Наконец-то нормальная еда

       А ведь Макс сразу заподозрил неладное, когда они брались за эту работу, — дескать, как-то слишком вкусно заказчик платит за суборбитальный полет продолжительностью всего в пару часов. Но содержание корабля обходится дорого, а капитан Алекс буквально на днях выкинула кучу битов на нормальный провиант и теперь находилась в размышлениях, где бы заработать еще. Поэтому, когда экипажу «Безнадежного» предложили перевезти партию клонированных шпрыс из питомника на задворках Византия в лабораторию Роузвей, носа от халтурки никто не воротил.       Викарий как в воду глядел. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что грузчиков фирма не предоставляет, и команда должна самостоятельно перетаскивать товар на борт. Пять тысяч шпрыс. Тысяча верещащих дурниной, ходящих ходуном клеток, которые надо было внести в трюм, установить и закрепить. Сразу после старта выяснилось, к тому же, что шпрысы не слишком счастливы сидеть взаперти по пять штук на контейнер и с горя пытаются жрать друг друга, так что экипаж под руководством Элли вооружился пульверизаторами и принялся методично окроплять животных успокоительным составом. И хотя респираторы достаточно надежно защищали людей, Парвати все же ухитрилась надышаться, и ее пришлось унести наверх отсыпаться. По прибытии шпрыс пришлось разгружать опять же собственноручно. Пять тысяч гребаных, Закон их побери, шпрыс, тысяча ходящих ходуном, вопящих дурниной клеток. В довершение всего опустевший трюм оказался загажен пометом так, что воняло даже на камбузе. Алекс участвовала в происходящем безобразии меньше всех, — как капитан она должна была находиться на мостике при взлете и посадке, и малая длительность полета не позволила ей отлучиться надолго, так что капитан чувствовала себя немного неловко и решила устроить команде маленький утешительный сабантуй.       «Безнадежный» сел в Эмеральд-Вэй, недалеко от того памятного места, где капитан когда-то впервые поднялась на борт. Погоды стояли дивные, залив — что твое зеркало. Пока СЭМ методично отмывал и проветривал трюм, люди разместились на берегу, вытащили кое-какой нехитрый скарб, соорудили из камней что-то вроде очага, и Алекс взялась священнодействовать.       Содержать космический корабль, как уже было сказано, — удовольствие недешевое. Одной заправки реактора хватает надолго, но атмосферные, нерадиоактивные движки жрут топливо тоннами, хочешь — не хочешь, а заправить изволь; плюс профилактика, плюс расходники. Но прокормить команду оказалось еще дороже. Конечно, товарищи у Алекс как на подбор, — отнюдь не избалованные, далеко не самые прожорливые, закаленные лишениями и привыкшие ко всякому, но капитан, на примере Эджуотера уяснившая, как делать не надо, пообещала самой себе, что голодать экипаж не будет. А это значит — никаких космопростовских консервов, состоящих, и то если очень повезет, из сплошных трансжиров и вкусовых добавок. А знаете ли вы, сколько стоит на Алкионе фунт фермерских томатов? Это вам не красивая голубая планета Земля. Когда к команде присоединилась Ниока, стало полегче: охотница доподлинно знала, какая автохтонная флора и фауна съедобна, какая съедобна условно, а какую лучше не трогать. Так Алекс с удивлением выяснила, что яйца птероскатов, хоть и мелкие, от куриных отличаются мало, что из жёсткой псиды можно навертеть отличных котлет и что правильно разделанный жукозавр напоминает на вкус гигантскую креветку. Камбуз «Безнадежного» оказался укомплектован очень неплохо, и хотя предыдущий Алекс Хоторн большей частью утвари не пользовался совершенно, нынешняя Алекс нашла применение решительно всему. Конечно, экспериментировать приходилось много и часто. Скажем, псевдояблоки, в сыром виде весьма недурные, после термической обработки начинали горчить, но если перед запеканием вымочить их полчасика в воде с уксусом, горечь уходила, а если окорочка птероскатов замариновать в листьях веселицы, их мясо не уступает кроличьему. Алекс даже тетрадку завела, куда методично записывала все свои хитрости и приспособленные, переделанные, заново изобретенные земные рецепты. Так что обязанности на корабле ко всеобщему удовлетворению распределились как-то сами собой: Элли заведовала медициной; Парвати отвечала за ходовую; Ниока занималась оружием; Макс преимущественно курировал тактическое снаряжение, при необходимости подключаясь и к другим работам; Алекс колдовала на камбузе, а Феликс…       Бывший безбилетник с «Первопроходца», всю жизнь пробавлявшийся чем попало и вряд ли когда-либо ранее евший досыта, оказался очарован кулинарией. Это ведь чудо из чудес: берешь сырую псиду, совершаешь несколько магических пассов — и вуаля: у тебя на тарелке кусок ароматного мяса. Лучшего способа отомстить злой собаке, укусившей тебя за ногу, вовек не отыскать. У Алекс до сих пор слезы на глаза наворачивались, когда она вспоминала, с каким наслаждением юноша уминал псевдояблочный пирог. Это была ее первая и, прямо скажем, не самая удачная попытка сделать шарлотку из местных продуктов, но Феликс с аппетитом употребил все, что ему предложили, попросил добавки и заявил, что ничего вкуснее в жизни не пробовал. Теперь, если надо было что-то почистить, нарезать или натереть, молодой человек всегда с готовностью предлагал свою помощь. Вот и сейчас, на берегу Эмеральд-Вэй, он шнырял по окрестностям и собирал хворост и всякие интересные травки, которые можно было пустить в дело, пока Алекс, открыв вынесенный с камбуза контейнер, придирчиво изучала содержимое. Сегодня она рискнула-таки приготовить раптидона. Ниока способна была трескать ящеров в первозданном виде, едва подвергнув термической обработке, но для этого нужен был поистине луженый желудок; и когда охотница попыталась единственный раз зажарить раптидоний стейк на борту, нехитрый список правил поведения на «Безнадежном» немедленно обогатился еще двумя: 1. Возле бочек с топливом не курить! 2. Убирайте за собой! Не в свинарнике живем! 3. Отцепитесь от викария, что он вам сделал! 4. Никакого огнестрела на борту! 5. Раптидона на камбузе не жарить! 6. НИКОГДА НЕ ЖАРИТЬ РАПТИДОНА!!!       Мясо раптидона не только воняло, как химический комбинат, но и привкус имело едкий, горько-кислый, однако Алекс предположила, что его можно нейтрализовать, для чего изготовила маринад из веселицы с пурпуричным соком, поваренной соли и карбоната натрия. Шпрысиные приключения заставили ее напрочь забыть о затее, и мясо промариновалось не два часа, а целые сутки. Алекс рискнула отрезать крохотный кусочек и прожевать сырым. А что, нормальное мясо; все еще кисловато слегка, но привкус пурпурики позволяет притвориться, будто так и надо. Капитан выбрала прутик попрямее и стала насаживать на него фрагменты раптидона. Примчался Феликс с целой охапкой веселицы. Со специями на Алкионе было еще хуже, чем с овощами, но эта красноватая травка с ароматом лимона и гвоздики с успехом заменяла довольно широкий их ассортимент. Алекс никогда не спрашивала у товарищей, а знают ли они вообще, что такое лимон. Вряд ли, ведь даже Макс, старший из них всех, родился уже так безумно далеко от Земли. Феликс — вот молодец, — уже раздул огонь и бросил в костер пучок веселицы. Из костра повалил умопомрачительно пахнущий белый дым.       — Здорово, — одобрила Ниока, принюхавшись. — Мы на Монархе, на нашей базе, тоже так делали. А вот наш викарий, помните, я рассказывала, от которого потом нашли одну ногу…       — Правило номер три! — напомнил Макс, воздев палец к небесам.       — Так я же не про тебя!       Мясо доходило на импровизированнных вертелах, попутно коптясь в ароматном дымке.       — Что за зверь? — спросила Элли, кивнув в сторону будущего обеда.       — Не поверишь. Рапт.       — Правило номер шесть! — напомнила Парвати.       — Так это на камбузе! А если гадость получится, так у меня в морозилке еще псидий кебаб остался.       Осторожно попробовали угощение.       — Вкусно, — одобрила Парвати.       — Прямо вкусно, — поддержала Элли. — А несварение потом не будет?       — Вот сейчас и проверим, — подхватил Феликс. — Прекращаем есть, народ, сначала посмотрим, не отравится ли Элли.       Макс, отведав блюдо дня, только головой покачал. Давно ли сам он был свидетелем, как Эджуотер накрыла гуманитарная катастрофа, когда от недоедания заводские рабочие начинали тяжело болеть? Внешне все было благополучно, — вот он, дешевый кетунец, его полно, хоть кидай лопатой, но питательная его ценность не только равнялась нулю, а временами и вовсе уходила в минус. Относительно же охоты и собирательства позиция Коллегии была однозначной: местное — несъедобно. Действительно ли власть имущие были в этом уверены или просто пытались еще теснее привязать рабочих к фабрикам? Кто знает, но, возможно, капитанские кулинарные изыскания — это то, в чем Алкион действительно нуждается. И неожиданно для самого себя Макс произнес:       — Капитан, у вас ведь, кажется, много рецептов. Не хотите издать сборник?       Элли подавилась, Парвати захлопала ее по спине.       — Гениально, — заорала медичка, едва отдышавшись. — Кулинарная книга Алкиона! На этом можно сорвать куш!       — А что, — застенчиво поинтересовалась Алекс, — разве на Алкионе так плохо с кулинарными книгами?       — Ну… — Элли задумалась. — Кажется, у мамаши что-то такое было, но я точно не помню; да даже если и было, то там описывалась еда только из поставок с Земли. А тут — местное! Прикинь, по десять битов книжка, тираж сто тысяч. Это уже миллион! С руками же отрывать будут!       — Допустим, не миллион, — заметил викарий. — Себестоимость брошюрки, скажем, три бита, — ради накрутки меньше семидесяти процентов византийские издательства даже рукопись не откроют. Из оставшихся семи битов издательство попытается заиметь еще процентов восемьдесят минимум…       — Да даже если нам достанется по биту за экземпляр, это уже сто тысяч. А сегодня мы на шпрысах сколько заработали? — спросил Феликс.       — Четыре тысячи, — ответила Алекс. — И даже не говори, что это не шикарно.        — Шикарно! Но знаешь, что я тебе скажу? Сто тысяч — это в двадцать пять раз больше!       — Какой ты талантливый математик, — съязвил викарий, — ученик превзошел учителя.       Феликс насупился:       — Босс, нам срочно нужно правило номер семь, чтобы вот он нас тоже не доставал.       — Максимиллиан, я вас умоляю…       — Прошу прощения, Феликс.       — А пирог будет?       — Может, вечером, это духовка нужна, а пока «Безнадежный» не проветрится, я туда не сунусь.       — Эх… — Феликс навзничь повалился на песок, раскинув руки. — Решительно, нет во Вселенной ничего лучше, чем псевдояблочный пирог. Эй, Вик, как думаешь, в этом твоем Уравнении есть что-нибудь про псевдояблочный пирог?       — В Уравнении, — терпеливо объяснил Макс, — есть про всё. Про пирог в том числе.       Алекс подкинула в костер несколько веточек, посмотрела в пляшущее пламя. Нет, разумеется, кулинарная книга колонию не спасет. Но сто тысяч — это сто тысяч.