Секс по алфавиту

Пять лет спустя.       Рейс «Лос-Анджелес — Сеул». Салон частного самолёта господина Кима заполнен. Учтивый стюард начинает разносить на выбор напитки и принимать заказы у присутствующих. Слышен монотонный гул работы двигателей. Самолёт только что покинул аэродром Лос-Анджелеса и пассажирам разрешили отстегнуть ремни. Лететь ещё долго, почти тринадцать часов. Люди удобнее располагаются в комфортных креслах, включают телевизоры и залипают в телефонах. Лица у всех немного усталые, но довольные. Ничего, есть время выспаться. Зато впечатления, которые они получили в Америке, незабываемы. Ведь они летят домой со свадьбы, необычной по канонам Кореи, свадьбы Намджуна и Хёнджина. Наконец-то эти двое решились оформить официальный брак.       Тэхён сидит в обнимку со своим мужем, Чонгуком. Тот прилёг головой на его плечо и уже немного посапывает, воткнув нос в его ключицу. Левая сторона его шеи открыта и там красуется метка с наикрасивейшим узором. Тэхён украдкой любуется на нее: хорошая работа, однако! Его сердце пропускает удар и от волнения трепещет. За все эти пять лет, которые они женаты, Чонгукозависимость у него не прошла. Да и вряд ли когда-нибудь такое время настанет. Он боготворит своего мальчика, и каждый раз, когда его отзывчивое тело оказывается в тесной близости, стояк ему обеспечен. Он не знает, какой силой притяжения обладает Чонгук, но чем они становятся старше, тем всё глубже растворяется Тэхён в своём любимом. Вот и сейчас, вспоминая как он ставил своему Гуку метку, Тэхен крепко прижал Гука к себе, и всполошенно задышал. Он с чувством чмокнул макушку смоляных волос и зарылся в неё носом. На минутку он замер, но сдерживаться не стал. Его пальцы, которые всегда жили своей обособленной жизнью, начали свое путешествие по любимому телу.       Чонгук почувствовал выброс флюидов своего альфы и незаметно улыбнулся. Какой, однако, его муж ненасытный! Гуку вспомнилась прошедшая ночь. Сердце сразу же сжалось от неги и мурашки побежали по телу. В паху томно потяжелело, и член заинтересованно дернулся. Тэхён усмехнулся. Он понял, что Гук почувствовал его волнение. Он не удержался, легко провел пальцем по метке, и неожиданно для себя, случайно выпустил феромоны. Гук тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Тэхён виновато улыбнулся. — Прости, я нечаянно! — еле слышно прошептал он. Чонгук осудительно покачал головой и немного отодвинулся. Чтобы отвлечься, он внимательно посмотрел на двух очаровашек, которые мирно посапывали рядышком. Они здорово набесились за эти дни в поместье бабушки и дедушки, которые давали им полную свободу действий. И сейчас они уставшие, но довольные этими каникулами, спокойно отдыхали. Ведь им надо было уже перестраиваться на другой лад, более спокойный. Они понимали, что летели в Корею, домой. А там будет совсем не такая веселая жизнь. Ведь дома слабинку мог дать только а-папа Тэхён, разрешая им некоторые вольности. А вот о-папа Гук воспитывал их по всем традиционным корейским правилам. Маленькие пятилетние альфочки, Тэнён и Чонён, конечно, старались не разочаровывать родителей. Но это получалось не всегда. Поэтому, с некоторых пор, а-папа начал возить их с собой, в свой футбольный клуб. Пусть эти маленькие бесяки выплёскивают свою неуёмную энергию там. Именно из-за них, он организовал в своем клубе ещё и младшую группу, которая начала пользоваться у населения большой популярностью. Ведь такие гиперэнергичные маленькие альфы были в Сеуле не редкостью. А со строгим тренером, как Чонгук, не забалуешь! Гук недавно закончил колледж и получил специализацию футбольного тренера. И теперь все полученные навыки усердно отрабатывал с маленькими альфами. Так что, когда вся семья после тренировок приезжала домой, для пап наступала благодать — тишина и спокойствие, и в их сердцах начала зарождаться надежда, что в будущем их сыновья будут выдающимися футболистами и поддержат семейный бизнес.       Тэхён, глядя на Гука, тоже невольно залип на своих сыновей. Спящие и сопящие, они были похожи на ангелочков, милых и нежных. Он непроизвольно хмыкнул. Вспомнил погром, учинённый ими вчера в гостиной бабушки и дедушки, когда их оставили без присмотра на пять минут. Ну, так уж вышло! Понадеялись, что альфы под контролем. Не тут-то было. Братики решили потренироваться в забивании голов, поставив напольные вазы из старинного богемского стекла наподобие ворот. Сначала в ход пошли апельсины и яблоки, лежащие в вазе на столе. Потом — тяжелая артиллерия — манго, дыни и кокосы, выуженные ими из корзин на кухне. Ну, получилось, как получилось! Надо сказать, неплохо получилось. Не зря всё же, их папы — тренеры по футболу! Правда, вазы немного подвели, какие-то непрочные они…были. Так кто ж тут виноват?       Стюард приносит заказанный завтрак. Детей будить не стали. Пусть поспят, позавтракают попозже. Поднеся еду ко рту, Чонгук вдруг побелел лицом. Извиняясь, он быстрым шмелем подорвался в туалетную комнату, судорожно прижимая ко рту салфетку. Тэхён взволнованно посмотрел ему вслед и немедленно рванул за ним. Через некоторое время, Гук вышел из туалета, и на немой вопрос Тэхёна, виновато ответил: — Наверно, съел что-то не то. Тэхён просверлил его глаза тревожным взглядом, и на его губах неуловимо проскользнула улыбка: — Я помню, что в последний раз ты «что-то не то» ел пять лет назад, — сказал он, не отрываясь от глаз Чонгука. — Ну, тут такое дело… — замялся Гук, — я хотел тебе на твой день рождения объявить… Так сказать, в подарок… Ну что ж, — он немного смутился, — дело в том… Дело в том… Что у нас будет ребёнок, — выпалил быстро он, и прикрыв глаза, тихо добавил: — Девочка-омега! Вот! И Гук, откуда-то из недр своих штанов, как бы не нехотя, вытащил бумажку с результатом Узи. Это была фоточка нового члена их семьи. Тэхён, ещё не понимая важности этого известия, с интересом повертел эту бумагу в руках. Наконец-то, на лице его выступили проблески понимания, и он замер. Довольно хмыкнув, он крепко обнял Чонгука и посадил его к себе на колени. Он прижался горячими губами к его метке и жарко прошептал: — Гуки, родной! Если б ты знал… Я так счастлив! Спасибо! Он зарылся в его шею и начал укачивать его, как маленького ребёнка. Чонгук счастливо засмеялся: — Ну хватит, хватит! Всю шею мне обмуслякал… Ну возьми себя в руки, неудобно же… А из-за кресла на их возню, вдруг вылезла пара любопытных глазёнок: — Папа, папа, — громко закричал их обладатель на весь самолёт, — У Кука будет омезка, девоцка! Улааа! Я буду её за косицки дёлгать! Сокджин с Хосоком повернув головы, заинтересованно посмотрели в их сторону. Они быстро поднялись со своих мест и придвинулись к Гуку с Тэхеном, громко требуя обьяснений. Тэхён молча улыбаясь как дурачок, показал им результат Узи. Хосок громко охнул, а Джин радостно бросился их поздравлять. Маленький террорист, отчаянно похожий на Хосока, видя радость на лицах взрослых, подбежал к своим спящим двоюродным братикам и начал их щипать: — Тэнен, Чонен, вставайте, вставайте! Здесь такое тволицца, такое… Когда те, сонные и недовольные, что их разбудили, вскочили, он показал им язык и закричал на весь салон: — Кимы, сколо вам сестлёнку купят! Улааа! А вы всё длыхнете! Эх вы! Братики посмотрели на своих пап. Те им кивнули, подтверждая сказанное. Тогда они, глядя на будилу, покрутили пальцами у виска и громко заявили: — Дурак ты, Чон! Сестрёнок не покупают, их рожДают! Тот похлопал своими глазёнками и начал переваривать сказанное. Но понимание этого было выше его умишка. Как это рожДают? Ведь он точно знал, что детей покупают в магазинах. Ну или, на крайняк, находят в капусте...       Джин с Хосоком начали поздравлять Кимов. Это такое счастье! Им бы тоже хотелось ещё прибавления в семье, но пока им это не светило. Хосок только недавно занял место своего отца в крупной фирме и пропадал там сутками. Джин профессионально занимался фигурным катанием. Он уже вышел на мировой уровень. А теперь ему надо было дотянуть до призовых мест. И эти постоянные тренировки и командировки в другие страны, не давали возможности заняться личной жизнью. Чтобы Сокджин наконец-то осел дома, Хосок обещал ему купить собственную ледовую арену. Пусть лучше Джин дома готовит олимпийских чемпионов для страны. Но тому пока не хотелось оседлой жизни. Поэтому, в основном, сынишкой занимались папы Хосока. И занимались они им с удовольствием. Ведь, как говорится, любовь к внуку, обычно гораздо больше, чем к сыну. Уже есть на это время, ведь работа уже их закончена! Хосок с жалкой улыбкой посмотрел на Джина: — Ну что, фигурист, а когда мы с тобой их нагоним? Сокджин ободряюще улыбнулся своему мужу: — Не дрейфь, прорвёмся. Мне же не долго осталось на льду, ты знаешь.       На этот шум с задних мест к ним подтянулись Намджун и Хёнджин. На их безымянных пальцах сияли парные обручальные кольца. Они хоть и устали от свадебной суеты, но помешавший им отдыхать гвалт, их заинтересовал. Что это там ещё за кипеж? — Что за шум, а драки нет? — громко спросил Намджун. А когда Тэхен поделился с ними своей радостью, Намджун прослезился. Он крепко обнял Чонгука и с чувством сказал: — Молодец, мальчик! Так держать! Поздравляю! Жалко, что мама с папой не смогли полететь с нами в Сеул. Но я сейчас им позвоню. Думаю, что узнав о такой новости, они скоро примчатся следом. Чонгук, пряча глаза, смущённо улыбнулся. А Тэхён укоризненно посмотрел на своего брата и с обидой спросил: — Да ты чо?! А я? Я разве не молодец? — Ну, в тебе кто бы сомневался! — хохотнул Намджун, — Ты у нас, как всегда — наипервейший молодец! Всем стало весело, и Тэхен попросил стюарда принести шампанского. Намджун позвонил родителям и сообщил им радостную новость. Из трубки послышался весёлый голос мамы. Она попросила отдать трубку Чонгуку и дрожащим от волнения голосом, поздравила его. Где то там, издалека, было слышно, как папа тоже вставил свои пять вон счастливым голосом. Дедушка с бабушкой счастливы! Наконец-то у них скоро появится внучка. А то от этих парней вечно одна суматоха. Наконец-то бабушке будет кому передать свой жизненный опыт и свои фамильные драгоценности!       Так, в восторгах и обсуждениях про нового члена семьи, незаметно пролетели эти часы полёта. И вот уже вдалеке стали видны яркие огни аэродрома, и на табло зажглась огненная надпись — «Пристегните ремни». Техён, проверяя пристёгнутые ремни у своей семьи, быстро сунул в рты Чонгука и детей ментоловые сосачки. Он знал, что им при спуске самолёта будет некомфортно. На всякий случай, он открыл бумажные пакеты и приготовил влажные салфетки.       Но приземление проходит удачно. Пилот высшего класса в который раз показывает свой профессионализм. Все ему аплодируют и быстро спускаются по трапу. В глаза слепит яркое солнце, приходится прищуриваться. Но глаза замечают, что внизу их уже встречают несколько машин. Из одной выбегает радостный Чимин с букетом. Он неловко, одной рукой поддерживает округлившийся животик. Именно по этой причине они не были на свадьбе в Лос-Анджелесе. Хёнджин запретил Чимину какие бы то ни было перелёты. За Чимином вальяжно выходит Юнги. Они бросаются к прибывшим, здороваются. С удовольствием поздравляя молодых, вручают им букет. Хёнджин, строго цокая языком, обеспокоенно корит Чимина за такую прыть: — А вам, молодой человек, было приказано лежать в больнице и не рыпаться никуда! Он с осуждением посмотрел на Юнги. А тот только беспомощно развел руками, мол, я тоже ему запретил, но… Все знают, что если Чимка что-то задумает — никакой Юнги ему не помеха! Ну, слаб этот альфа перед своим омегой.И ни в чём ему отказать не может. Бывает же такое! Чонгук, обнимаясь с другом, обеспокоенно спрашивает: — Тебе уже скоро? — И загадочно добавляет, — А мне ещё предстоит, — и, нарочито вздыхая, закатывает глаза. Чимин встаёт в ступор: — Как?! Ничё себе! Гуки! Я так рад! — Он сразу же выдаёт эту новость Юнги и тот не может удержаться от улыбки: — Это же здорово! Скоро вы нас догоните, однако! И все начинают улыбаться. Они знают, что дома у Минов, кроме двух коал, живут ещё два очень интересных чуда. Один, рыжеволосый, веснушчатый, задорный мальчик-омега, лет четырёх, балагур и непослушник. И второй — серьёзный карапуз, с чёрными глазами-щёлочками, двухлетний альфа, тихоня и правдолюб. Но с ним не забалуешь! А вот и третий на подходе. Чимин принципиально не хочет знать пола и психотипа своего ребёнка. Пусть это будет сюрпризом. Он его уже любит без памяти и так. И Юнги тоже поддерживает своего мужа в этом. Кого им пошлёт Вселенная, они всё равно узнают, так что нечего торопиться. А ещё Юнги готовит по этому случаю очень интересный подарок своему любимому апельсинке. Он недавно купил ему зоопарк. Ведь его Чимка очень любит животных. Вот и пусть занимается любимым делом у них в городе. А то, видишь ли, опять подумывает куда-то ехать, чтобы кого-то спасать. Вот тебе зоопарк, спасай кого хочешь, но только здесь, под боком любимого мужа, в Сеуле! Да и детям забава, пусть тоже учатся проявлять заботу о братьях наших меньших! Но это пока для Чиминки сюрприз!       Юнги с любовью смотрит на Чима — «Красавец ты мой!» — И вдруг его острый взгляд подмечает, как губы этого красавца начинают кривиться от боли, спина сгибается под тяжестью живота, а руки непроизвольно обхватывают его, словно стараясь защитить от невзгод. Юнги подскакивает к Чимину, — Что?! Тот, всхлипывая, глазами показывает на Хёнджина, — Позови! Но Хёнджин уже и сам видит, что дело плохо. Он быстро подбегает к ним и командует: — Быстро, по машинам! — Подхватывает на руки Чимина и аккуратно кладёт его на заднее сиденье, головой себе на колени: — Быстро в клинику! — бросает он Юнги. Тот срывает машину с тормозов и выворачивает с лётной полосы. Все сразу же понимают в чём дело и, рассаживаясь по машинам, тоже подрываются следом за Юнги. Дежавю! Невольно всем вспоминается гонка на выживание пять лет тому назад. В салонах машин тишина. Все неистово начинают молиться, чтобы только успеть в клинику. Вот ведь, неразумный Чимка! Сказали же, лежать надо! Нет же! Надо было ему мчаться на аэродром…       Юнги сосредоточенно смотрит на дорогу. Он серьёзен и молчалив. До него доносятся стоны Чимина и душа его рвётся и мечется, как будто эта боль пронизывает его, а не этого маленького, рыжеволосого парнишку. Вот он дурак, в очередной раз пошёл на поводу своего солнца. Всё! Хватит! Пора учиться хоть в чём-то отказывать своему кувыркашке. И он, слыша, как сзади успокаивает Чимку Хёнджин, молча скрипит зубами, взывая к Всевышнему и прибавляя скорость.        В родильном отделении стоит трёхэтажный мат. Врачи невольно ухмыляются, но чётко делают своё дело. Всё в порядке, и не такое слышали они на своей работе. Не привыкать. Юнги, держа за руку своего мужа, успокаивающе гладит её. В ответ его руку сжимают со всей дури и уже не отпускают. С каждым разом мат всё изощрённее и громче. Юнги через призму своих переживаний слышит, как врачи успокаивают Чимина, а тот продолжает бесноваться, но выполняет все их команды. Потом врачи, почему-то, начинают успокаивать Юнги. Ему делают укол и он приходит в себя. Оказывается, он не выдержал и упал в обморок. Кто придумал эти совместные роды? Ну, наверняка только не какой-нибудь альфа. Теперь Чимин немного утихомиривается, он обеспокоен состоянием Юнги. Но видя, что тот пришёл в норму, опять начинает кричать: — Оё-ё-ёй, Юнги, мать твою, хён! Чтоб я подавился икрой, если ещё с тобой буду! Забудь о сексе совсем! Ая-я-яй, всё на хрен! Покупай себе силиконовую куклу! Что б я ещё… Да ни в жизнь! Юнги, держа и зацеловывая его миниатюрную ручку, подобострастно поддакивает: — Нет, нет, моё солнышко! Ни в жизнь! Никакого секса теперь, никогда! Ни за что! Ну, если только немножечко! Ну, чуть-чуть только, если?! Врачи уже открыто покатываются со смеху! Вот у них работка — никаких смехопанорам не надо! А с родильного кресла уже опять несётся мат: — Юни! Ты чё несёшь, буйновхуйнов, кукуха поехала? Я сказал — никакого секса больше! Оё-ё-ёй! Вот, блятьёптиматьсукадохлаяджигурдахуета… И вдруг среди этого безумства раздаётся детский крик! Юнги поднимает голову и видит, как один из врачей держит вниз головой какое-то маленькое чудовище синюшного цвета. Оно орёт, надрывается, а его ещё бьют по попке. Юнги опять проваливается в небытие.       Когда его откачивают, атмосфера в родовой совершенна другая. Все улыбаются, поздравляют его, а он видит только счастливое лицо своего апельсинки и какое-то чудо, завёрнутое в белое. Оно лежит, посапывая, в объятьях его мужа и уже кажется, что красивее и желаннее его просто нет. Чимин знаком приглашает к себе поближе и разворачивает пелёнку: —Ещё с одним альфочкой тебя, любимый! Знакомься! — устало шепчет Чимин и прикрывает глаза. А врачи, забирая ребёнка, выпроваживают Юнги за порог — о-папе надо отдохнуть! Когда Юнги, растерянный и счастливый, выходит, друзья встречают его с цветами. Все поздравляют, радуются. Только Тэхён, подходя ближе, тихо, чтоб никто не слышал, спрашивает: — Ну, ты как, справился? Страшно было? — Ведь ему скоро тоже это предстоит. Почему-то в этот раз Гук, по примеру Чимина, настаивает на совместных родах. — Не-а, нормалды, — улыбается Юнги, — ничего особенного! Откачают, если что. Там работают профессионалы! Тэхён задумчиво прикусывает губу. Он видит, что Гуки смотрит на них и, по-видимому, догадывается о чём-то. И Тэхён подрывается к нему со своей неземной, нежной улыбкой и влажно целует его в губы. Ну, не трус же он какой-нибудь, всё же!       Через месяц вся компания, по старинке, вновь собирается в гараже. Дети пристроены на вечер, а друзьям хочется побыть вместе, как раньше. Только людей чуть больше. Намджун с мужем тоже теперь с ними. Они вспоминают свои студенческие годы, ржут над тем, как познакомились, какие непонятки происходили между ними, как потихоньку притирались друг к другу. Нелестным словцом поминают коменданта Чхве, который внёс раздор и смуту в их отношения. И, с особым смущением, вспоминают спор по алфавиту — вот ведь, каким дурачьём они были! Потом, отдельной строкой, они вспоминают «мстю» — смешную и жёсткую! Про которую Юнги все же заснял тогда видос… Перенеся его на диск, он подарил его чете Ким, чтобы было, что вспомнить на старости лет! И сейчас, сидя рядом со своими самыми близкими, они понимают, что молодость и беспечность незаметно проходит, и они уже живут совершенно другой, ответственной жизнью. Но эта жизнь совсем не хуже. Ведь на каждом этапе она хороша по своему. И наверное, когда пройдёт ещё много лет, она тоже будет им только в радость. Появятся другие заботы и другие приоритеты, но будет всё также интересно и волнительно проживать её со своими любимыми, близкими и друзьями. Ведь душа, говорят, не стареет! А счастье всегда рядом, и надо только за него держаться крепче!