Я тону в твоих глазах

      Сегодня Побрацкий дернул меня с пары по гражданскому праву. По хрустящему серому от грязи с дороги снегу я шла, смотря прямо вниз под ноги. Дима меня ждал на остановке с конспектом в руках. Вокруг него летал Олежа и что-то рассказывал ему, активно жестикулируя руками, размахивая ими то вправо, то влево. Опустив подбородок пониже в теплый шарф, я ускорила шаг.       — И куда ты меня сейчас потащишь?       — «Все мы находим себя на кладбищах чужих идей». — Сказал Дима, подняв указательный палец вверх.       — Чё? Побрацкий, ты совсем сдурел? Я бы сейчас уже отсидела пару и была дома, — я стукнула парня в бок, на что тот рассмеялся и пригласил войти в подъехавший автобус.       Мы долго ехали. Автобус был забить, поэтому большую часть пути до места назначения мы простояли. Дима так и не сказал, куда мы едем. Он просто стоял и слушал музыку, сохраняя тайну до самого конца.       — Сейчас выходим, ткни Диму. Над ухом появился Олежа, из-за неожиданного его появления я подпрыгну, поэтому поймала кучу странных взглядов. Автобус остановился, я потянула Диму за рукав, из-за чего парень чуть не упал. Он вытащил наушники из ушей и сложил их в нагрудный карман.       На улице был алый закат. Время было к четырем часам вечера. Мороз неприятно щипал нос и щеки, окрашивая их в багровый цвет. На небе не было ни одного облачка. Ничто не мешало смотреть на оранжево-малиновый закат. Сразу вспоминалось время, когда маленькая я шла в такую погоду с уроков в музыкальной школе. Приятная ностальгия окунула меня в мир воспоминаний беззаботного времени, которое быстротечно проскользнуло мимо меня.       — Нам туда, — из моих воспоминаний меня вытащил голос Побрацкого, который уже шел в сторону какой-то улицы.       Я поправила шапку, натягивая её себе на лоб. Мороз пробирал до самых костей и даже вторая кофта не помогала мне согреться. Сделав несколько поворотов мы подошли к этому самому загадочному месту, которое было окутано тайной объяснений Димы.       — И зачем вы меня притащили на кладбище? — Я не заметила, как сделала пару шагов назад, отходя от ворот.       — «Все мы находим себя на кладбищах чужих идей»       Я оставила это без внимания и поневоле пошла вслед за летящим призраком. Идти пришлось долго. Отставать было нельзя — потеряться здесь можно было в два счета. Мы шли мимо могил, оград, венком, которые мне навивали самые неприятные воспоминания для меня. Дима о чём-то разговаривал с Олежей, который выглядел обеспокоенным и всё торопился дойти как можно быстрее.       — Вот.       Мы остановились около нескольких оград, расположенный друг около друга. Здесь покоились члены семьи Душновых. Самой бедной могилой оказалась могила Олежи. Покосившийся крест показывал долгое отсутствие посещений родных, которые могли бы его поправить.       — Семнадцать. Это с моих актёрских проб.       До меня донеслись обрывки фраз из разговора Олежи и Димы. Актерские пробы, против которых был отец. Классика. Родители недовольные выбором своего ребенка. Чтобы было, если бы Душнов пошёл в актёрский? Как минимум он бы был жив. Да и вообще его жизнь пошла бы по совсем другому сценарию.       — Только не это! Он что меня преследует?       Я резко подняла голову и увидела, как Дима смотрел на парня, который стоял недалеко напротив него. Выглядел он спокойным, даже не отреагировал на резкие высказывания Побрацкого в его сторону. На улице уже начало темнеть и ещё больше холодать. Солнца уже не было видно. После себя оно оставило лишь красное небо.       — А ты чего с лопатой? Трупов откапывать пришел, э? Или закапывать? — Мне лишь оставалось ждать, пока эта недоперепалка закончится, хотя тот парень не выглядел как-то недружелюбно.       — Ха, хорошая шутка. Нет, это дорожку расчистить. За неделю вон сколько навалило…       — Кого-то навещаешь? — Дима опустил голову вниз, смотрел на парня снизу вверх.       — Мне тут недолго. Если подождешь, могу подбросить тебя до метро, — парень смотрел на Побрацкого спокойным и безразличным взглядом.       — Нет, не надо. Пойду дальше искать, — Побрацкий схватил меня за рукав и сильно потянул в сторону, из-за чего я, проскакавши несколько метров на одной ноге, чуть не упала носом прямо в снег. — Погуляем где-нибудь неподалеку, пока этот не смоется.       Мы отошли на несколько метров в сторону и стали ждать, пока Олежа разрешит все свои вопросы.       — Кто это?       — Всеми любимый Антон. Бесит.       Впрочем, эта информация мне мало, что дала, поэтому я, встав за какое-то дерево, стала наблюдать, что же будет дальше делать этот загадочный молодой человек. Но он просто стоял и смотрел в сторону могилы Олежи, не предпринимая никаких действий.       — Ай! — раздался сильный крик сзади меня.       Повернув голову, я не увидела Побрацкого. Подойдя ближе, я заметила, как Дима лежал на дне выкопанной могилы.       — Ты как там? — Откуда ни возьмись взялся Олежа, который стал обеспокоенно летать вокруг. — Не дергайся Антон сам всё сделает.       Антон стоял неподалеку и уже вызывал скорую. Олежа пытался успокоить разъяренного Побрацкого, но этого не получалось сделать от слова совсем. Он кричал и не мог успокоиться. До приезда скорой он смог унять свой пыл. Антон ушёл, чтобы дочистить дорожку, а я осталась рядом с Димой, чтобы не бросать его одного почти ночью на кладбище, так ещё и в чьей-то будущей могиле.       — Кто такой Антон? — Тихо спросила я у Душнова, чтобы не вызвать прилив гнева у Димы.       — Мы работали вместе, — Олегсей улыбнулся, явно вспоминая приятные моменты, которые происходили у него при жизни.       — Вы были близки?       — Да…       Договорить он не успел. Огни кареты скорой помощи мелькали где-то в темноте. Дальше всё происходило быстро. Диму увезли на скорой в больницу, чтобы проверить, не получил ли он каких-нибудь травм. За скорой улетел и Олежа вслед за конспектом, который лежал в кармане Диминой куртки. Я осталась на темном кладбище одна с этим типом.       — Тебя подвезти?       — Да, если можно. До общежития.       Ехали мы молча. На улице давно стемнело, и белыми хлопьями пошёл снег. На удивление добрались мы быстро. Несмотря на то, что был вечер, пробок в городе не было. Антон решал какие-то вопросы по телефону, как будто меня вообще не было рядом с ним. Он высадил меня прямо у дверей общаги, около которой курили пару людей из этого корпуса. Они окинули меня взглядом и продолжили разговаривать о своем. Я попрощалась с Антом и быстро забежала в здание, чтобы моё согревшееся тело не успело остыть, ведь в комнате тоже были не Гавайи, а хотелось не мерзнуть.       Комната меня встретила угрюмой пустотой. Наверное, я слишком привыкла к компании Побрацкого. Я скинула верхнюю одежду на пол и схватила чайник, чтобы на кухне согреть себе чай. На кухне никого не было. Поэтому, быстро налив чайник, я поставила его на плиту и села ждать, пока он закипит.       Из чашки поднимался еле заметный пар. Я погрела руки над чашкой, а потом отпила несколько глотков. Я положила голову на руку и стала писать. Но долго это не продлилось. Не дописав даже страницы, я провалилась в сон.