На острие рукоятки

L мог умереть в ту ночь, Лайт лежал рядом с ним на кровати и наблюдал, как он мучается от боли в животе, он вычленял слёзы L, как прекрасную деталь удачной картины, которую своими же руками сотворил. Азарт и желание это видеть бились в танце оставшейся совести где-то в сознании, на грани захватывающего Лайта удовольствия от предвкушения, выживет ли L после всего, что случилось за этот длинный, долгий для них двоих вечер и ночь. Лайт с опасной улыбкой посмотрел на свои наручные часы, которые не снимал даже на сон, с которыми не расставался, как со вкусом убийства на губах. Стонущий от распирающей боли L рядом заставлял его сердце биться чаще, в который раз за сегодня. Если бы довелось перевести стрелки часов Киры назад, Лайт бы... Лайт бы всё повторил. В тот вечер Лайт дико скучал, расследование застопорилось, ничего нового и интересного не происходило, L сидел у своих мониторов с единственной из пяти горевших лампочек. Ублюдок любил, когда темно и не болят глаза. Скука проедала мозг, оседала в сердце Лайта противным, вяжущим осадком. Лайт какое-то время наблюдал за неподвижным L. Лайт думал, сколько ещё недель они будут вот так сидеть без дела, без ничего, даже въевшиеся под кожу слова детектива «Я знаю, что ты и есть Кира, Лайт» были желаннее всепоглощающего мрака скуки, подступающей к горлу апатии, а следом за ней и депрессии, от которой Лайт бежал, вцепившись в Тетрадь Смерти как в единственное спасение, как в райское яблоко, упавшее в руки новому богу. Лайт ненавидел застопорение, как ненавидел ждать опаздывающие поезда в университет, как сейчас ненавидит неподвижную сгорбившуюся спину L, словно у древнегреческой статуи, которая охраняет патриция. Лайта не нужно было охранять или держать на привязи, он ненавидел это в L. Он сам по себе бог, и никому не позволит этого, даже L. Всё это вынужденные ходы неспешного плана ради правления Киры. Лайт сжимал белый фарфор блюдца с тортом из клубники и сливок, сжимал, словно шею L. Эта мысль вдруг начала будоражить его, но он отбросил её, имея другой план в уме. L заметил его раньше, чем Лайту удалось подойти, как загнанный хищником зверь замечает своего естественного мучителя. L повернулся, его взгляд был наполнен недоверием, скользящим на острие рукоятки, подозрения были брошены в Лайта, как выстрелы. Лайту показалось, что L хочет его убить. — Я принёс тебе кусочек торта. Лайт выглядел дружелюбным, чем больше ненависти разжигалось в глазах L, тем более дружелюбнее становилась улыбка Лайта. Лайт чувствовал, что в этот вечер с L что-то не так, он был натянут, как пружина, виски Лайта увлажнились от напряжения. L вдруг встал со своего кресла, и, держа руки в карманах, со взглядом из-под лба стал подходить к Лайту. Лайт ощутил, как с каждым движением L к нему ускоряется его пульс. — Мне не нужны взятки, благодарю. Это «благодарю» L прозвучало как «Умри прямо здесь и сейчас». «Да что с ним не так?!» — думал Лайт, но решение надеть прекрасную маску не заставило себя ждать, Лайт хмыкнул с улыбкой и наступил ответной дерзостью, как L, который чуть не наступил ему на ногу, Лайт подумал, что специально: — Как хочешь, это вкусно. Лайт, конечно же, врал, он не любил сладкое так, как L, иногда терпеть его не мог, и, судя по застывшему приторному вкусу на кончике горячего языка, этот день сегодня. «Чёрт!». Но Лайт не планировал останавливаться, под внимательным взглядом L, пронизывающим до костей этим холодом в глазах — «Что с ним не так сегодня, тоже скучно?!» — Лайт соблазнительно облизнул губы и положил себе кусочек в рот, глотать под взглядом L, этого надзирателя, мать его, было чертовски сложно. — Меня не соблазнить, — с тем же холодом в голосе, что и в глазах, сообщил L, а затем вдруг нагнулся ещё сильнее, сокращая между ними дистанцию, Лайт почувствовал, как по затылку пробежался ручей пота, словно взгляд и слова L достали туда. — Скажи мне, Лайт Ягами, как вышло так, что ты владеешь Тетрадью Смерти? Холодный пот ринулся вниз по хребту Лайта, но L этого не мог знать. — Что?! Я не Кира, я уже сказал тебе, я устал это повторять, L! Я просто пришёл к тебе скоротать этот унылый вечер, поболтать, как друзья, а ты... — слова застыли в горле Лайта от зашкаливающего пульса, пришлось отложить торт на стол. — Ты просто невыносим! L изучал его, Лайт почувствовал себя подопытной мышью в лаборатории имени одного из трёх мировых детективов, взгляд L скользил по его предплечью, словно стрелял, он проникал в карие глаза Кире, казалось, пытаясь их выжечь самим собой, своим напором и жаждой доказательств. — Я повторяю ещё раз, как Тетрадь Смерти оказалась в твоих руках? L стоял к нему лицом к лицу, взгляд тёмных глаз исподлобья пытался затянуть в себя, как в воронку смолы, и утопить. Нервы были натянуты до предела в жилах Лайта, стрелки на наручных часах тикали в его висках, капля пота сползла по скуле, это заметил L. — Я... Я не собираюсь опять говорить на эту тему! Ты ведёшь себя, как подонок! И тут Лайт заметил, как в L что-то перещёлкнуло, бледные губы, на которых ещё не высох аромат ночного кофе, изогнулись в дрянной улыбке, словно теперь Лайт был жертвой серийного убийцы. — Значит, не собираешься говорить... Лайт не успел развернуть эту мысль у себя в голове, L резко вытащил пистолет из кармана и направил чёрную дыру металла в лоб Лайту, Лайт заглянул в эту чёрную дыру, она словно высасывала из него жизнь, пыталась забрать на другую сторону Хароном. С напрягшимися плечами, с перехватившим дыхание страхом Лайт посмотрел L в огромные чёрные, пугающие до ужаса своей решительностью, зрачки. — Ты... ты с ума сошёл?! Лайт решился на дерзость, его голос срывался из-за страха, скрёб по глотке и подбирался к лёгким, перекрывая кислород мозгу. — Как ты убивал их? Это приносило тебе удовольствие, Кира? Расскажи мне всё! Лайт ощущал, как за плечи словно взял бог смерти, пытаясь сопроводить. Никто, что ли, не верит, что он выживет?! Нервы сдавили глотку кольцом, как наручником, который L с него недавно снял. — Я... Я... Мне, мне надо... Мне нужен кислород... Лайт, шатаясь, когда закружилась голова, прошёл мимо держащего пистолет L и дёрнул оконную раму, впуская в полумрак гостиной свежий дождливый воздух. L наблюдал за тем, как он глубоко вдыхает, как расширяются его лёгкие в объёме, Лайту кольнуло в спину, то ли от взгляда L, то ли от нервов, выжатых до предела, словно ручник автомобиля на бешеной скорости, который он так себе и не купил перед смертью. Сердце стучало, как безумное, руки дрожали. Лайт повернулся к L. С ухмылкой маньяка из того кинофильма, который Лайт смотрел вчерашней ночью от невозможности спать рядом с L, L постепенно надавливал на курок. Его бессонница теперь пыталась его убить. У Лайта заблестели глаза от напряжения. — Ты... Ты действительно решил меня убить?! Серьёзно, L?! — Расскажи мне всё. Почему ты решил это сделать, какая у тебя мотивация, Кира? «У меня есть всего пару секунд, пока он не нажал на курок!» — пронеслось вихрем в голове Лайта. И он решил использовать карту, которую умел разыгрывать лучше всего. Лайт на миг закрыл глаза, успокоился и посмотрел на L другим человеком, Кирой. — Хорошо, я расскажу тебе, — Лайт дерзко упёрся глазами, словно острыми ножами для чистки яблок, вырезающими всё червивое, в L. — Хочешь знать, почему? — Лайт выглядел самодовольно, нить нервов всё же дрожала на его лбу, но L выбило из равновесия это самомнение Киры, L изменился в лице и стал более удивлённым, внимательно слушая. И тогда Лайт ударил дальше, продолжая разыгрывать свой изначальный план, с которым и пришёл к L, всё готовилось к тому, чтобы выстрелить. Только стрелять будет Лайт, и это будет больнее, чем пули. Слова выбивают почву из-под ног сильнее, чем оружие. Лайт это знал прекрасно. — Потому что ты не можешь думать ни о ком другом, кроме меня! Выстрел. Лайт довольствовался ошарашенным взглядом L в ответ, щеками L, на которых разгорался костёр стыда. — Ты так зациклился на мне, работая над делом Киры, что не смог представить кого-то другого на месте подозреваемого! Бам! Ещё один выстрел! Лайт говорил, и по мере того, как его слова заставляли L чувствовать себя ещё более неловко, улыбка на лице Киры ширилась. L заметил, как его рука с пистолетом дрожит, и курок под указательным пальцем вибрирует от нахлынувших чувств. Стыд, страх, желание... Лайт смотрел взглядом победителя, он поймал его на горячем, как ловят преступников, в его взгляде читалась похоть. Лайт, добивая, подошёл слишком близко к телу L, рука с пистолетом задрожала заметнее, с коктейлем из чувств стыда и страха он посмотрел на Лайта. Тогда Лайт поставил ему мат, нагнувшись, пока L не мог шелохнуться от шока, и пройдясь языком по длине ствола. Кира не сводил взгляда с L. L внутренне сжался, его тело обдало жаром, он почувствовал возбуждение, щёки ещё больше вспыхнули. Наслаждаясь картиной с L, замершим от непонятных ощущений, Лайт продолжил бить в ту же точку, он нагнулся к шее L и облизнул её, L часто дышал, не в силах это скрыть. Тогда Лайт закончил победоносную партию поцелуем. L вдруг неожиданно отмер и впился в губы в ответную, неумело, дико, рвано. Лайту опять показалось, что из него хотят высосать всю жизнь. — На колени! — L вдруг прижал холодный жёсткий пистолет к виску Лайта. У Лайта бешено забилось сердце, голос L звучал ещё жёстче, чем до ходов Лайта. Лайт думал, что уже выиграл и такого поворота ожидал меньше всего. — М-мы же только что целовались! — выпалил Лайт в шоке и развернул голову к L, с ужасом непонимания в глазах. — Я не могу отрицать факты и не буду. Или ты мне расскажешь всё, или я убью тебя. Жизнь преступника не так важна в сравнении с тысячами других жизней. В сущности, мне будет наплевать. «Он блефует или... ?!» — эмоции топили разум, и Лайт терял способность рационально мыслить и просчитывать шаги противника. Лоб Лайта намок от влаги, влага со скребущим ужасом подступающей смерти поселилась в затылке. Лайт решил доиграть эту опасную партию. В конце концов, играть с чувствами других у него получалось лучше всего. Лицо Лайта преобразилось за считанные минуты, похоть оживлённо заиграла в глазах Киры. — Я сделаю всё, что ты попросишь, L. Лайт опустился на колени с соблазнительной улыбкой на губах, его глаза застыли напротив ширинки джинсов L. — Действительно всё?.. — L выдал себя недоверием и желанием. И Лайт продолжил играть, уверенный в своей правоте и в своих козырях. — Если ты так мучаешься от того, что не можешь обо мне не думать, тогда я помогу тебе избавиться от этого напряжения, — Лайт потянул за железную молнию вниз, специально задевая рукой член L. L сглотнул, внизу живота скрутило желанием, новым и непонятным, он чувствовал себя сбитым с толку. Это была территория Лайта, и он отлично её использовал против L. Территория чувственности, соблазнения, жажды. Лайт знал об этом больше, чем L, и L пугало, что Лайт знает больше. Лайт беспардонно стянул резинку трусов и прошёлся влажным, горячим языком по члену L. L захлебнулся от пронизывающего его возбуждения, словно Кира пытал его током и похотью одновременно. L замер на месте, не в силах говорить. L не знал, что говорить, и его рациональность, которая сражалась с собственным телом, почти пала под натиском телесности Лайта. Лайт обхватил член губами, изящно придерживая его рукой. У L выпал пистолет из рук. План Киры работал, как и всегда. Кира прижал его к стене. L почувствовал себя в полном подчинении, ещё никогда и никто так не доминировал над ним, не пытался возвыситься и уничтожить настолько тщательно, как Лайт. L почувствовал себя слабее впервые за этот вечер, у него затряслись ноги. — Тебе следует развернуться, L, — Кира вдавил руку ему в плечо, L почувствовал, как Кира подбивает его под колено, не успел среагировать от шока всех чувств и мыслей, что наполнили мозг и желудок, и Лайт силой впечатал его в стену лицом, спиной к себе. — Вот так, отлично, — Кира стянул с него джинсы, L не знал, что делать, в конце-концов он сам, вроде бы, тоже этого хотел, ощущения оставались неизученными, недостаток информации сказывался на происходящем. L вяло переступил через штанины джинсов, Лайт тут же снял с него белые трусы. L почувствовал себя голым во всех смыслах, хотя, на нём всё ещё оставалась белая кофта, как оплот последней защиты психики. — Ты молчишь. Боишься меня, да? Это сорвалось с губ Лайта, как «Боишься меня, Киры?». L молчал, не в силах ответить на такую дерзость, он действительно чувствовал себя слишком слабым в этот момент, на своём поле Лайт выигрывал со счётом 4:0. — Тогда не будем медлить, Кира хочет этого так же, как и я, — Лайт всунул пальцы в L, L внутри был горячим и влажным, L сдержанно простонал, Лайт высунул пальцы из него и вошёл на всю длину. L простонал сильнее, вжавшись до скрипа ногтями в стену. — Я... Зачем ты... L пытался что-то сказать связное, но не получалось, чувства накрыли его. — Я отвечаю на все твои вопросы, L, — Лайт схватил его губы своими, толкнулся внутрь языком. L вяло ответил, пребывая в шоке, удовольствие разгоралось по его телу вместе с болью от движений Киры внутри него. Лайта... Нет, Киры... *** Когда спектакль был окончен, и Лайт тяжело дышал, а у L подкосились колени и он чуть не упал, Лайт схватил его за руку и сказал: — Пойдём на кровать, продолжим нашу беседу. L пытался успокоить дыхание, он лежал на кровати, приводил себя в чувства, Лайт выглядел вдруг мрачнее и серьёзнее, похоть сползла с его лица. L не понимал, что с ним творится, и это пугало его до боли в голодном желудке. — Ты действительно собирался меня убить? Выстрел. На этот раз Лайт больше стрелял сам в себя, но он не может не знать. L вновь захватило чувство стыда, к нему добавилась стрекочущая над ухом вина. L обнял себя и опустил взгляд на тёмно-синий сатин постели. — Да... В начале я собирался тебя убить и наказать за смерти людей. Извини... L стало стыдно и виновато, внутри всё ещё ощущалось возбуждение и он не знал, куда деться от этих чувств. — Ясно, — Лайт ответил мрачно, он встал под наблюдающим взглядом L, оставляя его, и подошёл к двери, поворачивая круглую золотую ручку. L вдруг затопило от чувств сегодняшнего вечера: вина и стыд, смешиваясь со злостью и возбуждением, не давали ему быть собой, слёзы вдруг появились в глазах и сбегали дорожками по щекам, Лайт слышал спиной, как он всхлипывает. — П-почему?.. — недоговорённый вопрос застыл на языке L вместе со сдержанным всхлипом. — Почему я что? — Лайт вдруг резко развернулся к нему в гневе. — Ухожу? Не убил тебя? Что ты хочешь знать, а, L?! Ты чуть не убил меня сегодня ради своего мнимого чувства правоты, ради твоей извращённой справедливости. Ты хуже преступников! Лайт смотрел с гневом, грустью и обидой, как L молчит и плачет. L всего трясло. Лайт часто дышал и тоже замолчал, затем опять заговорил, вглядываясь в лицо L, который пытался успокоиться и взять себя в руки: — Но я попытаюсь тебя простить, если ты примешь моё наказание. *** L был жадным, Лайт это знал, L жадно скрывал свою личность и не показывал никому, кроме Лайта, кроме своего настоящего имени, которое не досталось Кире. L всегда поглощал бесчисленное количество тортов, эмэмдэмсов, дурацких сыров с вишней и перцем... Еда и жадность были слабостью L. — Наказание? Какое? L выглядел готовым пойти на сделку. Кира видел, что ему удалось разбить L и теперь он готов хоть на что-то, чтобы не чувствовать раздирающего душу чувства вины и стыда. L чуть не стал вровень с преступниками. Но нет... Не это его беспокоит. Ему было бы всё равно, будь это кто-то другой. Но это был Лайт. Чувства опять начинали ловить L, чувства, от которых он так надёжно бежал в цифры, еду и отсутствие сна. — Ты увидишь. Лайт вышел, L застыл в ожидании, сердце громко билось. Лайт вернулся с тремя сетами... суши, с бутылкой колы в руках. У L скрутило желудок от голода с новой силой, как только его глаза увидели всё это. — И... Что ты хочешь, чтобы я с этим делал? — L спросил с подозрением в голосе. Лайт ухмыльнулся по-злому, он присел на кровать рядом с голым L, который накрыл свои ноги одеялом и прятался в нём. — Я хочу, чтобы ты всё это съел, — Лайт был твёрд. — Меня так достало видеть, как ты постоянно ешь. Наслаждайся. Съешь всё. У L зажёгся румянец на лице. — Боюсь, у меня будет сильно болеть живот, если я съем столько. L голодно сглотнул, он знал, к чему ведёт Кира. Лайт ухмыльнулся на это молча. — Ты именно этого и хочешь, — выдал свой вердикт L. — Это наказание. — Правильно, L, ты, как всегда, умеешь видеть суть вещей. Вожделение побежало по венам Лайта до самой уздечки, как только он увидел решимость в глазах L. L стал перекладывать сеты к себе, на кровать. Лайт изогнул бровь в отвращении с мыслью, как они будут спать в этой постели потом, потому что после сегодняшнего поведения L, было ясно, что наручники он опять наденет и придётся спать в одной постели; но шоу стоило того. Да и, к тому же, постель всегда можно попытаться заменить на свежую. L, несколько минут обдумывая, занял удобную позу и освободил живот от одеяла вокруг, спустив его ниже, чтобы ничего не давило. Лайта это позабавило. — Готовишься? — съязвил Лайт. — Если я собираюсь столько съесть, мне нужна определённая подготовка, — серьёзно ответил L. Лайт кратко рассмеялся, сменив ногу, которая была сверху другой на кровати, и откинулся спиной назад в предвкушении. L принялся есть молниеносно, Лайт понял, что он голоден, суши исчезали в животе L со скоростью мотоцикла, рассекающего дороги. L закончил половину первого сета, бросил в Лайта взгляд, готовый к продолжению битвы, выдохнул и продолжил, чуть сбавив скорость на поворотах. Лайт с интересом наслаждался забавным зрелищем. Если L и обломается, не доест всё и проиграет, то, по крайней мере, то, что Лайт заставил его это сделать, уже вызывало злую ухмылку, а по телу разливался приятный жар от увиденного. — Я не проиграю! — предупредил L, интуитивно уловив ход его мыслей. — Ха-ха, L, ну посмотрим. Через 14 минут пища роилась в раздувшемся желудке L, как осы, газировка заставляла стенки желудка проталкиваться вперёд под своим весом. L никогда раньше не чувствовал такой сильной тесноты в своём теле, он украдкой посмотрел на Лайта, как будто это Кира своими собственными руками убийцы, которыми он отнимал жизни преступников, раздвигал его внутренний орган. — Тебе помочь? — Лайт хмыкнул и протянул ему одну порцию суши. L, ответив на вызов, дерзко заглотил свежую рыбу с рисом и отрыгнул. Лайт кратко рассмеялся. – Прошу прощения, но это естественно. Мысли тоже роились и жужжали в голове L: что Лайт хочет этим сказать? Он, наверняка, специально надел эту приятельскую маску, чтобы заставить L выполнить обещание. Хотя, о каких, к чёрту, приятелях идёт речь, после того, как L чуть его не застрелил. Ведь курок мог дрогнуть, особенно, когда Лайт вылизывал его тонкие пальцы своим горячим языком. И после того, как Лайт взял L фактически силой, какие, к чёрту, приятели... L уже не знал, кто они друг другу, всё слишком смешалось. Но одно он знал точно: Лайт Ягами должен быть Кирой. Но это не значит, что он хочет его застрелить, это была минутная слабость! L широко открыл веки, его глазные яблоки стали казаться ещё больше от удивления, от хамства Лайта, когда Лайт предложил ещё порцию суши у себя из рук. Из рук, которыми он писал в Тетради Смерти. L злобно сузил веки в настороженности. — Я принимаю твою помощь, — сказал L в ответ на хамство Киры и ухмыльнулся — Если ты будешь меня кормить, мы закончим быстрее. Лайт изумлённо изогнул бровь и протянул порцию к губам L. L открыл рот, сверля его взглядом. — Я удивлён, как много в тебя помещается, L. Лайт дьявольски хохотнул, наблюдая, как белая кофта натянулась вокруг живота L шаром. L поглаживал себе живот, открывал рот и продолжал есть, сосредоточенный на задании быть прощённым. Кирой? Нет. Лайтом? Может быть. Да. — У меня уже начинает болеть живот, — сообщил L и посмотрел с надеждой на Лайта. — Что, ты думаешь, просто вкусно поешь — и ты можешь отплатить мне за то, что чуть не убил? — Лайт был взвинчен. L вздохнул, вина скручивала желудок, и не только вина. — Этого будет мало для справедливой мести, ты прав, Лайт-кун. L задевало, било дискомфортом, виной, стыдом, возбуждением... L открыл рот и продолжил есть, затем пересел на свои колени, придерживая растянувшийся шар, который раньше был плоским животом, а теперь отдавался внутри натянутой болью. — Так будет удобнее. Продолжаем, — сказал L. Лайт скормил ему 2,5 сетов суши и 0,7-0,8, по подсчётам L, колы. Его живот раздался вширь и вперёд, кожа натянулась ещё сильнее, боль усилились посередине, внутри как будто всё переворачивалось. L издал стон, и покраснел, когда Лайт пододвинулся к нему и стал гладить ему живот. Лайт ухмыльнулся, ему нравилось шоу. Ему нравилось, как краска разгорается на лице L, как он всё ещё упрямо пытается бороться с ним. Смотреть, как L страдает от самого себя — это высший пилотаж плана Киры. — Если бы не так много еды, может быть, мне бы даже понравилось, — сказал покрасневший L, когда Лайт, сузив глаза, как Кира, в очередной раз правой рукой поднёс к губам порцию. L спустил свои руки ниже, на нижнюю часть живота. Хотя, теперь это был сплошной шар, и к чёрту. Но этот шар болел, выл, напоминал о себе какими-то революциями и бурями внутри, так что L приходилось усмирять их внизу, как императору — восстания. Лайт же занимался верхней частью. Как будто они усмиряли плебеев и патрициев, и всё это в животе L. L пытался себя отвлекать этими размышлениями, как мог, чтобы не думать о том, почему он вообще на это всё пошёл, не думать о своей вине. Не смотря на то, что руки Лайта облегчали боль, L захватил страх, что он не выдержит столько съесть. L перевёл взгляд на ухмыляющегося Лайта. — Мне нужна передышка. Живот слишком протестует, — сказал L. Лайт, однако, не дал ему этого сделать и, изогнув бровь, всем своим видом сказал ему продолжить. — Ладно, — простонав и подышав, L открыл рот. — Сильно болит? — кивком осведомился Лайт. — 70% — L стало крайне дискомфортно, если его подсчёты верны, то он не умрёт, но вероятность сохраняется, несварение он уже себе точно заработал. — Надеюсь, ты уже готов меня простить. — Почти, — Лайт нагнулся к нему и прошептал в губы: — А ты знаешь, я ведь записал, что тебя разорвёт от еды сегодня в Тетрадь Смерти. Это прозвучало, как удар в сердце. L ощутил, как участилось сердцебиение, он перевёл взгляд с лица Лайта на его руки на своём раздувшемся животе и обратно уставился в ужасе на Лайта. — Ты... Что сделал?! — Я думал скормить тебе целый торт, но, как видишь, не вышло. L затмевало гневом, но ещё больше обидой, предательством и унижением, в уголках глаз уже сформировались слёзы и теперь текли по щекам. — Ты — монстр, Лайт Ягами, Кира! — Кто бы говорил, — хмыкнул Лайт. — Ты собирался меня убить! — Ненавижу тебя, — L прожигал его взглядом, с обидой в голосе, он сильнее обхватил свой живот. Руки Лайта оставались тоже на нём. L ощущал стыд за то, что плачет перед Кирой. Но с Лайтом было что-то не то. Его выражение лица... Лайт вдруг расхохотался. L молча наблюдал за тем, как он не может остановиться, но появившаяся злоба дала ему самому остановиться, и слёзы прекратились. Лайт снова нагнулся к его губам, его руки всё ещё сжимали живот L, он сказал: — Ты поймался. L удивлённо на него посмотрел. А Лайт продолжил: — Никакой записи в Тетради Смерти нет, — Лайт вздохнул, — я уже сто раз тебе говорил, что я не Кира. L широко раскрыл глаза, обида вместе с унижением вернулись. — Ты... ты обманул меня. Это несправедливо! Лайт закинул ногу на ногу пошире и с улыбкой произнёс: — Ты бы хотел, чтобы твоё имя действительно было записано в Тетради Смерти? Всё ради того, чтобы оставаться правым? Всё ради того, чтобы именно я был Кирой? L ударило под дых смущение. — Нет... Послушай, Лайт, у меня сильно болит живот. Я... — L посмотрел на него вопросительно. — Да, Рюдзаки, ты прощён.