Миры Забвения

Бамалу 18 лет, совсем скоро 19. Отец уехал на родину, а он остался один в Москве. Юноша живёт в небольшом домике, который достался ему от прадедушки Самаэля. В доме было два этажа, не считая тот самый чердак. Находился он под Москвой, буквально в нескольких километрах. Было два туалета, три спальни, кухня, гостиная и небольшая веранда, позади самого здания. Из комнаты на чердаке часто доносились странные звуки, по типу завываний и падения вещей. Было не по себе человеку, который находился там впервые, но Бамал уже привык ко всему этому. После того как отец уехал обратно, парень увлёкся изучением различных религий, но преимущественно тёмных. Для данного «изучения» он использовал одну из спален для проведения исследований. Это была комната в тёмных тонах: статный хлипкий шкаф, кровать из тёмного дуба, прикроватная тумба и письменный стол с кожаным креслом. На полу тёмный паркет, на стенах же картины с изображением демонов и других тёмных существ. Фаворитом было изображение Велиала, ведь именно этот король ада вызывал у Бамала восхищение и страх одновременно. Вырос парень достаточно симпатичным, чёрные густые вьющиеся волосы, гетерохромные глаза, один из них изумрудно зелёный, а другой чёрный как нефть. Заострённый подбородок, скулы и идеальная кожа с аккуратным носом. Своей внешности он благодарен матери и отцу, ведь от первой он получил: глаза, волосы и нос, а от второго: очертание лица, скулы и подбородок. Но внешний вид никогда не оправдывает характер. Молодой человек достаточно двойственный, в одно время спокоен, а в другое вспыльчив, как сам Велиал. Считает, что все люди равный, несмотря на пол и статус. Может казаться самой Фемидой в мужском воплощении, но не всё так просто. Бамал жил в этом домике уже около пары месяцев. Он прекрасно устроился, стал тату-мастером, рисовал картины на заказ и получал с этого хоть и немного, но какие-то деньги. Так же отец присылал ему регулярно около 2000 шекелей(≈45000руб.) Но его всё мучал последний приход дедушки, которого он даже не застал. -«Нужно как можно больше разузнать про этот ритуал, думаю время пришло»-пронеслось в голове юношы, пока тот задумчиво смотрел в потолок, лёжа на кровати. Парень поднялся, и выйдя из комнаты, он испугался. Лестница на чердак находилась, всё время его пребывания в доме, закрыта, сейчас же она была открыта, как бы приглашая его внутрь. Помотав головой, словно отводя зловещие и гнетущие мысли, он начал забираться наверх. Как только Бамал забрался, он включил свет. Яркая вспышка ослепила его, но как только он отшатнулся и протёр глаза-всё встало на свои места. Посреди помещения стоял его покойный прадед, а под ним, на полу, была расчерчена пентограмма, расставлены свечи и в центре находилась книга. Выглядела она очень-очень старой, жёлтой, в чёрной обложке с ремешком. Самаэль начал разговор: -Ну сынок, ты готов. Знай, Бамал, я буду на твоей стороне до тех пор, пока ты будешь соблюдать условия договора,-тяжёлым басистым голосом проговаривал старик,-обо всём ты узнаешь со временем, а сейчас тебе стоит приступить. Тут же, словно по волшебству, Самаэль исчез. Бамал стоял один в деревянном помещении, где за округлым окном был вид на тёмный лес, про который ходило множество зловещих слухов. Ели, сосны, дубы, берёзы, различные кустарники, даже небольшой ручей-вот всё, что находилось в том лесу. Парень хотел сходить туда как-нибудь, да вот только находил вечные отмазки. Юноша глядел в это окно, любуясь закатом,  витал где-то в своих мыслях, но тряхнув головой, он осознал, что сейчас находится в темноте, где слегка блестел свет огня на фитилях свеч. Решительным шагом Бамал подошёл к пентаграмме, взял книгу, там была дана чёткая инструкция по выполнению ритуала. «Приклони колени перед звездой, что начерчена кровью, да сложи руки в мольбе о пощаде, когда появится один из князей миро сего. Проси его о жизни своей дальнейшей, потомок мой, дарование тебе откроется только тогда и лишь при сделке со злом.» Бамала настораживало, что писалось всё на иврите, знал он его лишь потому, что отец по русски разговаривать не умел. Обычно, все книги и ритуалы, даже писания старые, которые он находил, были на русском языке, ну а совсем крайний случай-на английском, который, к слову, он знал не очень хорошо. Выдохнув, парень собрался с мыслями. Прикрыв глаза, в его голове начали всплывать строчки чего-то непонятного. То ли это была молитва, либо же текста древние, может быть заклинание. Сам Бамал этого не знал, да и знать не мог, ведь всё было, опять же, на иврите. Произнося слово за словом, он начал чувствовать сквозняк в комнате, но глаза не открывал. Нутро ему кричали: «Не открывай глаза, пока взгляд чужой на себе не почувствуешь!» Молодой человек слушался его. Далее он почувствовал некий страх и беспомощность, ему хотелось забиться в самый дальний угол на этом чёртовом чердаке. Резко понизилась температура, и с каждым словом, приговариваемым в слух, становилось всё холоднее. Это было очень странно, ведь на улице конец мая месяца. Но его сейчас это вообще не волновало. Он стоял на коленях в тёмном помещении и призывал кого-то, а сам даже не знал кого именно. Наконец, тот самый чужой взгляд. Почувствовав его, Бамал начал открывать глаза. Перед ним предстало нечто серое с белым черепом лошади, вместо лица, огромные закруглённые рога и вместо пальцев-острые когти. Внешняя невозмутимость выветрилась от юношы. Глаза наполнены тревогой и опасностью. Но тут «нечто» подало голос: -Я Люцифуг Рофокал,-как только он заговорил, он обернулся в мужчину с длинными белыми волосами и красными глазами.- Твои  глаза, вот причина почему я здесь.