Притворись моей девушкой...

***

— Какого, Мерлин, его раздери, он тут забыл? — взвинченным тоном произнес Драко, глядя на Гермиону, когда Жан скрылся за дверью. — Кингсли сказал, что он будет инвестором проекта по кентаврам, — устало произнесла Грейнджер, подозревая, что дальнейшее развитие разговора приведет к ужасным последствиям, однако зная, что выбора у неё нет.       Она не собиралась умалчивать тему поцелуя; надо будет — она даже воспоминания ему покажет. Однако всё это было связано не только с её «общением» с Жаном. Драко буквально ничего ей по-прежнему не рассказывал о прошлом. Голос Малфоя внезапно вывел Гермиону из размышлений. — Жан — это та скотина, из-за которой я попал в больницу. Он пытался увести невесту моего друга; этот фокус ублюдок уже проворачивал со мной и моей «первой любовью», ты её видела. Это та, с кем меня пытается свести и опорочить «Пророк», — стараясь не смотреть Гермионе в глаза, проговорил Драко.       У Малфоя не было сил поднять на неё глаза, так как парень все еще не верил, что она с ним. Гермиона могла бы сейчас не поверить ему, а ещё его съедало поганое чувство, что Жан уже попытался войти в жизнь Грейнджер. Он понял, что именно этот урод преследовал Гермиону, по быстрому взгляду, наполненному тревогой, который был у его невесты, когда Драко вошел в её кабинет. — Я должна тебе кое-что рассказать в связи с этой непростой ситуацией, — дрожащим голосом начала Грейнджер, прокручивая в голове варианты, что она будет делать, если он не поймет. Драко замер и пристально посмотрел на неё, ожидая чего угодно в эти долбанные секунды. — Я думала, что ты, правда, с Кларой, поэтому я пошла в клуб в тот день, когда увидела газеты. Я сильно напилась, и мне показалось, что я вижу тебя. Я… я поцеловала какого-то парня, думая, что это ты. Это и был Монро, — последнее предложение Гермиона произнесла со слезами, текущими по щекам.       Она приготовилась, что он закричит, что свадьбы не будет, что все было ошибкой, а главное — у него найдется другой способ «обелить» свою репутацию. Однако Драко не был бы Драко, если бы не подошел к ней и не обнял крепко-крепко. — Я такой придурок. Я же думал, что у меня шансов нет, а ещё что ты меня не любишь. Да, ещё и больно тебе сделал этими дурацкими клятвами. Прости меня, любимая, — проговорил он ей куда-то в макушку, крепко прижимая к себе.

***

— Я не буду тебе помогать. Мою репутацию уже не обелить, а других рычагов давления у тебя на меня нет. Мои родители советуют мне пойти в терапию, и я сделаю это. Так что — иди в задницу, Монро! — прокричала Клара, когда Жан изложил ей свой план.       Она не боялась; у Сойер был слишком осознанный и злой взгляд. Девушка была трезвой, нормально накрашенной и в твидовом костюме. У неё был вид обычной молодой аристократки, а не наркоманки и алкоголички, какой он привык её видеть. Да, скорее всего, виной всему были чары гламура, но какая разница — взгляд и веру в себя они же не придавали. — Ты мне противен, Жан. Хочешь, чтобы она от него ушла, — тогда предложи ей что-то, чего нет у Драко. Хотя, погоди, у тебя это не получится. Мы ведь всегда выбираем изначально его, — сухо заметила девушка, изучая его злым и пронзительным взглядом карих глаз. — Грейнджер не дура, она его не оставит, а он, в свою очередь, не оставит её. Со мной и другими у тебя получилось, потому что это была влюбленность, а не любовь. Реальные чувства твоя «харизма» вряд ли разрушит, — подытожила она, вставая со своего стула и направляясь к выходу из кафе.       Жан смотрел, как её туфли отбивают лишь им известный ритм. Обычно его не заботили чувства других; он никогда не знал, что такое испытывать угрызения совести, но почему-то его бесило, что он только сейчас «увидел» ту Сойер, которую видел когда-то с Драко. Ему было больно, что он умел только ломать, но сейчас ему не хотелось идти по привычному маршруту. Ему хотелось, чтобы его выбрали за то, каким он был внутри. Да, Жан понимал, что он достоин всех тех слов, что ему бросали со злостью и горящими от гнева глазами. Понимал, что ни один нормальный человек с ним не будет, но внутреннее, ранимое «я», заглушаемое деньгами и харизмой, твердило, что у него все еще есть шанс на то, чтобы сорвать куш в виде человека, который всколыхнул в нём нечто особенное. Грейнджер не просто его отвергла — она показала, что ей плевать.

***

— Забини, слава Мерлину, ты не стал меня игнорировать, — обхватывая трясущимися от нервов пальцами чашку, произнесла Сойер, глядя на друга своей «первой любви». — Я пришел, потому что ты сказала, что это касается Драко. Если ты соврала, то я уйду моментально, — грубо заметил мулат, разглядывая слишком адекватный вид девушки. Обычно Клара носила что-то более открытое и вульгарное, да и взгляд у неё уже сто лет не был таким проницательным и осознанным. — Монро попытается помешать Драко и Гермионе. У него связи в «Пророке», им стоит поспешить с помолвкой и рядом комплиментарных интервью с участием Скитер, — серьезно произнесла девушка. Её все еще бесила встреча с Жаном, а в особенности уверенность последнего в том, что она сорвется и побежит делать всё, как тот скажет. — Погоди-ка, а тебе-то это зачем? Твою душонку это не спасет? — поинтересовался парень, разглядывая серьезное лицо девушки. — Мне ничего не поможет, я собираюсь лечь в рехаб. Я просто хочу помочь Драко. Он слишком много лишился, во многом по моей вине, поэтому я не допущу, чтобы он опять страдал, — с огромной решительностью выпалила девушка, ударяя по столу рукой, как бы подтверждая свои слова. Забини посмотрел на неё с нескрываемым удивлением. — Офигеть, Сойер, столько лет не видел твою реальную личность. Удачи тебе! Рад, что этот ублюдок все - таки не сломал тебя до конца!