Давай погуляем?

      К сожалению, ничего не длится вечно. Выходные тоже. А сегодня уже воскресенье. Чуе было тяжело уснуть, его никак не хотели покидать навязчивые мысли о том, что же скажет на его «выкрутас» мама. Будет чудо, если он сможет избежать конфликта, но если же нет… То даже думать страшно, что будет. Тогда его уже ничего не спасёт, ничего… Зато было весело. Осаму бесил, но, блин, в то же время и помогал морально. Поддержал так, как никто никогда не делал.       Что же случится потом? Он не хочет оставаться вновь один. А вдруг Осаму его бросит? Сколько же глупых мыслей в голове, куда от них сбежать?

***

      Чуя бежит по школе от хулиганов, которые решили выбрать его в качестве жертвы. Впервые за долгое время было по-настоящему страшно. Их больше, каждый из них твердит о том, что его яркие волосы стоит обрезать, а то так он похож на девушку. Стоит выколоть голубые, как небо глаза, которые раньше было не сломить, что же случилось сейчас?       Вдали маячит знакомый силуэт, который выше Чуи на голову. Он стоит к нему спиной, будто не слышит криков позади и приближающихся шагов. Он говорит с другими девочками, которые, краснея, стараются пригласить его на свидание. Обычно это редкость.       — Осаму! — крикнул в надежде на ответ Чуя. Он уже устал бежать, но остановиться тоже не мог.       — Что тебе, трус? — холодным, отстранённым голосом сказал Дазай, даже не повернувшись в его сторону, будто Чуе лишь показалось.       — Помоги мне, пожалуйста! — продолжил Чуя, его не волновало ничего, кроме спасения. И единственный, кому Чуя может доверять, Дазай. Расстояние между ними резко сократилось до двух метров, и он, наконец, остановился. На секунду ему показалось, что всё успокоилось, после чего резко шатен развернулся.       — С чего бы мне это делать, урод? — сказал Осаму, отталкивая Чую от себя, будто ему он был ужасно противен.       Чуя упал на пол и непонимающе посмотрел на ранее казавшегося родным Осаму. В уголках его глаз собрались капли слёз, готовые уже начать литься.       — Ты такой противный и страшный, рыжий. Кому ты вообще нужен? — произнёс всё тот же Дазай и повернулся обратно к девушкам, с которыми ранее говорил. Теперь его силуэт отдалился, а лицо стало размытым. С его щёк в тот же момент побежали солёные капельки слёз, а он сам так и сидел на холодном полу, не имея сил даже встать.       Предательство.       Это то, что Чуя ненавидит и презирает больше всего на свете. Это больно, невыносимо больно и противно, теперь ему не важно, изобьют ли его или просто обзовут уродом. Пусть лучше изобьют до смерти, чтобы Чуя больше не очнулся и не почувствовал укол боли в сердце, что давно уже отдал в руки Осаму.

***

      — Чуя, Чуя, что случилось? Вставай! — кричал Осаму, пытаясь всеми способами разбудить Чую, у которого всё лицо было в слезах. Шатену было страшно, он не знал, как поступить и помочь другу. Сейчас главное было узнать, что случилось, постараться поддержать хотя бы как-то, доказать, что Дазай не бросит его в такой момент.       Доказать хотя бы себе, что он может быть полезным.       Накахара резко раскрыл свои глаза и принял сидячее положение. Он был полностью неподвижен, а потому его тяжёлое и быстрое дыхание было слышно даже Осаму.       — Что случилось, коротышка? — поинтересовался Дазай, дабы хоть как-то завести разговор и прервать гнетущую тишину.       — Ничего такого, просто сон, — отрешëнно ответил Накахара, в его голове звенела тишина. Сердце до сих пор быстро колотилось в груди, а его глаза метались из стороны в сторону.       — Из-за простых снов не плачут, — контрастировал факт Осаму. Он волновался за Чую, но прямо показать это не мог, его лицо выражало почти что безразличие, когда внутри всё горело огнём, пока он смотрел на такого Чую.       — Ты прав. Мне приснился ужасный кошмар, — сказал Чуя, его рыжие волосы во мраке выглядели не менее прекрасно, чем при свете солнца. Он обнял свои колени руками и смотрел куда-то в пол, даже не собираясь поднять свой взгляд и посмотреть на Осаму.       — Успокойся, сейчас всё хорошо, я рядом, — постарался как можно более обеспокоенно сказать Осаму. Ему казалось, будто той поддержки, которую он даёт Чуе, недостаточно. Обычно его голос безэмоциональный, а потому волнение и дрожь в голове ему пришлось выдавливать из себя.       — Ты… Считаешь меня страшным? — резко, но неуверенно задал волнующий рыжего сейчас вопрос. Его голос слегка хрипел, но в основном внимание привлёк именно тон, в котором говорил Накахара. Он будто говорил какой-то подтверждённый факт, а не задавал вопрос, глупый, как думал Осаму.       — Нет, как ты вообще мог о таком подумать! Ты прекрасен, Чуя, прекрасен и точка! — незамедлительно ответил Осаму, не обращая внимания на немного дрогнувшего Чую. Волнуясь лишь о том, чтобы доказать, что рыжий красив и мил.       — Спасибо, правда, — всё также безэмоционально проговорил Чуя. Он должен вроде бы и выдохнуть, его сон был лишь дурной фантазией глупого мозга, но легче не стало. Не от слов Осаму, не от осознания того, что он не верит чужим словам. Он корил себя на всё. Он не верит другу, который помог ему в сложную минуту, как после этого с ним можно дружить?       Убожество.       — Ты сможешь дальше спать или мне воды принести? Может, ещё что-то? — спросил всё ещё волнующийся Дазай, он понимал, что Накахаре не стало легче, а виновным считал себя, мало старался. Сейчас он не может облажаться, должен сделать всё, лишь бы рыжику стало легче.       — Да, я постараюсь. Принеси воды и что-то сладкое, — сказал Чуя, немного замешкавшись. Ему неудобно было просить Осаму что-то делать для него, он уже сделал достаточно. Дазай заслуживает всего, но только не Чую. Чуя слишком жалкий для того, чтобы общаться с таким, как этот парень. Красивый и добрый, сейчас он также искренне переживал за Накахару, а достоин ли он того?       Нет, не достоин. Жалкий.       — Хорошо, подожди немного, — сказал Осаму и пошёл на кухню быстрым шагом. Слышно было, как он открывал и закрывал шкафы в поисках чего-нибудь, не решившись включить свет.       Чуя тем временем так и не решился поменять свою позу. Его лицо сейчас было красным и слегка опухлым, что явно не добавляло ему красоты. Его глаза тоже были красными от пролитых слёз, он чувствовал себя ужасно. Ему стоило бы сходить и умыться, но желания и сил не было даже для такого, казалось бы, простого действия.       — Чуя-я-я, — протянул Осаму, появляясь на пороге в комнату и слегка улыбаясь. Сколько радости и боли увидел в этой улыбке Накахара одновременно, просто словами не передать. В руках у шатена была кружка с водой и небольшая шоколадка. — Говорят, шоколад поднимает настроение!       — Спасибо, Скумбрия, — стараясь натянуть на лицо хотя бы подобие улыбки, сказал Накахара. Осаму передал ему в руки кружку и шоколад, после чего уселся рядом с рыжим парнем, молча смотря, как Чуя жадно пьёт воду. Даже так он выглядел красиво, можно сказать, очаровательно.       Осаму было грустно, но он решил ни в коем случае не дать Чуе узнать об этом. Он просто молча смотрел на шоколад, который тоже был бы не прочь съесть, и надеялся, что рыжему коротышке стало хоть немного лучше.       — На, — отломив кусок шоколадки и дав его в руки шатена, сказал Чуя. Ему стало легче только когда Осаму взял шоколад и съев его, улыбнулся, будучи довольным собой. Тогда ему и вправда стало легче.       После этого они улеглись дальше спать, ведь сон никуда не прошёл, просто немного отступил в связи с только что описанными событиями. Уснули они быстро, отвернувшись друг от друга и не сказав больше ни слова. Тишина окутала их вновь, больше никуда не уходя до самого утра.

***

      Уже на следующее утро они встали, позавтракали и решили, что Чуе пора домой. Слишком долго он ночует у Осаму, да и дома его ждут родители. Честно, Чуя боялся идти домой. Всё время его брали сомнения на счёт того, что с ним сделают. Отругают и отпустят или заставят что-нибудь делать. Кто знает, на что способна его мама.       — Эй, Чуя, — начал Осаму, добиваясь внимания рыжего. — Ты волнуешься?       — Что? — не понял Чуя, однако почти сразу же осознал суть вопроса. — Пф, нет, конечно же!       — Хорошо, — с подозрением ответил Осаму, понимая, что ему нагло наврали. — Поверю на слово.       Осаму прекрасно видел, что Чуе не по себе лишь от упоминания о его матери. Значит ли это, что дома ему сделают плохо? Возможно. Поняв это, Осаму почувствовал лишь укол равнодушия и сожаления. Он печалился, потому что понимал: Чуе будет плохо, а ему нет. Почему такой прекрасный человек страдает больше, чем он сам, не заслуживший ничего из того, что имеет?       После завтрака Накахара стал собираться, дабы пойти домой. Препятствовать ему у Осаму не было сил. Раз его друг решил, что так сделает, пусть делает. На этот раз Осаму лишь весело болтал в всяком, дабы не позволять Чуе окунаться в свои грустные мысли. Они шли неспешно, наслаждаясь этой прогулкой, надеясь на то, что когда-нибудь всё-таки встретятся ещё хоть раз.       Прогуляются по парку, наслаждаясь компанией друг друга. Купят мороженое и так же поговорят. Возможно, не прекратят общение, решив стать настоящими и лучшими друзьями, чтобы больше никогда не грустить в одиночестве.       А возможно, это лишь детская сказка, которой не суждено закончиться на хорошей ноте.