Ты моя, а я твой

⁃ Я прошу прощения. — молодой официант нерешительно мялся, стоя на почтительном расстоянии. — но мы уже закрываемся. Егор оторвался, наконец, от Катиных волос и посмотрел на официанта, не врубаясь по ходу чего от него хотят. Усилием воли направил мозги в нужное русло, осмотрел совершенно пустой зал, барную стойку. В дальнем углу официанты протирали столы и поднимали стулья. Сколько ж они тут сидят-то. ⁃ Принесите счет, пожалуйста. — Егор глянул на часы, уже за полночь. ⁃ Молодой человек заплатил, когда уходил. Не беспокойтесь. Егор улыбнулся, «Митька значит» ⁃ Тогда можете нам такси вызвать? ⁃ Да, конечно. — паренек был готов исполнить любое желание клиентов, лишь бы поскорее их спровадить. ⁃ Не нужно. — Катя, наконец, приподнялась с плеча Егора. ⁃ Мы пройдемся. ⁃ Куда пройдемся? — Егор посмотрел на нее с непониманием. ⁃ Домой. — Катя спокойно поправила пальто и спрятала телефон в сумку. ⁃ Здесь всего полтора километра. Они молча вышли из ресторана и медленно побрели в сторону Нового Арбата, поддерживая друг друга, как два старичка. Егор посматривал на нее с удивлением. Странно, но она казалась выше, чем он знал, была на самом деле. ⁃ А ты подросла. — он грел в кармане своего пальто ее пальцы. ⁃ Да, выросла. — рассмеялась Катя. Поглядывая на свои туфли. Надеть триклятые лабутены было Машкиной идеей, и дома перед зеркалом в сочетании с терракотовым платьем они смотрелись шикарно, но сейчас на неровном московском асфальте она была, как на ходулях. Так они и брели по ночной столице в ритме Катиных лабутенов. ⁃ Ты надолго приехала? — тихо спросил Егор и попытался увидеть ответ в ее серо-голубых глазах, считать как раньше. Ему казалось, что сейчас она ответит «навсегда», и он возьмет ее на руки и понесет вместе с лабутенами. ⁃ Не знаю. — уклончиво ответила Катя. ⁃ Посмотрим. Разве можно предсказать, предвидеть последствия авантюры. Какие она может строить планы, подчиняясь порыву. Простому желанию увидеть его, почувствовать его руки на своем теле, его запах, его голос. Она хотела купить вина в винном магазине возле метро, но в такое поздние время он был уже закрыт. По мере приближения к ее дому Катю все больше охватывала паника. Уверенность в правильности решения дать им еще один шанс, улетучивалась по мере приближения развязки. А что если он просто проводит ее домой и уйдет, или скажет, что не стоит, или, что он не готов. Какая глупость в таком деле полагаться на аргументы других людей, всецело довериться чужому мнению там, где есть место только им двоим. Какая же она дура, он ведь не искал ее, ничего ей не обещал. «Когда начнешь сомневаться, помни одно. С ним тебе лучше, чем без него» Слова Иры прозвучали в ее голове прямо в тот момент, когда она уже была готова вырвать у него свою руку и убежать. Хотя на таких каблуках далеко не убежала бы. В квартире было свежо и тихо. Катя сняла туфли и стала привычно маленькой. Егор сразу почувствовал себя намного увереннее и уютнее. Он помог ей снять пальто, прикоснулся к рукам, плечам. ⁃ Ты похудела. Катя молчала и только смотрела на него снизу вверх, не мигая. ⁃ Сколько? Сорок четыре? ⁃ Сорок один. — тихо призналась Катя и ей стало стыдно, что она так исхудала. Она показалась самой себе некрасивой, старой, высохшей веточкой. Они так и стояли в темном коридоре, Егор не спешил снимать пальто и ботинки, не спешил проходить. ⁃ Пойдем? — нерешительно спросила Катя и кивнула в сторону кухни. Нужно выпить, иначе она не выдержит. У мамы где-то был коньяк, не то французский, не то армянский, Катя не помнила, да это было и не важно. Но Егор не проходил. Так же стоял в прихожей в пальто. «Он сомневается. Он сомневается и хочет уйти» думала Катя в полном отчаянии, стоя перед ним босая в тонком, терракотовом платьице. ⁃ У тебя был кто-нибудь? — вопрос прозвучал неожиданно для Кати и она не сразу его поняла. ⁃ Что? ⁃ У тебя был кто-нибудь? — повторил Егор, глядя ей прямо в глаза ⁃ Нет. — тихо ответила Катя. — у меня никого не было. Егор знал, что она не умеет врать и его она никогда не обманывала. Притворство, вранье, лицемерие давалось ей с большим трудом. Ситуации, заставляющие ее притворяться, забирали у нее много сил. Он почувствовал облегчение и крепче обнял ее, а Катя прикрыла глаза, вдохнула и выдохнула. Июньские ночи в Лос-Анджелесе особенно тёплые и прекрасные. *** ⁃ Мама! Мама, пусть папа останется! Ну пожалуйста, пусть останется! — прыгала вокруг нее Лизка, переполненная эмоциями от удавшегося праздника, внимания, подарков и всего того в чем ребенок видит смысл жизни в свои восемь лет. ⁃ Ну, конечно пусть останется. — быстро согласилась Катя. Ей совсем не улыбалась перспектива самой убирать барбекю, навес, столы и стулья и все другие атрибуты детского праздника, которые они с Ильей так долго готовили для Лизки в ее День Рождения. Вдвоем они управились быстро, работали дружно и слажено, как раньше. Закончили, и с чувством выполненного долга расслабились и выпили по бокалу вина. Ночью Катя проснулась от того, что кто-то тянул с нее пижамные штаны. Она рывком села в кровати и с недоумением уставилась на мужа, который сидел на постели у нее в ногах. ⁃ Ты что делаешь? ⁃ Расслабься. Не пугайся так. Просто хочу провести ночь со своей женой. — он ничуть не смутился и говорил ласково, продолжая гладить ее ногу. ⁃ Ты все еще моя жена, если ты еще помнишь об этом. ⁃ Помню. — буркнула Катя, забрала у него ногу и залезла под одеяло. — Илья, зачем все это. Иди к себе. ⁃ А я хочу к тебе. — он не унимался и придвинулся к ней еще ближе, наклонился над ней и начал целовать шею. Может быть пусть. Может быть так и надо. Сколько раз она уже прощала его. Сколько раз разрешала вернуться. В конце концов он хороший отец. Лизка обожает его. Пусть хоть она будет счастлива. Катя обняла его и расслабилась, и он привалился к ней и зашарил жадными руками по ее хрупкому телу. Без нежности, без ласки, без чувственности, как по куску плоти. Потребитель. Как мужчина он Егору и в подметки не годится. Хотя тоже сильный, высокий красавец. И женщин у него было больше, но любить и понимать их он так и не научился. «Хватит. Это пытка» кричало Катино подсознание, и она не выдержала. ⁃ Нет! Илья, нет! — она вырвалась, поправила одежду и забилась в дальний угол кровати. — я не могу. Не могу. Прости. ⁃ Все еще своего актеришку забыть не можешь? — Кулик уже овладел собой, выровнял дыхание и спрашивал ее почти без злости. ⁃ Нет. Дело не в нем. — Катя уже тоже успокоилась, понимая, что он решил не продолжать. — вернее не только в нем, дело во мне, я не хочу так больше. ⁃ У меня там все, котенок. — горячо зашептал ей неверный муж. Катя вздрогнула, только он один ее так называл, больше никто. Раньше ей это нравилось, сейчас дико напрягло. ⁃ Все. с концами, слышишь? В этот раз у нас все будет по другому, я тебе обещаю. Ты обожглась, я обжегся. — он опять приблизился к ней и взял за руку. — мне не все равно, Катя. Я не хочу тебя терять. ⁃ Тебе просто интересно, что во мне нашел другой мужчина? — Катя отобрала у него руку и выдохнула. — молодой, красивый, успешный мужик влюбился в твою жену, и тебя это задело? Ты решил не сдаваться, спортивный азарт? ⁃ Это не правда. Я люблю тебя. Я просто… Я понимаю, что я сам во всем виноват. Я все испортил. Не берег. Не дорожил тобой. Сам тебя подтолкнул к этому. Когда ты мне на всю страну с ним рога наставляла, я тебе и слова не сказал. Мне в Россию сейчас хоть не приезжай, с такими рогами нигде не помещусь. Они засмеялись, и пришла легкость. Их привычная легкость. С Ильей никогда не было особенной страсти, отчаяния, горечи. Всего того, что было с Егором в избытке, но была легкость и обособленность, личное пространство, невозможное с Егором, который все контролировал, и ее в первую очередь. Зато любви, заботы, понимания, защищенности там было в разы больше. ⁃ Ладно. Иди к себе. Я подумаю. — на прощание она провела рукой по его волосам. Густая пшеничная шевелюра, как у Лизки. *** ⁃ Я хочу ясности, Катя. Хочу понимать кто мы друг другу, куда мы движемся. Хочу знать какие у тебя планы. Слова Егора вывели ее из задумчивости и из размышлений, можно ли считать изменой ночное недоразумение с Ильей. Она подняла голову и опять посмотрела на него ⁃ Ну что ж, давай внесем ясность. ⁃ Скажи, на сколько ты приехала? ⁃ Я могу остаться на полтора месяца. — проговорила Катя, хотя изначально не планировала ставить его в известность о своих возможностях так быстро. Рождественский тур по Канаде стартует только с начала декабря. ⁃ А девочки? ⁃ У меня открытый билет на вторник. Полечу или я, или мама, еще не решили. ⁃ А как ты хочешь? — тихо спросил Егор. Она долго смотрела на него. Ресницы, брови, близорукие глаза с поволокой, прямой нос, тонкие губы, щетина на подбородке, широкие плечи, опять стал сутулиться, сколько она его ровняла. ⁃ Я хочу быть с тобой. — слова вырвались сами раньше, чем она успела обдумать ответ. Понимая, что она поневоле сделала первый шаг, Катя зажмурилась, она боялась смотреть на него, боялась увидеть страх в его глазах, увидеть нерешительность, сомнение. ⁃ Ты знаешь, что я понял за это время? — его глубокий вздох и сердцебиение отозвались эхом в ее голове, а его слова доносились до нее, как из тумана. — Самое страшное в этой жизни, это любить и расставаться. А затем произошло то, чего они оба не ожидали. Егор совершенно растерялся, а она… Обняла его за пояс, уткнулась лицом в его пальто и разрыдалась, так отчаянно и громко, так горько, как не ревела уже много лет. Кому они были нужны, ее слезы. Он перестал дышать. Он никогда не видел ее слез, тем более таких горьких, неиссякаемых. Для Ксении это было нормально, кричать, истерить, падать в обмороки, манипулировать своим состоянием. Бесконечное нервное расстройство. Катя же, никогда не плакала, не кричала, не возмущалась. Стойкий оловянный солдатик. Безропотно сносила его занудство, упрямство, агрессию, сомнения, его перепады настроения, его предательство, наконец. Он никогда не сомневался, что она справится, вывезет, переживет, переморгает. О том, как ей больно, сложно, тяжело и страшно, он понял только сейчас. И эта правда обрушилась на него горячим дождем ее слез. ⁃ Не плачь, не плачь, родная моя, пожалуйста, не плачь. — Егор чувствовал себя совершенно беспомощным, обезоруженным таким, несвойственным для нее, проявлением чувств. Он растерянно гладил волосы и плечи, хотел посмотреть ей в глаза, но она намертво зарылась в его пальто. Катюша старалась взять себя в руки, сдерживать рыдания и глотать слёзы. Получалось плохо, от усилий она закашлялась и подняла голову. Косметика потекла и размазалась, нос распух, слезинки текли даже по шее. ⁃ Маленькая моя, мы все исправим. — Егор вытер большими пальцами, растекшуюся тушь у нее под глазами, и поцеловал соленые губы. ⁃ Мне нужно в ванную. — Катя с ужасом представляла, как она сейчас выглядит и, что все Машкины старания, по добавлению старшей сестре гламурного лоску, пошли крахом. В ванной, не глядя на себя в зеркало, она умылась холодной водой и несколько минут просидела с полотенцем на лице, стараясь дышать спокойно. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Затем она решилась, все-таки, глянуть на себя в зеркало. Ну… могло быть и хуже. Егор снял пальто и прошел на кухню. За полгода здесь ничего не изменилось. Та же маниакальная чистота, как в больничной палате. Он еще помнил расположение комнат, и где что находится. Они прятались здесь весной, когда случился весь этот кошмар в отеле. Когда вся страна увидела их более чем близкие отношения. Всего двухминутное видео, но никаких сомнений. Ни у кого. Сидели здесь несколько дней безвылазно, в ужасе и страхе. Ссорились, обвиняли друг друга, затем мирились, поддерживали и утешали. Катя боялась, что в их номере отеля были скрытые камеры, и с ужасом ждала, что их будут шантажировать. Никто из них не любил вспоминать те дни, обнажившие слабости, страхи и недостатки каждого из них. Дни полные упреков, обвинений и взаимных претензий. Это испытание не объединило, а разъединило их. Они враз стали чужими людьми. Егор сел за стол, прикоснулся к столешнице, потрогал знакомую скатерть, белую с золотистым орнаментом. Из этих чашек они пили кофе. Катя любила швейцарский, он итальянский. Она пила с молоком из большой чашки, он черный без сахара из маленькой. Катя вернулась уже без макияжа и с початой бутылкой коньяка. Достала две рюмки и заранее приготовленные закуски из холодильника. Она хотела так много ему сказать, но не смогла, ее вынесло с одной рюмки. Мысли разлетелись, Натянутые тонкими ниточками нервы не выдержали, и все слова куда-то улетучились из ее головы. Она сидела и просто смотрела на него. Ее малыш, ее большой ребенок! Опасный, опасный. У Егора был обратный эффект. Он выпил две рюмки подряд и ничего. Совсем ничего, ни в одном глазу. Они сидели молча, говорили только глаза, каждый о своем, но вместе об одном и том же. ⁃ Ну, хватит. — Егор первый не выдержал, перегнулся через стол, взял ее за руку и притянул к себе. — Хватит, слышишь, я люблю только тебя! Тебя одну. Только это имеет значения. Все что было дальше Катя помнила фрагментарно, эпизодически, горячими волнами, как летом в океане. Это стоило всех усилий, потраченного времени, сложных решений и прежних бессонных ночей. Даже если ей суждено уехать во вторник назад, это, все равно, того стоило. Такие ночи в жизни женщины бывают всего несколько раз за всю ее жизнь, и то если сильно повезет. Чистая-чистая нежность, как снег на горной вершине, который виден только птицам, горячие ласки, правильные слова. Она ныряла в океан, как в омут с головой и без оглядки. Красочный подводный мир манил ее, но без воздуха она задыхалась, и когда силы окончательно покидали ее, он брал ее на руки и поднимал над водой. ⁃ Не бросай меня больше. — повторяла она уже в каком-то полузабытье.