Концерт и любовь к большому коту

Когда выходишь на тëмную сцену с горстью волнения, то безбожные крики фанатов – единственное, что успокаивает. Яркий свет загорается, блистательно демонстрируя выступающих. Руки липнут к гитаре, мелодия нарастает, начинает гармонировать с другими инструментами. Сердце бьëтся слишком сильно, что кажется, ритм который оно отбивает – станет самым идеальным рифом для баса в самом жёстком металле. Ладони потеют, пальцы быстро скользят, выводя чистый звук. Чувство эйфории накрывает с головой, бьëт по чужим коленям и само качает головой. В животе приятно гудит, тело не слушается и просто двигается в пределах двух квадратных метров на сцене, создаëт новый чувственный небрежный танец, состоящий из кучи резких движений. Воодушевлëнная ухмылка не сползает с лица, а глаза периодически хмурятся. В ушах музыка, которая помогает не отвлечься от общего ритма. Подходит к микрофону чтобы продышать несколько жалких строчек, а зал затихает. Всë растворяется в хриплом мимолëтном вокале, отходит куда-то поодаль сознания. Рука сама машинально ложится на микрофон, а брови сводятся вверх к переносице, подчёркивают меланхоличность лица. Каждый завершающий выдох служит сигналом для ликования зала. Гордость селится в груди, перекрашивает в цвет счастья каждый миллиметр, а краска сочится наружу. Кажется, что только рукой провести – так сразу испачкаешься светящейся субстанцией, которая будет сиять так ярко, словно маяк посреди океана, помогая не заблудится. Эти партии – блаженные и нужные передышки, которые приятно контрастируют в сплошном роковом звучании, помогают "очнуться" и сделать глоток свежего воздуха. Гитарное соло, которое с большим старанием въедается в сердце с каждым соприкосновением медиатора со струной, приятно обжигает. В голове звенит, взгляд расплывчатый, ноги сводятся вместе, а соучастники смотрят с гордыми и заботливыми улыбками. Хëнджун чувствует себя маленьким мальчиком на детсадовском утреннике, который после шепелявого стиха улыбается, пока его родители смотрят с теплотой и хлопают в разнобой с остальными. Хочется звонко смеяться, но он сдерживается, поэтому самая широкая в мире улыбка озаряет всех присутствующих. Он даже заметил краем глаза, как кто-то из участников взялся за сердце, изображая умирающий вид. А когда всë действо на сцене заканчивается, то при ярком свете зрители ликуют и хлопают. Тихая благодарность, бесконечные сердечки руками, прикрытые глаза сопровождают в закулисье. Там тише чем на сцене, поэтому отдохнуть можно сполна. Хëнджун уваливается на ближайший стул, а желание раствориться становится всë больше. Руки обессиленно падают на колени, голова откидывается, а глаза закрываются, словно парень сейчас уснëт. Облака поднимут его, окутают расслабленное тело, утянут в самые воздушные объятия. А может даже неощутимые прикосновения пройдутся по оголëнной коже на шее, словно кто-то проводит носом. Оказывается, облака умеют превращаться в людей, и один из них сейчас и впрямь подцепил парнишку на руки. Несëт куда-то в другую комнату, туда, где сейчас тишина сладостно окутывает голову. Сначала садится сам, а после устраивает на своих коленях Хëнджуна, утыкается лицом в чужую шею. Мысли материальны? Нет, просто быть зависимым одновременно от вечернего неба и большого кота Ким Чонсу – сложно. Всë смешивается в одно, но это не плохо, ведь мечтательно валяться в чужих липких объятиях – блаженство. Голова отпускает мысли, а чувство домашнего уюта поселяется где-то глубоко внутри. Кажется, что где-то над ухом сладостно мурчат, а воздуху преграждают путь к лëгким. Пара немых поцелуев падают на шею искорками, которые имеют обратный эффект. Они не будоражат, а заботливо убаюкивают. Тишина прерывается сладким тихим вокалом, который заставляет тело расслабленно растаять в чужих руках. Хëнджун слишком поддаëтся всему этому, поэтому падает в сон, тихо сопя. Он чувствует, как его прижимают сильней, от того ëжится. Его позже обязательно разбудят, но пока он будет лежать в горстке розовых облаков, которые так хочется растворить в стакане молока.