Jealousy and love.

Кадзуха всегда был очень обоятельным. Его внешность привлекала не только девушек, но ещё и парней. Блондинистые, почти белоснежные мягкие волосы так и манили потрогать в себя, на лице всегда красовалась нежная улыбка, а мешковатая одежда, скрывая красивое подкаченное тело, оставляла лишь тонкую на вид шею, делая из него эктоморфного хрупкого паренька, чем привлекал к себе ещё больше. И Скарамучче это не нравилось. Слишком много взглядов направлено на этого парня: от обычных заинтересованных, до мерзкий и похотливых. И это бесило. Скара назовёт себя собственником, потому что так и было. Потому что блондин должен ловить на себе только его взгляды.  В кафе, в кино, в парке, везде. Везде были эти глаза, устремлённые на его одного, одного единственного. А Кадзуха был добрым парнем, так что притягивал к себе ещё больше, чем следовало. И у Скарамуччи иногда чесались кулаки.  Но парень бы не назвал себя агрессивным. Он был спокоен внешне, хоть внутренне и разрывался на части, но избить кого-то почти желания не имел. Хотелось просто сказать, что это его парень. Той милой отличнице, что месяц крутила носом в своих больших кругленьких очках он ничего не сделал. Она была довольно хороша собой, хоть и скромна, такая же добрая как и Кадзуха, только в три миллиона раз меньше. И даже так она была не достойна любого косого, намекающего на что-то, взгляда в свою сторону. И он радуется этому ночью, занимаясь своим любимым, будто ставшим уже хобби, делом Всего лишь показывает, что парень занят, превратив его длинную и тонкую бледно-нежную шею в темную. Она была похожа на Луну. Такая же светлая, с множеством темных кратеров, это добавляло элегантности. Это заставляло парня по эстетически довольно улыбаться.  Но именно сейчас, когда они лежат одни в кровати, когда рядом нет никого и он не видит эти взгляды, расслабляется. Даже почти не задумывается над этим. Но снова тянется к искусанной шее, оставляя на ней свой сладкий поцелуй, вдыхая ароматный кленовый запах, и прикусывает. Каэдэхара расслаблено смеётся, и зарывается ладонью в тёмную растрёпанную копну волос, медленно почесывая ее, от чего Скара почти начинает мурчать.  В один момент, Скарамучча понимает, что дело не в ревности, ему не хватает Кадзухи. Его очень мало. Он хочет его всего. Он хочет постоянно чувствовать хоть малейшие касания его рук, хоть мелькающие взгляды, хоть что-нибудь, лишь бы насытиться полностью. Он жадный кот, что всегда любит присваивать себе все. Жадный кот, который пометит своего хозяина, постоянно виляя и потираясь о его ноги. Он будет царапать, будет кусать чужаков, лишь бы они только его не трогали.

А Кадзухе нравится это. 

Ему нравятся эти ревнивые взгляды парня, нравится эта жадность, нравится всё. Он даже готов дразнить его, лишь бы тот снова и снова бесился, доказывая, что парень принадлежит только одному человеку.  Но Каэдэхара тоже не был ангелом. «В тихом омуте черти водятся»- сказала как-то Еимия. В шутку, вы не подумайте, но ведь все равно это была отчасти какая-никакая правда. Потому что у Кадзухи была сильная рука. А у Скарамуччи куча врагов.  Они все смотрели на него так, будто бы могли сожрать. Постоянно проделывали в парне дыру, просто выжигали взглядом. А иногда доходило и до рукоприкладства. Тогда Кадзуха ни с кем не церемонился: искал идиотов и заставлял их платить за все свои грехи и косые взгляды в сторону Муччи. Бинты под собой скрывали многое, и только Скара знал, что было под ними. И ему это чертовски нравилось. А еще ему нравилось обрабатывать друг другу раны после очередной глупой драки. Эти интимные и иногда до жути глупые моменты приносили лёгкую радость (но он не хотел бы их испытывать чаще, чем следует). Они идеально совпадали друг с другом, были такими похожими, но такими разными. Но они всегда будто бы сливались в одно целое, заполняя все трещины своей любовью. 

И никто из них не смог бы никогда усомниться в чужом доверии.

Потому что виноваты были лишь люди вокруг. 

А между ними всегда была только идиллия.