когда приехала в Невермор. Уэнсдей влюбилась и создала семью. Единственное чего ей удалось избежать — это стать домохозяйкой. Но стала ли она счастлива? Аддамс вышла замуж, хоть не хотела, родила ребенка. Она любит Ксавье даже после стольких лет, как и в подростковом возрасте, хотя и не хотела этого признавать. Она любит свою дочь Эву несмотря на то, что до сих пор не терпит детей. Эва особенный ребенок и так считает не только она. Женщине пришлось на время забыть о собственных амбициях, чтобы помочь своему мужу, пришлось заняться с ним бизнесом, что, как ни странно, ей даже понравилось. Но писать она не прекратила, как и Торп не перестал рисовать. Также Аддамс занималась детективным возродившим агентством. Счастлива ли она? Никто не бывает полностью счастлив до конца, потому что никто не может все получить. Уэнсдей больше не одинока, как когда-то хотела, не пишет так часто как хочет, мало времени тратит на загадки. Она не такая, как была, когда вернулась. Женщина сделала то, зачем вернулась назад и даже больше. Она сблизилась с Ксавье, стала сначала его девушкой, а потом и женой, стала его партнером, матерью его ребенка, магической парой. Они связаны больше, чем кто-либо на свете. Да, она счастлива. Пусть это счастье и не такое, как Аддамс себе представляла. Не такое, как было в параллельном мире. Все изменилось, как она хотела. Все еще не кончилось, а просто продолжается. Когда все стабилизировалось, женщина смогла себе позволить больше уделять времени своим интересам и увлечениям. Она все еще осталась сама собой, и это главное. Ксавье вошел в комнату, где находилась беременная Уэнсдей. Женщина лежала без сознания. Он бросился к ней, проверяя пульс. Она все еще была жива. Мужчина вызвал скорую, а Изабелла пыталась оказать ей первую помощь. Скорая помощь забрала Аддамс в больницу, где спасали их с ребенком жизни. Торп сидел в коридоре, ожидая. Рядом была Изабелла и члены рода Аддамс. Он ведь ей был никто, отец ее ребенка. Он корил себя, что послушал Ковен и сделал ребенка той, которую пытался забыть. Он ждал ее почти двадцать лет. И не дождался. Не смог больше страдать. Ему так хотелось создать свою семью. Его утешила Изабелла, с которой мужчина познакомился в Ковене. Она стала для него новой семьей, залечила рану в его сердце. Со временем Ксавье даже полюбил Изабеллу, хотя и не так, как Аддамс. Другую свою любовь ему удалось умерить, практически погасить, сделать прошлым. И хотя из-за большой магической силы мужа Изабелла не могла выносить ребенка, у него случались выкидыши, он не жалел о своем выборе. Торп смирился с тем, что у них не будет детей. А потом было пророчество и возвращение Уэнсдей. Он до конца надеялся, что она откажется или Изабелла не захочет делить мужа. Но почему-то обе согласились. Изабелла ревновала, но то ли покорилась Ковену, то ли хотела, чтобы Ксавье стал отцом… Но Уэнсдей, зачем это ей? Неужели все же в ней проснулось что-то к нему? Было уже слишком поздно. Даже если бы она пришла к нему на свадьбе и попросила не жениться, дала ему хоть малейший шанс… Он бы пошел за ней, стал бы ее рабом. Только бы быть рядом. Аддамс потеряла его навсегда. Да, ночь зачатия стала для него настоящим испытанием. Тогда он получил то, что хотел, удовольствие от секса было больше, чем мужчина когда-либо испытывал. Он не смог даже задержаться и трусливо убежал. Подальше от нее и искушения. Слишком поздно она спохватилась. Торп не хотел покидать жену, ставшую его семьей и которой он был столько обязан. Даже ребенок не смог изменить его решение. Уэнсдей сделала свой выбор, а он свой. Она была счастлива по-своему, а Ксавье по-своему. Но теперь, сидя у дверей реанимации, он не был уверен в своем решении. Даже секс с Аддамс и будущее появление ребенка не смогло поколебать его уверенность так как их возможна гибель. Что же произошло? Почему они оказались на грани, если Уэнсдей суждено было стать матерью его ребенка? Врачи только разводили руками. Мозг женщины отключился сам собой, ребенок вдруг ослаб, словно не получал достаточно питательных веществ. Спасется ли кто-нибудь из них, мало шансов. В первый раз, Торп молился. Он готов был сделать все ради Аддамс, но ей это больше не было нужно. Они опоздали, упустили возможность быть вместе. Когда вышедшие из реанимации врачи сообщили ему, что ни мать, ни ребенок не выжили, он упал на колени и зарыдал. Впервые за долгое время. Этот мир утратил свой смысл. Лучше бы они больше не виделись, лучше бы она не принадлежала ему, а этот ребенок не зачинался. Главное, чтобы его любимая была жива. Мир разваливался на куски. Мужчина закрыл глаза, чтобы не видеть, как все умирает. Он не хотел жить, хотел отправиться за ними. Когда же мужчина открыл глаза, то увидел перед собой потолок. Рядом с ним кто-то лежал. Склонив голову, он увидел живую и невредимую Уэнсдей, мирно спавшую в его объятиях. В голову стали возвращаться воспоминания. Того, параллельного мира больше нет. Есть только этот, в котором они живут вместе со своей дочерью, где они семья. В котором он член семьи Аддамс, пусть и не носит их фамилию. На этот раз они не совершили ошибку. Они сумели сблизиться, несмотря ни на что и остаться вместе. Теперь они хранители этого мира и будут следить, чтобы никто не привел к той катастрофе, которой им удалось избежать. Они развивали свой дар, хотя и не часто им пользовались. Да и вообще Ксавье не часто пользовался магией. Ему было достаточно и обычной жизни. Но их дар перешел к Эве и теперь будет продолжаться в поколениях, сохраняя этот мир. Таков их путь.