Причина моего дождя

Ацуши не мог заснуть. Он, лишенный последних сил, пытался перекатиться с одного бока на другой, надеясь, что смена положения хоть как-то исправит его ситуацию, но его ожидал только провал. Неудача не только в том, что он так и остался лежать на правом боку, повёрнутый к закрытому окну, но и в том, что сон к нему не пришёл ни спустя час, ни спустя два. Накаджима с детства был болезненным ребёнком. Может, генетика сыграла злобную шутку, а может, он не уделял должного внимания здоровью, но итог оставался один, какой не была бы причина: каждые два-три месяца мальчишка проводил неделю в постели, сражаясь со злосчастным кашлем и температурой. Эта его простуда началась так же, как и предыдущие. В общем, можно сказать, Ацуши не почувствовал испуга и, как он сам и говорил, любезно устроил себе небольшие каникулы. Прошла неделя, за которую мусорный пакет уже полностью набился салфетками, а с кровати Накаджима так и не поднялся. Его это несильно напугало, мол, не мог же он вечно идти по одному и тому же сценарию своего больничного, но Дазая было не переубедить-второй стал регулярно навещать друга после школы. С собой он приносил не только приятный запах тёплой улицы, но и стопку бумаг с домашними заданиями от учителей, которые обычно подкреплял фирменным «я думал выбросить их по пути, но я хорошо знаю Ацуши. Ты бы ругал меня больше, чем взрослые в школе». Осаму, в прочем, говорил абсолютно верно. Несмотря на своё слабое состояние мальчишка старался выполнять всю работу, что проделывали его одноклассники, боясь, что иначе будет отставать от них, как только вновь вернется на занятия. Это именно то, что безумно пугало Накаджиму. Даже больше его затянувшейся простуды. Ацуши всегда уходил делать уроки за свой рабочий стол, говоря Осаму, что кровать-место отдыха, а стол-работы. Накаджиме было неважно, что ночь он не спал из-за кашля. Все равно, что утром глаза еле фокусируются: юноша встанет и будет читать учебники. Но одним утром его настигла тревожная мысль. Ацуши понимал: он просто не в силах покинуть своей постели. Он способен дотянуться только до тумбочки, а дальше, если постарается встать, то ноги не выдержат. В тот день мальчик попросил Осаму не оставлять принесённые тетради так далеко, а передать прямо в трясущиеся руки. Дазай насторожился, но сделал вид, будто не предал словам друга тревожной окраски. Он лишь улыбнулся, сказав, что порой в кровати даже приятней работать. Следующим тревожным знаком стал день, когда Ацуши не смог выводить иероглифы. Прежде в кровати он присаживался, облокотившись на  стену и тщательно выводил своим красивым почерком ответы, но в тот момент руки тряслись так, что иероглифы путались. Понять что-либо было невозможным. Осаму, наблюдая за стараниями Ацуши, который скрывал в себе чистый страх от непонимания, что происходит с его телом, положил свою тёплую ладонь поверх руки Накаджимы, сказав, что тот, должно быть, очень устал. -Давай отложим это дело, а сейчас ты поспишь? Сон поможет восстановить тебе силы.-Накаджима кивнул, соглашаясь с предложением друга, и лёг на футон, позволяя Осаму натянуть на него одеяло и оставить горячий поцелуй на лбу, после которого второй мальчишка быстро скрылся за дверью комнаты друга. Этот месяц Ацуши пугал сильнее предыдущих. Порой казалось, что Накаджиме трудно держать глаза открытыми, что говорить о том, чтобы отвечать на вопросы. Дазай не пропустил ни одного дня с момента, как друг разболелся. Раньше таблетки хранились на кухне, Осаму приносил их, когда навещал больного, но сейчас их пришлось перенести к кровати-Накаджиме становилось так плохо посреди ночи, что без медикаментов он бы попросту не смог уснуть заново. Постепенно Ацуши стали навещать чаще и другие друзья: Кека любезно готовила ужин, Кенджи носил продукты к нему, Куникида причитал, как Накаджима портит его график(забавно, но это даже не обижало, а наоборот веселило юношу), но практически в одиночестве, когда рядом находился только Дазая, сжимавший со всей своей чистой любовью, заботой руку больного, Ацуши признавался, что эти визиты его только удручают: будто взрослые собрались вокруг умирающего родственника, о котором вспомнили после осозания, что кончина ближе, чем казалось. Дазай лишь опускал грустный взгляд к своим коленям, говоря, что тайный возлюбленный накручивает себя. Из последних сил Ацуши улыбался, после чего обязательно проваливался в сон. *** Полили первые дожди. Дазай смотрел на них с отвращением из кабинета математики, в котором был последний урок. Зонт он, правда, этим утром не забыл, но мысль, что до Ацуши ему придётся идти дольше из-за грязи и наводнения, явно не была объектом симпатии. Кажется, минуты тянулись слишком долго, от этого на душе становилось неспокойно. Обычно Дазай не замечал за собой того, чтобы он был настолько взволнован перед походом к другу, но сегодня что-то было иначе. Дазай это чувствовал даже костями. Дорога до Накаджимы прошла в долгих раздумьях обо всем, но только не о тревоге. Осаму занял свои мысли всем, что попадалось на глаза: люди, бегущие под дождем без зонта в мокрой насквозь одежду, животные, которые прятались под навесами, листья, с которых скатывались дождинки. Осаму вновь старался игнорировать проблему, как и делал всегда, в общем-то. Дом встретил мертвенной тишиной. Первая мысль-Ацуши ещё спит. В последнии дни у того совсем пропал режим. Он мог спать днями напролёт, но никто не жаловался, надеясь, что хоть это спасёт школьника. Сразу же Осаму направился на кухню, где оставил пакет с лекарствами. Оглушенный собственными шагами он приближался к комнате Ацуши, чувствуя, что сердце стучит чуточку чаще. Предчувствует. Дверь со скрипом открывается, и Дазай успокоенно выдыхает: Накаджима действительно спит, даже рука спала с кровати. Осаму, улыбаясь всем глупостям, что появились в его голове, подходит чуть ближе и невольно замечает бокал, покоившийся у кровати. Дазай берет холодное стекло в руки, поднося к носу, и понимает, что туда налили сильный коньяк. Даже выпитый до конца тот оставлял напоминание о себе. Ацуши желал напиться, чтобы не чувствовать боли? Друг переводит взгляд на хозяина квартиры и замечает, что что-то валяется у его пальцев. Присматриваясь, он осознаёт, что это таблетки. Вмиг в его голове складывается абсолютно вся картина, каждая ее деталь. Осаму склоняется над лицом Накаджимы и вслушивается. Быстро понимает, что тот не дышит, а после прикосновений к телу становится понятно, что мёртв Ацуши не первый час. С чувством опустошения и боли в груди Осаму садится на постель, достаёт телефон и набирает друзьям в общий чат: "кажется, я понял причину дождей".