Утро

Минхо просыпается от тихого шума воды в их с Сынмином общей ванной комнате. На самом деле, он проснулся ещё до этого, просто именно этот звук заставил его открыть глаза и пробудить свой разум окончательно. И даже не вода виновата в том, что он хочет быстрее проснуться, а тот, кто её включил. Танцор потягивается с блаженным стоном, всё ещё лёжа на кровати, путаясь в одеяле и простыне. Сегодня ему снова снились кошмары, из-за чего он метался всю ночь во сне. Но это не его вина, ясно? Просто кто-то очень вредный решил что будет спать у себя, когда остальные участники в общежитии. Его можно понять и Ли действительно понимает. Но он скучает. Минхо поднимается с кровати и идёт – почти бежит – к двери в ванную комнату. Он бесшумно открывает её и сразу же на его лице появляется мягкая улыбка. Сынмин стоит на против зеркала, облокатившись на раковину и очень старательно чистит зубы. Его волосы и пижама (которую подарил ему Минхо) в полном беспорядке, на лице виден след от подушки. Минхо даже не уверен, что глаза Кима открыты, больше похоже на то, что он спит стоя. И зачем так рано просыпаться? Не тратя ни секунды больше, Ли подходит к парню и прижимается к его боку. Сынмин, почти на автомате, сразу же обнимает его за голые плечи, позволяя старшему уткнуться в его шею. В отличии от Кима, Минхо не пользуется пижамой, довольствуясь только нижним бельём, поэтому сейчас, стоя на прохладной плитке ванной комнаты, он покрывается мурашками. Сынмин, почувствовав это, прижимает его ближе к себе, делясь теплом. – Доброе утро, – говорит Минхо и целует Сынмина в шею. Тот в ответ неразборчиво мычит что-то похожее на "добое". Они стоят в уютной тишине, пока Сынмин начищает каждый свой зуб. Минхо искренне восхищается его ответственностью и самоотдачай, прижимаясь к нему и наслаждаясь этим интимным моментом, слушая ретмичный шорох щётки. Он мог бы простоять так ещё долго, но младший нарушает тишину. Его ладонь, собранная лодочкой, висит под подбородком. – Ешли ы не отпуштишь меня, я могу накафать на тепя пашой, – говорит он, стараясь, чтобы его речь была более менее понятной, не смотря на зубную пасту во рту. Минхо хихикает над ним, снова прижимаясь губами к его коже, и отвечает, дразня: – О нет, я точно умру от одной капли зубной пасты, – он проводит носом по шее младшего, наслаждаясь его утренним запахом, когда аромат геля для душа почти исчез за ночь, а одеколон парень ещё не нанёс. Знаете, Минхо действительно зависим от запаха Кима. – Ну хён! – обиженно гнусавит Сынмин, на что Минхо снова тихо смеётся, отпуская его бок. Но только для того, чтобы обнять со спины и заключить чужую талию в плотное кольцо рук. – Так лучше? – шепчет он в ухо вокалиста. Вместо ответа Сынмин наклоняется над раковиной, полоская рот и обливая лицо водой. Когда он заканчивает, Минхо отпускает его и берёт в руки полотенце. Он нежно вытирает лицо младшего, пока тот покорно стоит к нему лицом и млеет от прикосновений мягким ворсом полотенца и от нежных касаний Минхо. Когда старший убирает ткань, то сразу тянется к Сынмину за поцелуем. Но вместо мягкости родных губ его встречает ладонь младшего и его недовольное лицо. – Сначала зубы почисти, – бубнит он и Минхо знает, что тот также сильно недоволен отсутствием утреннего поцелуя, как и сам Ли, но не готов пойти против своей мании к чистоте. Поэтому старший не спорит, лишь грустно вздыхает, вставая к раковине и протягивая Сынмина к своей спине за рукава пижамы. Тот с нежной и довольной улыбкой обнимает Минхо за талию и кладёт подбородок на его плечо. И если он слишком остро упирается, Минхо ни за что этого не скажет. Старший чистит зубы гораздо быстрее Сынмина, но это не значит, что он не старается. Он так сильно трёт свои зубы, что Сынмин смеётся над ним и шепчет, чтобы Ли не стёр себе всю эмаль. Но знаете что? Минхо всё равно на какую-то там эмаль, пока самый прекрасный человек на земле обнимает его со спины и ждёт их утренний поцелуй. Закончив и быстро прополоскав рот Минхо поворачивается в руках Сынмина, недовольно скрещивая руки на груди и поднимая бровь. – Доволен? – его притворный обиженный тон не может скрыть бешенный стук сердца и красные мочки ушей. – Более чем, – отвечает Ким и тянется к чужим губам. Но Минхо опережает парня, хватая его за щёки ладонями и протягивая к себе. Поцелуй требовательнй и нежный одновременно и оба парня тают от синхронного танца их губ. Утро сразу становится лучше и теплее и Минхо понимает, насколько он зависим и слаб перед Сынмином. Он нетерпеливо углубляет поцелуй, мажет языком по зубам, отмечая, что без брекетов целоваться удобнее, и ловит губами тихий стон Сынмина. Минхо правда безумно влюблён и слаб. Но это не его вина, ладно? Это всё Ким Сынмин и его невероятно мягкие губы, которые он постоянно мажет гигиеничкой (Минхо он тоже к этому приучил и теперь старший больше не мучается от трещин) и которые так правильно ложатся на его собственные. Это руки парня, которые так нежно водят по его спине и лопаткам, даря тепло. Это его невероятный нос, которым он ведёт по скуле Минхо к уху, чтобы после прикусить его мочку, пока Ли покрывает его шею поцелуями (о боже эта шея, она сводит Минхо с ума). И немного, совсем капельку, в этом виновата задница Сынмина, на которую старший опускает свои и руки и нежно сжимает, восхищаясь тем, как хорошо она чувствуется в его руках. Так что да. В том, что Минхо зависим от Сынмина, виноват сам Сынмин. Но не то чтобы оба против этого.