Давай погуляем?

      Ключи уже были наготове, но дверь открывать рыжий не сильно спешил.       «А может, ну его», — пронеслось в голове, но сразу же исчезло. Человек, что сбегает от проблем и реальности, не человек, а трусливое существо, которое вскоре затопчут сильные. И, наверное, только из-за этого правила, вбитого в голову, он сейчас не сбежал ночевать на улицу.       Он как можно тише вставил ключ в замочную скважину и повернул два раза. После открыл дверь и увидел такую картину:       На кухне, которая находилась прямо напротив двери, был выключен свет, но на столе лежали какие-то чужие вещи. А если повернуть голову влево, то можно было увидеть большой зал, где, собственно, была прикрыта дверь, и оттуда доносилась громкая музыка. Через щёлку в двери Накахара увидел свою маму и какого-то мужчину средних лет. Они танцевали какой-то медленный, но до ужаса откровенный танец. По движениям было понятно, что оба уже изрядно пьяны и явно никого не ждали.       Мать Чуи — женщина среднего телосложения, возраст которой составляет 40 лет. Рост достаточно низкий — около 160-ти сантиметров. У неё чёрные волосы и карие глаза. Собственно говоря, матерью рыжего она является только биологически и на словах. Аккуратные розоватые губы и выразительные ресницы сведут с ума любого, кто их увидит.       Накахара снял обувь и поскорее поспешил пройти в свою комнату, чтобы не попасться на глаза взрослым. Он не знал, что ему сейчас делать. Лучшим решение было бы лечь спать, но вряд ли он уснёт в такой обстановке.       Посмотрев на настенные часы, он понял, что время только 20:23 и заняться ему и вправда нечем. Поэтому он решил пойти на кухню и взять что-нибудь поесть. Честно говоря, он был до ужаса голодный, но страх перед пьяными людьми был сильнее, кто знает, что они могут с ним сделать.       Он тихо прокрался на кухню и взял кусок торта, который видимо его мама купила для гостя, но что-то пошло не так, и его оставили почти нетронутым. После вскипятил чайник и сделал себе чай. Всё вместе это выглядело довольно таки скудно, но вполне аппетитно. После вместе с чашкой и тарелкой он отправился обратно в свою комнату, чтобы, не дай Бог, не наткнуться на взрослых.       Дальше началась сама трапеза и, признаться, было достаточно вкусно.       Ещё он вспомнил про колонку, которая пылилась у него уже как пару лет. Её кто-то подарил маме Накахара на её день рождения, ну, не только колонку, а ещё и флешку. В общем-то, она передарила эту ненужную ей вещь сыну, полагая, что он не знает о том, как она оказалась у матери. И, признаться, Чуя сначала очень сильно обрадовался, ведь мама обычно дарила только торт и какие-то мелкие элементы гардероба. Но спустя пару дней всё раскрылось, причём совершенно случайно. Мама Чуи разговаривала по телефону со своей подругой, тётей Хитоэ, и рассказывала про какую-то безделушку, которую она удачно сбагрила сыну. И всё бы ничего, он не понял бы, что это именно колонка, но описание вещи было точь-в-точь такое же, как и в действительности. Тогда Чуя чуть не заплакал, но сдержался и решил сделать вид, будто этого всего не слышал. Так и шло дальше, он уже почти забыл про эту ситуацию, но колонка напоминала и от этого на душе становится грустно.       Музыка играла тихо, но Чуе этого было вполне достаточно. Даже такое, казалось бы, нелепое открытие сделало его вечер веселее и спокойнее. Но в глубине своих мыслей Чуя всё же надеялся, что ничего за эту ночь не произойдёт. Не будет криков, звуков битых бутылок или, хуже всего, стонов. Ну не мог Чуя такое терпеть, к тому же он ужасно плохо спит, и любой шорох может его разбудить, и громкая музыка не была исключением, только вот к этой детали он успел привыкнуть, смириться и адаптироваться.       Остаток вечера Накахара решил тихо провести за чтением книги. Читать он любит, так проще погрузиться полностью в себя и в свои мысли.       И даже несмотря на это, Чую, всё-таки иногда посещали мысли о побеге из дома, выпрыгнуть из окна или просто убежать, главное — быть не здесь. И он даже вещи в рюкзачок собрал, но решил, что на улице слишком холодно, хотя вряд ли это так, и ему как-никак некуда идти.       Выпрыгнуть из окна ему мешала дурацкая, но до чёртиков прекрасная рожа шатена, с которым он сегодня гулял. Боже! Как его бесят все эти метания туда-сюда!       И будучи уже не в состоянии читать дальше, он решил взглянуть на время, а заодно и отнести обратно посуду, чтобы помыть её. И тут его ждало два потрясения, первое — это то, что время было уже около одиннадцати часов, а второе — это то, что посуду просто так отмыть не получилось, и в итоге за мытьём он простоял примерно пять минут. И это учитывая то, что он мыл всего лишь дебильные чашку с чайной ложкой и тарелку! Без слов, зол он был до края, а поэтому решил отправиться спать. Время уже было достаточно, чтобы ложиться спать, а глаза болели просто ужасно сильно от непрерывного чтения.       Почистив зубы и расправив кровать, Чуя уже готовился ко сну, но ему по-прежнему мешала музыка.       И тут до него дошло, у него всё это время в комоде с вещами лежала пара наушников, которую он мог как раз таки использовать по назначению.       Кровать приняла его с распростёртыми объятиями, в ней было тепло и удобно, и наушники со спокойной усыпляющей музыкой только этому способствовали.       Теперь ни одна музыка, ни одно тупое высказывание и крики не разбудят его, по крайней мере, пока.       В голову ударили воспоминания о сегодняшнем дне. Хорошие, яркие и весёлые. Он мог… Влюбиться? Да, ещё как, ведь… Тот парень, Дазай, кажется, просто хороший. Нет, не замечательный, он просто не такой, как все. Что-то его отличает. Может шутки, может поведение, а может речь. Он, зараза, надоедливый до жути, но такой догадливый, сукин сын. Накахаре грустно, и он тут как тут, Чуя расстроился, Осаму шутит и удачно. Он будто пережил это сам. Постоянно вроде бы такой безмятежный и легкомысленный, но по нему сразу видно, что умный.       По крайней мере, Накахара это видит, а другие, может, и нет.       С ним так хочется расслабиться и довериться, но так и чувствуются иголки, спрятанные под маской улыбки. Доверять ему или же нет? Не хочется опять ошибиться и…

***

      Резко Накахара распахнул свои глаза и вынул из ушей наушники. Из комнаты за стенкой раздавались не самые лучшие звуки. А точнее пошлые шлепки и стоны матери.       От этих звуков по телу Чуя прошёлся табун мурашек, и ком отвращения застрял в горле. Он обратно как можно быстрее надел наушники и включил музыку как можно громче, чтобы не слышать ничего. Сейчас нужно было по-хорошему лечь обратно спать, но в голову лезло столько навязчивых мыслей, что уснуть было просто нереально.       Чуя встал с кровати, взяв с собой колонку, и направился на кухню. Там думалось проще, ведь на кухне и звуки слышались меньше. Музыка из комнаты и расстояние играли значительную роль. Он налил себе стакан воды и сел за стол, смотря в окно. Прямо под окном был фонарь, свет которого был достаточно сильным, чтобы в помещении можно было, не включая свет, увидеть очертания предметов.       Мысли Чуи сейчас крутились вокруг Осаму. Было желание убежать к нему, но сейчас было поздно, около 4:00 утра. Однако на улице уже светало, и вряд ли это опасно. Только одно но остаётся, если Дазай сейчас спит, то всё будет зря. Он не сможет открыть дверь в подъезд и останется на улице. Да и идея, честно говоря, сама по себе какая-то дурная. В общем, без понятия, что делать и как.       Немного так ещё повтыкая в окно, он решил, что всё же рискнёт и пойдёт к однокласснику. Что-то подсказывало Накахаре, что он не спит и что в его квартире рядом с ним он найдёт покой. Такое с рыжим впервые, и это ощущать так… Странно.       Это плохо может закончится для Чуи, но ему как-то плевать. Его мысли ни разу не задерживаются на мысли, что мама его потеряет или что ему сильно попадёт. Это неважно. Сейчас важно только то, что его любят там, куда он собирается пойти. Жалеть он не будет, по крайней мере, не сейчас.       Он оделся, взял тот самый рюкзак с некоторыми вещами и пошёл из квартиры вон. Ключами закрыл дверь и пошёл по лестнице вниз. Медленно и неспешно, он до сих пор не уверен, что делает всё правильно, однако сомневаться уже поздно. Не вернётся же он назад, туда, откуда так страстно желал убраться и как можно дальше.

***

      Чуя стоит около двери в подъезд. Набирает номер квартиры Осаму и надеется, что это придурок ещё не спит, как нормальные люди. Время тянулось предательски долго, казалось, что Осаму не ответит уже, но случилось чудо — он ответил.       — Кто это? — сонный, немного раздражённый голос сказал эти слова.       — Чуя. Впусти, пожалуйста.       Раздался звонкий звук, и Накахара открыл железную дверь. В подъезде было оглушающе тихо. Хотя это вполне объяснимо. Кто встаёт в такое время? Никто, правильно.       Наконец он подошёл к нужной двери и тихо постучал. Ему почти мгновенно открыли, и он зашёл.       На шатене была домашняя одежда: футболка, да еле как надетые шорты. В квартире полумрак, потому что почти везде окна были плотно зашторены.       — Ты зачем в такое время пришёл? — пробормотал Осаму, потирая свои глаза.       — Дома проблемы, можно у тебя остаться? — грустным голосом ответил Чуя и отвёл глаза.       — Конечно, можно! Ты мне друг или кто? Раздевайся давай.       Сняв обувь и верхнюю одежду, он прошёл в комнату шатена, где оставил было свой рюкзак, и достал оттуда телефон, чтобы потом, если что, не забыть его впопыхах.       — Спать будешь или не хочешь? — спросил шатен, стоя прямо в дверном проёме своей комнаты и скрестив руки.       — Хочу, но где, я могу и на диване, — сказал Чуя, чувствуя себя при этом неловко. Он готов был хоть на полу спать, главное здесь. Где так спокойно и тепло. Тихо и так приятно.       — Ну почему же на диване. Моя кровать достаточно большая, чтобы мы так уместились. Я не позволю тебе спать на неудобном диване, Слизень! — театрально сказал Осаму. Будто бы он такой герой, бесит.       Всё бесит в этом человеке. Начиная от характера и заканчивая его приколами. Но, почему, почему тогда он чувствует себя рядом с ним так комфортно? Будто так и должно быть. Они даже не друзья, вроде знакомые, зато такие близкие. Знают друг друга еле как. Только поверхностно, а ведь каждый из них тоже личность со своими загадками и привычками, чувствами и страданиями.       — Эй, Скумбрия, не обнаглел? Нормально же всё было, ты всё испортил! — от прошлой робости не осталось и следа. Только эмоции были в его голове разные. Он вроде бы злился, но злости не было, он будто ругался с самим собой, без злости, просто потому, что так нужно. Так правильно.       — Бла-бла-бла, иди зубы чисти и переодевайся, коротышка, — явно немного обидевшись, сказал Осаму и прошёл уже в комнату и подошёл непосредственно к шкафу, где стал что-то искать.       — Хорошо, — наконец согласно кивнул Чуя и, взяв пижаму и зубную щётку, отправился в ванную комнату.       Шатен тем временем искал подушку, не лежать же на одной вдвоём, так ведь? Ещё нашёл второе одеяло, одного им может не хватить. На лице Осаму играл лёгкий румянец из-за мыслей о том, что ему придётся спать в одной кровати с Чуей. Почти с незнакомым человеком. А сердце Дазая предательски быстро колотилось, по телу прошлась мелкая дрожь. Просто не верилось в то, что он, Осаму, мог влюбиться в рыжего коротышку. Такого маленького, злого и милого. А всё лишь потому, что он какой-то не такой. Чем-то отличается от других, а чем — непонятно.       Он, сидя на кровати, втыкал в одну точку и о чём-то напряжённо думал. Он будто не моргал вообще. Кстати, его кровать сейчас напоминает звёздное небо и луну. Он любит космос и тому подобное, и потому у него одеяло тёмное, еле-еле напоминающее синий цвет и с белыми звёздочками, которые были везде разбросаны в хаотичном порядке. А второе, другое одеяло было чёрным, однако где-то посередине было светлое размазанное пятно. Необычно, да? Дазай тоже так считает и даже не помнит, откуда оно появилось. В подушками всё с точностью, да наоборот. Инь и янь или что-то в этом роде.       Из коридора послышалось чьё-то недоброе бурчание и открытие двери ванной. Чуя уже, видимо, закончил и вышел, однако шёл как-то слишком медленно. Но Осаму его не услышал. В комнате стояла гробовая тишина, а он даже и не подозревал, что, поняв, что Осаму не услышал Накахару, последний попытается его испугать.

***

      Накахара сейчас стоит позади Осаму, их разделяет только кровать. И он решается на прыжок, целью стало его просто напугать, но получилось нечто иное.       Он прыгнул, однако Осаму всё-таки был готов к этому, видимо, за пару секунд понял, что происходит и обернулся. Насколько резко он это сделал, что Чуя даже не понял, как ударился головой о грудь Дазая. Он практически уселся ему на колени, из-за чего тот в мгновение ока знатно покраснел.       — Может, отодвинешься от меня, Слизень? — язвительно сказал Осаму, явно желая продолжить говорить, но его монолог перебили.       — Сейчас! Не хочу слышать твои очередные выкидоны. Не в обиду, Скумбрия, — протараторил Чуя, чтобы Осаму замолчал, обрабатывая ту информацию, которую рыжий только что сказал.       — Потому что я такой красивый, да? — ровным голосом продолжил Осаму. Вообще было немного обидно, однако это лишь так кажется. Если подумать, из этого можно извлечь выгоду. — А сам-то покраснел.       Чуя отвёл взгляд в сторону и что-то пробурчал, но после чётко ответил, будто бы с вызовом:       — А если и да? Тебя то какая разница? Или тоже пидор? — слово «тоже» смутило Чую, но потом это отошло на задний план, ведь главным стала цель: убрать эту самодовольную ухмылку с чужого лица. Нет, не обидеть, не ударить, просто убрать, чтобы не задирался.       — Может, люблю тебя? А? — это шутка, убеждает себя Осаму, но сердце предательски быстро забилось. И он засмеялся, это единственное, что ему оставалось. Разговор казался до жути глупым, а потому и Накахара быстро подхватил друга и сам стал смеяться.       — Давай спать уже, Скумбрия, — наконец произнёс рыжий и улыбнулся. Без ухмылки, смеха над собой или Осаму. — Окей?       — Да, спокойной ночи, хотя скорее утра, — улыбаясь, добавил Дазай, уже сонно потирая глаза. — А то я устал.       И оба улеглись в кровать. Они чувствовали себя немного некомфортно, однако вместе с этим по телу бежали тихие, можно сказать, немые радость и тепло. Было звеняще тихо, однако Накахару это вполне устраивало. Такой тишины он очень давно не слышал, не ощущал себя настолько свободным и не чувствовал себя пустым местом. Интересно, а как они станут общаться после выходных? Ну, в том смысле, что друг с другом они редко общаются, нежели, допустим, с одноклассниками.       В узком кругу знакомых, в которых нет лишнего места. А нужно ли оно вообще? Это общение их ни к чему не обязывает. Они не поклялись быть друзьями, общаться или гулять. Просто попробовали и всё. Может, и не стоило так привязываться к человеку рядом. К его голосу, его шуткам, пусть и тупым. Привязываться к такой обычной, ничем не выделяющейся внешности. Он не знает. Однако одно он скажет точно.       Если они больше не будут общаться, то больно не будет. Будет какой-то неприятный осадок, что-то, но не боль.       Продолжение следует…