Цветы распускаются

Угвэй нашел Кая устроившимся на осколке дрейфующей скалы, воин сидел, прислонившись к одинокому искривленному дереву, которое росло недалеко от центра этого импровизированного острова, выглядя таким разбитым, каким черепаха его не видел за довольно долгое время. И хотя бык, казалось, никак не отреагировал на его присутствие, его лапы коснулись земли, когда он пассивно подплыл ближе, Угвэй мог видеть, как напряглись плечи Кая, как коротко дернулся хвост, когда он слабо фыркнул. Кай определенно знал, что он там, в этом не было никаких сомнений. Но Угвэй просто придвинулся ближе, легко удерживая посох в когтистой хватке, подошел и отметил, что Кай стал немного больше похож на себя прежнего, прежде чем его поглотило желание Ци. Несколько странных зазубрин, которые появились вдоль его и без того впечатляющего набора рогов, казалось, были в какой-то момент утрачены, а также отсутствовала вторая пара более острых, направленных вбок рогов (либо из-за преобразования Кая после встречи с По, либо из-за передачи украденной энергии от Кая к их первоначальным владельцам, препятствующим их повторному росту). Угвэй тихонько замурлыкал, и Кай внезапно заговорил. Его голос был низким рычанием: — Чего ты хочешь? Угвэй открыл рот, только чтобы быть прерванным, когда другой, наконец, повернулся и прорычал: — Нет, честно? Ты никогда не был хвастуном, так что именно ты здесь делаешь? Ты здесь, чтобы сослать меня в какой-то новый ад? Черепаха просто терпеливо улыбнулся, слегка вздохнув, когда он посмотрел на своего старого друга с печальной нежностью: — Я пришел проведать старого друга. Кай фыркнул резче, медленно вставая, пристально глядя вниз прищуренными глазами, и это зеленое призрачное сияние, как ни странно, теперь исчезло из взгляда воина духа. И Угвэй заглянул в темные глаза, горящие гневом и ненавистью, но также и глубоко затаенной болью. — Я встретил твоего Воина Дракона, я превратился в оболочку, и все же ты все еще смеешь называть меня так? — Я никогда не переставал думать о тебе как о своем друге, Кай. Эти глаза сузились еще больше, и во внезапном яростном движении кулак Кая замахнулся, но, как ни странно, не в сторону Угвэя. Вместо этого раздался громкий, резкий треск коры, когда рука воина с копытом врезалась в уже искривленное дерево, несколько его листьев каскадом посыпались вниз, когда оно застонало от напряжения этого действия. Затем бычок отдернул руку и повернулся, проревев: — Убирайся! И когда его брат отвернулся от него и тяжело опустился на край, Угвэй просто еще раз спокойно посмотрел ему вслед. Ибо, хотя его слова были пропитаны ядом, было что-то более глубокое, чем это, что-то, что напоминало ему о прежнем Кае. Генерал, который сражался на его стороне, который никогда не раскрывал своей внутренней правды, пока Угвэю не удавалось вытянуть слова из уст упрямого быка. Кай еще многое не сказал. С притворным спокойствием черепаха просто переместился, чтобы устроиться рядом с противником, вглядываясь в движущуюся массу Мира духов, остатки и осколки обломков от беспорядочной битвы все еще медленно выстраивались в новый порядок. Он что-то тихо напевал, кладя свой посох рядом с собой, чувствуя, как взгляд Кая переместился на него, хотя Угвэй не обернулся. Вместо этого он улыбнулся, расслабленно и слегка поддразнивающе, устремив взгляд вдаль: — Прошло довольно много времени с тех пор, как мы могли просто посидеть рядом друг с другом. Ответом Кая было фырканье, слабый намек на мрачный смех проглядывал сквозь в остальном пренебрежительный звук. — И все же ты не изменился. Это было едва уловимое приглашение, малейшая трещина в древней броне. — Я не знаю насчет этого. Я бы сказал, что нам еще многому предстоит научиться. — Мы уже не те молодые военачальники, — в этом сухом ответе слышится намек на улыбку. Угвэй, в свою очередь, улыбнулся: — Возможно, и нет, но ты мне все еще небезразличен. Кай фыркнул, его лицо стало плоским, брови нахмурились: — И все же… ты остановил меня. — Бык отвернулся, свирепо глядя на Угвэя. — Мы могли бы управлять всем этим, ты и я. Ты всегда был моим самым близким другом… э—э… союзником. Угуэй только медленно покачал головой. — Кай. Чем больше ты брал от других, тем меньше ты был самим собой. — Он поднял твердую руку и положил ее на руку другого, вздыхая и глядя на него со стесненным выражением лица: — Даже когда тебе было позволено взять столько Ци, сколько ты мог пожелать, это разрушило тебя, не так ли? — В буквальном смысле этого слова. — Бык едва заметно вздрогнул, стряхивая его руку. Между ними повисло молчание, напряженное и неловкое, затем Кай вздохнул, проводя рукой по лицу: — Я думал, это будет просто. Угуэй напевал: — Часто самый легкий путь — это не тот, по которому ты в конечном итоге идешь. — Тьфу, ты и твоя мудрость, — слабо фыркнул Кай и, наконец, оглянулся. Угуэй просто отвернулся, чтобы еще раз посмотреть вдаль: — Ты же знаешь, у меня всегда был расчетливый ум, Кай. — Это то, что сделало тебя достойным противником. — И ты был сильным. Это сделало тебя отличным союзником. Кай усмехнулся: — Мозги и мускулы, а? — Ты умнее, чем сам о себе думал, — Угуэй оглянулся, поддразнивая, — и всегда слишком упрям. — Упрямый! Как будто вы из тех, кто умеет говорить, мастер Угвэй. — Он закатил глаза, улыбаясь и почесывая подбородок: — Если я правильно помню, ты был единственным, кого едва ли можно было заставить изменить курс или технику, если только я не бодался с тобой лбами. Черепаха промурлыкал, в свою очередь приподняв бровь: — Ммм, ну, мне бы хотелось думать, что со временем я стал более терпеливым и приспосабливающимся. — Скорее невыносимым с умным ртом, — Кай все еще ухмылялся, фыркая от смеха, когда Угвэй взглянул на него. Бык вздохнул через мгновение, отводя взгляд и почесывая щеку: — Ты был умнее всех нас. Тем лучше. Он нахмурился на этот комментарий: — Кай, ты не ниже меня, и я не выше тебя, мы лучше всего работали бок о бок, я никогда не думал, что ты ниже меня. — Люди всегда уважали тебя, я должен был добиться их преданности… — его руки сжались в кулаки, — …разными способами. Угвэй глубоко вздохнул, прежде чем снова позволить нежной улыбке появиться на его лице: — И все же ты вел их через множество неопределенных битв. Ты стойко держался даже в самых зыбких волнах, тебя было не остановить, даже когда я был тяжело ранен, ты терпел, чтобы спасти меня. — Я не собирался просто позволить тебе умереть. Одно ухо Кая резко дернулось, хмурое выражение, появившееся на его лице, не сходило с него. — И за это я благодарен, — тихо промурлыкал черепаха. — Я никогда не хотел драться с тобой. Я не получил удовлетворения от этой победы. В голосе воина духа послышалась горечь, взгляд стал жестче: — Вероятно, единственный, у кого такое мнение. Мое имя было утеряно, мое наследие предано забвению, и даже здесь… даже там, в мире смертных, я… меня никогда не было достаточно, не так ли? Угвэй медленно протянул руку, и Кай, к счастью, не отстранился: — Они всегда будут искать больше, чем ты можешь предложить, Кай. Бык стиснул зубы, на мгновение со стоном прикрыв глаза. После напряженного момента Кай снова открыл глаза: — Я недостаточно силен. — Тебе не нужно быть могущественным. В мире есть нечто большее, чем угрозы, требующие преодоления. Кай спокойно посмотрел на него, и Угвэй медленно встал, слабо кивнув: — Возьмем, к примеру, это дерево. Он легким движением поднял свой посох и направился к упомянутому дереву. — Этому дереву пришлось через многое пройти, чтобы вырасти таким, как оно есть, и оно, вероятно, повидало свою долю неприятностей, — Угвэй посмотрел на Кая, постукивая посохом по потрескавшейся коре, которую ранее нанес кулак Кая, — Но это еще не все, что есть к этому дереву. Оно может обеспечить тень для других, помочь стать устойчивым фундаментом, поскольку прочно зарывает свои корни в землю, и со временем, при определенном уходе, может расти дальше. Цвести. Процветать. — Ммм. И какое это имеет значение? Кай фыркнул, еще несколько раз резко дернув ухом. — Это больше, чем мы знали тогда, Кай, ты не можешь оставаться в таком настрое, если хочешь двигаться дальше и делать больше для себя. Бык уставился на него, моргая, прежде чем нахмуриться: — Что мне еще остается? Я потерял свои армии, я потерял свою репутацию, я потерял страх и последующее уважение, которыми я когда-то командовал! Для меня больше ничего нет! Он приподнялся, глядя на Угвэя прищуренным взглядом. Угвэй встретил его взгляд с мягкой улыбкой: — Ты не сможешь увидеть то, что есть, если просто откажешься смотреть. Кай фыркнул, но, казалось, на мгновение задумался над своими словами, затем бык застонал. Проведя рукой по лицу и уставившись на Угвэя без особого энтузиазма, он, наконец, проворчал: — Это так? Он просто негромко промычал, а затем махнул быку, чтобы тот следовал за ним. — Как насчет того, чтобы ты посидел со мной немного? Наверстай упущенное. Бык закатил глаза, прежде чем сухо согласиться: — Не похоже, что мне есть чем заняться получше, а? Угвэй легонько подтолкнул друга локтем, когда Кай подошел к нему, в глазах быка читалась заметная усталость. — Вот в чем суть. Пренебрежительный щелчок языком: — В самом деле, Угвэй. Каламбуры? Почему я вообще беспокоюсь о тебе? Черепаха пожал плечами, и Кай не смог удержаться от веселого фырканья. Угвэй только усмехнулся в свою очередь, выражение его лица смягчилось: — Это было слишком давно. — Примерно на 500 лет больше, чем нужно. Кай вздохнул, почесывая затылок с застенчивой ухмылкой. Угвэй что-то промычал и снова бок о бок с Каем увел их с того разрушенного острова в свою собственную область Мира духов. И вот, два древних брата по оружию сидели в легкой тени цветущего персикового дерева. Разговаривая друг с другом о давно минувших временах, воссоединившись после столетий разлуки и противоречивых времен.