***
19 мая 2023 г., 00:10
Постельное бельё смялось под двумя телами, перепуталось в ногах, уголками простыни упало на пол, а одна из подушек оказалась в ловушке переплетенных рук. Солнце только-только вставало из-за горизонта, окрашивало комнату в золото, а Минхо уже проснулся, утыкаясь носом в грудь Джисона сразу, как посмотрел на время.
Четыре тридцать шесть.
Что же ему не спится в такую рань, он и сам не понимал. Возможно, у него всё ещё остался страх, что это время — их время — не вечно, что вот ещё чуточку, закончится и никогда не повторится.
Хочется растянуть удовольствие, а лучше — забыть про ограничения, зарыться в чужие объятия, уткнувшись носом в чужую шею, вдохнуть любимый запах и остаться в таком положении до скончания своих дней. Но пока он лишь откидывается назад на подушку, чтобы получше рассмотреть лицо напротив.
Хан находился так близко, что поддавшись вперёд на пару сантиметров, Ли упрется своим лбом в чужой. Он хотел бы так сделать, но волнение оставалось прежним.
Минхо в период их знакомства переживал не лучшие времена — часто агрессировал и раздражался всему, что его потревожит. Возможно, так бы и продолжалось, не объявись на горизонте Джисон. Тот был… Невероятным.
Всего за пару дней Хан стал показывать ему что-то новое и важное. Он рассказывал о разных вещах и событиях даже тогда, когда Минхо желал зашить его рот иголкой, вырубить с ноги или просто засунуть в рот кучу грязи и сбежать, пока тот не понял, что произошло. Но вскоре смирился с вечным потоком слов нового друга — просто слушал. И только тогда, когда Джисон по-настоящему стал услышанным, Ли заинтересовался им.
Мысли Хана необычны и специфичны, но точны и интересны. Он рассуждал со стороны зрителя обо всём, о чем мог говорить. Дай ему возможность прорастить внутри себя маленькое семечко, дающее начало осмыслению человеческой жизни, он сделает это красиво и эффектно. С самой яркой улыбкой, которую Минхо даже не мог себе представить до встречи с ним.
Его слова не столько странные, сколько цепляющие. Старший каждый раз невольно заслушивается, не обращая внимание ни на что — вокруг всё исчезало, расплывалось, расщеплялось, как только младший появился в его жизни.
Хан запал в душу Минхо, и тот этого не отрицал с самого начала. Ну, возможно, только чуть-чуть. Ли перестал злиться и беситься, ведь все мысли подцепились к одному человеку — и этот человек просто не мог не вызывать у него чувства трепетной эйфории лишь находясь в паре шагов.
***
— Минхо, вставай! — старший сморщился, — Мы приехали. Мотор заглох, а за окном показались верхушки деревьев, качающиеся под дуновением ветра на фоне яркого утреннего солнышка. Старший не смог ночью спокойно выспаться из-за мыслей, что лезли в голову и тормошили мозги. Когда парни выехали на трассу, он прилёг, чтобы просто отдохнуть и собрать мысли в одну, не самую понятную для бодрого человека, кучу. Но как только глаза закрылись, разум поплыл, и сознание покинуло голову. Поэтому сейчас, после целого часа слабой дремоты, любое повышение голоса отдавалось трескающими по голове ударами молота о железо. Хан и Минхо договорились провести эти выходные одни. Пусть у них в запасе только два дня, но друзья намеревались прожить их со всей мощью. Приехали в какую-то глухую деревушку, которую даже на карте собаками не сыщешь, где жила бабушка Хана. Он часто проводил своё лето с бабушкой, но с возрастом всё меньше времени оставалось на родных и близких, и всё больше уходило на учёбу и новых друзей. Минхо мигом опамятовался, а после с минуту смотря в потолок и пытался понять где он и кто он, как голос Джисона отрезвляюще ударил по ушам. Ли выглянул в окно, рассматривая местность. Тут же его взгляд упал на небольшой деревянный, кажется, уже разваливающийся дом. Даже не дом, а избушка. Она ему напоминала детские сказки, где случалось невообразимое волшебство и настоящее чудо. Окна деревянные, а стекло выбито, что ввело старшего в недоумение. Пусть они приехали в деревню, но вокруг ничего, кроме деревьев, кустов и поля вдали, он не видел. Ни других домов, ни признаков человеческой жизни. Даже избушка, в которую они приехали, выглядела потрепанной и давно заброшенной. Это одновременно и пугало, и заводило сердце в предвкушении. Ли Минхо — целиком и полностью городской тип. У его семьи нет домика в деревне, как у Хана, он никогда не бывал ни в них, ни в поселках. На природу также особо не ездил. Обычно каникулы семья проводила за границей в разных отелях. И сейчас, стоя перед деревянной хижиной, которая держится только на святом духе, любви к этому месту Хана и гнилых бревен, он осматривает округу с широко открытым ртом. Воздух здесь свежий и чистый, поэтому вдыхать кислород полной грудью — отдельное удовольствие. Сейчас в доме пусто. Бабушка Хана умерла ещё два года назад. Джисон тяжело перенёс смерть любимого человека. На какой-то период ушёл в себя: мало питался, почти не спал из-за частых кошмаров, мыслил трудно и заторможенно. Минхо целый месяц проводил всё своё свободное время рядом с ним, заставлял хотя бы пить воду и заталкивать разные каши и супы в желудок. Иногда ему удавалось уговорить Хана пойти погулять — подышать свежим воздухом, вместо того, чтобы сидеть в четырёх стенах и смотреть тупо в стенку. Минхо ни разу не оставил Джисона одного в подавленном состоянии. И Хан был ему за это благодарен. Бабушка Хана была похоронена на приближенном к этой деревне кладбище. Он скучал по ней и часто ездил на её могилу. — Моя будет здесь, — Джисон указал на косяк без двери (что тоже поразило Минхо), которая ведет в комнатку размером, можно сказать, метр на метр. Места хватало лишь на небольшой шкаф для вещей и на старую односпальную, ещё с пружинами, кровать, — Я здесь всегда ночевал. А ты располагайся тут. Минхо прошел в проход, на который указал Джисон. Это общая и самая большая комната в доме. Здесь находился длинный стеллаж на всю стену с разными вещицами: мраморные и стеклянные статуэтки различных персонажей сказок, фотографии маленького Хана с бабушкой и родителями в рамочках, старые книги со сказками и разные газеты. Особенно внимание Минхо привлекла красивая посуда. Они были на любой вкус и цвет — белые с узорами лиан и цветов, детские с бабочками, белками и зайчиками, большая круглая тарелка занимала самую высокую полку. Всякие бокалы, стаканы и кружки также разнились своими узорами. По-настоящему сказочное место. Здесь же находился огромный диван, который раздвигается в двуспальный. — Может вместе поспим? — спросил как бы невзначай и не задумавшись Минхо, расправляя диван, на что Хан удивлённо вздернул бровь, но щёки слегка порозовели, — Здесь место как раз на двоих. — Смешно, — хмыкнул Джисон, — Это мне предлагаешь ты, мистер нетактильный парень? Минхо на прозвище лишь закатил глаза и больше ничего не говорил. Он и правда не любит касаться людей. Ему некомфортно с ними обниматься, соприкасаться даже немного коленями, ногами, руками, а когда его трогают, по коже проносится волна мерзких мурашек. Ли важны личные границы и собственный комфорт. Только Джисон до сих пор не понял, что Минхо уже давно открыл доступ к запретным для других людей вещам. Хан — исключение. И в этой поездке старший решительно настроен показать ему, какие чувства тот испытывает по отношению к младшему, и убедиться в том, что по этому поводу думает сам Джисон. Сумка, которую Минхо всегда использовал для поездок, оказалась большой. Он знал, что пробудет тут чуть меньше двух дней, но собрал, как он думает, самое необходимое. Минхо разбирает весь свой багаж с кучей одеждой и разных кремов: от солнечных ударов, противозагарный, увлажняющий, питательный, дневной, ночной — и с другими взятыми «на всякий случай» предметами гигиены. Он также взял небольшой ноутбук, ведь отдых отдыхом, а работа по расписанию. Так ведь говорится? К тому же один мерзкий преподаватель, как назло, прямо перед выходными отправил важные, а самое главное нужные темы для «совсем маленькой» работы до понедельника всем, кто хочет автомат по его нудному и никому не сдавшемуся предмету. Ли считал, что лучше лишний раз напрячься и поработать во время обучения, чем в период экзаменов учить лишний и забивающий ненужной информацией голову материал. Планы на эти выходные были давно распланированы, и Минхо, дайте ему хоть десять таких вот работ на дом всего на два дня, которые он должен провести с Ханом — не раздумывая выбрал бы друга. — Эй, Минхо, бросай свои вещи и пошли сюда! Тебе это точно понравится, — Ли чувствовал широкую улыбку Джисона и заулыбался сам. Мысли о задании ушли на задний план. Сейчас он в совершенно другом месте, где случится нечто такое, что изменит отношения их двоих точно и бесповоротно. Как Хан и попросил, Минхо кинул сумку с неразобранными вещами на пол, бросая на ноутбук косой взгляд, и направился на чужой голос. Тот кричал, похоже, с огорода. Джисон стоял под небольшим деревцем, а в руках держал два яблока — зелёные такие и маленькие. — Это яблоня? — удивился старший. По земле были разбросаны такие же плоды. Они, по сравнению с теми, которые у Хана, все побитые, чуть гнилые и червивые. Совсем не такие, что продаются в супермаркетах. Те на прилавках лежали большие, сочные, яркие, так и манили к себе. Ли принюхался к запаху и понял главное отличие. Запах. В фруктовых отделах фрукты почти ничем не пахнут. Скорее всего, это связано с их огромным количеством и разнообразием, что весь аромат сливаются в одну какофонию запахов. Эти же яблоки пахнут яблоками. Они манили к себе не видами, а ароматом. И Ли серьёзно заинтересован тем, чтобы прочувствовать все прелести натуральных яблок. Как раз Джисон протянул одно Минхо, а затем сам откусил первый кусочек. — М-м-м, сладкие… — закатил глаза младший от удовольствия, хохотнув, — Вкус детства с привкусом горести. Минхо слабо поднял уголки губ вверх и в предвкушении сделал первый надкус — кисловато. На секунду Ли показалось, что они едят совершенно разные плоды. Такого блаженства, как Хан, он не испытал. Его ожидания оказались иными с представлениями. Но ему понравилось. Чем больше и дольше он разжевывал мякоть, тем яснее и приятнее вкус оставался во рту новыми ощущениями. В этой кислинке чувствовалось что-то сладковатое. А глядя на Джисона, его сердце обливалось тёплой негой, от чего улыбка сама по себе проявлялась на лице ярче и живее. И то ли воздух настолько другой за городом, что все переживания Минхо по поводу своих своеобразных, совсем не похожих на другие чувства, мыслей выветрились наравне с запахом туалетной воды, то ли атмосфера вокруг царила такая, что хотеть быть ближе к Хану, будто они сейчас на отдельном кусочке земли, где все откровенные и чистые мысли обостряются, усиливаются и превышают сомнения, стало до невообразимого недостаточно. Поэтому он решил действовать без промедления. Минхо украдкой взглянул на Джисона, который уже давно доел яблоко и сел под деревом, повернувшись лицом к лучам солнца. Пухлые губы чуть приоткрылись, грудь равномерно вздымалась и опускалась, глаза зажмурены из-за света солнца, оттого ресницы мелко дрожали. Хан одет в синюю легкую футболку с черными полосками с большим вырезом у шеи. Его ключицы заметно выпирали, а кадык изредка вздрагивал, когда тот сглатывал. Короткие черные шорты немного выше колена не скрывали загорелой кожи, а сланцы чуть спадали с голых ног. Джисон излучал спокойствие и наслаждение моментом всем видом. Сердце старшего от такого вида затрепетало. Ли присел, подбираясь к Хану ближе. Рука медленно потянулась вперёд и захватила чужое запястье слегка сжимая. Джисон округлил глаза и с подозрением посмотрел на Минхо. «Сейчас или никогда». — Давай прогуляемся? — Ли слабо дернул его вверх, чтобы помочь младшему встать и, не ослабляя хватку, пошел куда-то в сторону поля. — О, смотри! — Джисон указал куда-то за горизонт, где вздымались еле заметные темно-зеленые треугольные верхушки, — Если пойти другой дорогой, то есть обойти поле по левой стороне от дома бабушки, то можно выйти на дорогу, ведущую к лесу. Мы с бабушкой каждое лето собирали там грибы. А однажды я даже потерялся! Только совсем этого не помню. Я так, со слов родителей тебе рассказываю. Ребята шли по дороге среди огромного поля, вокруг распускались цветы разных оттенков, а над ними кружились зеленые стрекозы. Красные, желтые, белые — в общем, разноцветные с невообразимым разнообразием узоров на хрупких стеклянных крылышках бабочки порхали с одного цветка на другой. А где-то вдалеке жутко жужжал шмель. Такой живности здесь было навалом. Минхо казалось, что он попал в одну из ярких картинок детской книжки. Слишком контрастно, слишком тепло, слишком живо. И слишком хорошо. Словами не описать, как приятно находиться ему сейчас среди всей этой зелени, наблюдать за улыбающимся Джисоном и слушать все его рассказы из проведенного здесь детства. Солнце светило высоко, согревая парней своими лучами. Минхо старался дарить Джисону как можно больше прикосновений. Держался близко, задевая своим плечом чужое, щупал чужие пальцы в своих руках, перебирая каждую фалангу. Они до сих пор шли схватившись за руки с переплетенными пальцами. Ли видел, что Хан, пусть и не подавал виду, но смущался. «Если ты не возражаешь моим действиям, могу ли я рассчитывать на взаимность?». Панамка, что оберегала Джисона от солнечного удара, умиляла Минхо. Она, с узорами ромашек, цвета клубничного йогурта, а козырёк — белый. Младший выглядел в ней невинно и по-детски, но это не было плохо, а наоборот, цепляло и трепетало сердце. Сам же Минхо шёл в обычной чёрной кепке, которую взял с собой в поездку как раз для прогулок. — Минхо! — взвизгнул Хан, резко потянув на себя старшего. Ли вздрогнул и даже чуть отпрыгнул назад, протянув, заслоняя Джисона собой. Сердце ушло в пятки от неожиданного вскрика, а ноги, сами не понимая, чего боятся, задрожали. Он не понял, что произошло и почему Хан стал громко хохотать и бить старшего по спине, содрогаясь и упираясь лицом ему в плечо. Минхо недоумённо обернулся, выгибая бровь. И что, скажите ему на милость, только что было? — Минхо, ха-ха-ха, — он всё не мог успокоиться, от чего Ли отпустил его руку и укоризненно, с небольшой обидой, посмотрел на него, — Я просто увидел ящерицу и хотел тебе показать. «Ого» — единственное, что пронеслось в голове. Сказать честно, он видел ящериц только в различных мелких зоопарках для туристов: они все были разными по окраске, по размеру, по видам и тому, где они должны обитать и чем питаться. Но сейчас Ли видел, взглянув на место, где по словам Хана должна лежать ящерица, как на дороге улеглось маленькое тельце. — Детёныш еще, — усмехнулся Джисон, подходя чуть ближе, но не слишком, чтобы не спугнуть заснувшую рептилию. Маленькое существо грелось на солнышке даже не представляя, что на неё сейчас смотрят два великана. Ее небольшая головка устремлена к солнышку. Минхо слабо улыбнулся: она сейчас так похожа на недавно отдыхавшего Хана под деревом, что не умилиться с этого было бы преступлением. Оба лежали с закрытыми глазками и смотрели на лучи, грели лицо и впитывали тепло. У неё также сухая зелено-черная чешуйчатая кожа, точно окраска арбуза, четыре лапки с чуть видневшимися коготками, и длинное тело. — Ты знал об одной довольно удивительной особенности ящериц? — вдруг выдал шепотом Джисон, не моргая и не опуская взгляд с маленького животного, на что Минхо ответил слабое «М?», — В ситуации, когда им что-то угрожает, они могут запросто отбросить хвост и убежать, пока ты стоишь и пытаешься понять, что же произошло. Хвост же может еще долго извиваться и создавать обманные движения. Проверим? Его губы расплылись в хитрой улыбке, а глаза сузились, уже видя перед собой план по хищению бедной ящерки. Он повернулся к Минхо, поднося указательный палец ко рту в жесте «будь тихим, друг мой» и медленно, не издавая ни шороха, двинулся вперед. Маленькая рептилия приоткрыла глаза, чувствуя надвигающуюся угрозу над собой. Кажется, она увидела жуткое зрелище вверху — с такой быстрой скоростью скрылась в кустах, что Джисон на секунду замер, но тут же бросился за ней следом. Минхо с долей усмешки и каплей умиления выдохнул. Вдруг в голову пришла не то чтобы гениальная, но очень ободряющая и манящая воплотить в жизнь идея. Пока они гуляли, он часто посматривал на цветы вокруг, а особенно он следил за эмоциями Хана: тот таращился на них почти всё время прогулки. И сейчас Ли совершит то, что повергнет Хана малость в шок, но больше — в смущение. Доставая телефон из кармана и кое-что набирая в интернете, старший изредка поглядывал на Джисона. Ловило тут туго, но возможность была. Пока Хан (до сих пор) бегал по всему полю в поисках бедной ящерки, цепляясь за любое шевеление травы, Минхо немного беспокоился за него: «Как бы на змею не нарвался…» — но потом, немного обдумав ситуацию, хохотнул и почесал затылок. — Он пол своей жизни провел здесь, чего я боюсь? — прошептал Ли следя за беготнёй Хана. Он звонко смеялся и изредка покрикивал Минхо, чтобы показать какого-нибудь необычного жука. Младший, кажется, уже и забыл про Минхо, что тому оказалось только на руку. Он собирал те цветы, которые, как ему думалось, подходили младшему: розовые, как смущенные щёчки Хана — точно в такой цвет они окрасились, когда Минхо предложил им спать вместе, и жёлтые, как глаза Джисона на свету солнца сейчас, затягивающие, светлые и увлеченные, горящие и стремящиеся. Собрав нужное количество, он потянулся к телефону, листал инструкцию дальше, улыбаясь предстоящей картине. Ли и не думал, что у него появится возможность увидеть Джисона в таком милом образе. Но цветы определённо подходили Хану. Два цветка переплетались между собой, впитывая все чувства Минхо в одну толстую цепь венка. — Что делаешь? Хан появился за спиной Минхо резко и неожиданно. Ли почти доплел свое творение и уже готовил слова, которые скажет младшему. Только вот все мысли вылетели из головы сразу же, как Хан обошёл его вокруг и встал прямо перед лицом, с интересом, а после и с удивлением смотря в руки Минхо. — А это… — сердце забилось быстрее, ударяя об ребра, — Это тебе. Делая слабый узелок, он закрепил плетение и потянулся к голове Джисона. Если бы кто-то сказал, что желто-розовые цветы не шли смутившемуся от подарка Джисону, Ли ударил бы их в лицо, посылая далеко и навсегда. Их глаза были очень близки друг к другу, в них отражались невысказанные чувства и трепет от откровенной близости. Минхо планировал признаться сегодня, и как ему казалось, сейчас самое время. Ли, когда одел венок на панамку, дальше не отходил, замер на месте и всматривался в лицо Джисона. «Прекрасное» — улыбка поползла по лицу, а на щеках появился слабый румянец. Руки медленно опустились на чужие плечи едва задевая оголённую горячую кожу. Где-то в желудке приятно щекотало и заставляло губы старшего шире и шире раскрываться, даже немного хихикать от того, что происходит. Он не знает, как это контролировать, но Минхо чувствовал абсолютное, светлое и неповторимое счастье. Рот уже открылся, готовился сказать слова, что уже давно хранились в сердце старшего: — Хан-и, я… — Пошли на речку? — пролепетал Джисон, не отрывая взгляда от глаз Минхо, — Кажется, ты перегрелся, у тебя всё лицо красное. Минхо озадаченно округлил глаза в немом вопросе, переваривая слова младшего, а после громко страдальчески замычал. Лицо взмыло взглядом вверх, взывая ко всем возможным Богам: «За что мне это?!», — а спустя секунду упала на плечи младшего, отчего Джисон засмеялся пуще прежнего. — Ну пошли! — истерически ответил Минхо, ковыляя за младшим. Тот точно также, как Ли в огороде, ухватил старшего, только под локоть, и повёл в только ему известном направлении. Спустя всего минут двадцать они уже стояли на маленьком берегу. Минхо начал сомневаться насчёт своей идеи признаться младшему и с неуверенностью глядел на Джисона, пока тот уже бежал к воде, снимая по дороге футболку и скидывая сланцы. Венок он прежде всего аккуратно отложил в сторону. Брызги от прыжка Хана настолько высоко поднялись, что достигли голых ног Минхо. В отличие от младшего, Ли не торопился раздеться и отдаться воде так просто. На вид река была холодной, и капли, появившиеся на нём, подтверждали его мысли. С неохотой Минхо снял футболку, отложил сланцы, позаимствованные у Хана, и пошёл к реке. Медленно, очень медленно Ли заходил в воду, пока она не достигла коленей. Тело дрожало от холода, продрогло до внутренностей, озноб покрыл всё, поэтому он уже хотел развернуться, плюнуть на эту чертову речку и пойти обратно, но тут на него набросился Хан с объятиями. С до костей пробирающими объятиями. — Чего так долго? — смеялся младший, пока Минхо мысленно пищал от ледяных рук Джисона, — Это сейчас кажется, будто вода холодная. Никогда на речке не купался? На самом деле, нет. Максимум, где он плавал — бассейн при отеле. Он избегал моря, так как в детстве его однажды ужалила медуза, что сильно повлияло на сознание и представление о таких местах Минхо. Поэтому старший никак не мог понять, каким образом Джисон пытается ему доказать, щупая его кожу, чтобы согреть, что вода в реке сейчас — подходящая для купания. И вообще, стоит ли им сейчас плавать. — Давай я научу тебя правильно заходить в воду, — сладко пропел младший, кажется, единственный получающий удовольствие от происходящего, на что тот, чуть помыслив, согласно кивнул, — Тогда давай руку и вместе пойдём вперёд. Здесь есть место, где резко кончается дно, поэтому поведу тебя в правильном направлении. Они шли чуть быстрее, чем Минхо заходил в воду, но также медленно в сравнении с тем, как Хан в неё залетел. Услышав про дно, у Минхо ещё быстрее заколотилось сердце и задрожали ноги, только уже не от холода, а из-за страха наткнуться на это место. Он не умеет плавать, поэтому мороз ушёл на второй план, а боязнь утонуть не пожив жизнь сполна закружилась в голове ястребами над мертвым (возможно, уже в скором времени) телом. — Джисон… — старший стоял уже по плечи в воде, и когда Хан отпустил его, чтобы вновь нырнуть, остановил, резко схватившись за кисть младшего, отчего оба упали с головой в воду, — Чёрт! Паника охватила Минхо с головы до пят, врезалась в него пираньями в охладевшую кожу, топила в себе, не давая вздохнуть хотя бы капельку кислорода. В глазах пропал свет. Вместо этого вокруг стало темно, противно и до жути мрачно. Болотная, казалось бы, жидкость песчаными песками тащило ко дну. Водоросли обвивали руки и ноги, обездвиживали все попытки выбраться из-под воды. Лёгкие перестали получать воздух, ловили лишь грязную влагу, обжигающую ноздри и горло. Она царапала гортань стеклом, проводила одновременно медленно и быстро вниз, пуская кровь стекать по органам. Грудь билась об ребра и наоборот. Ли забыл как шевелить руками и двигать ногами. Казалось, он вечно уже извивается в плотной жидкости. — Блять! Хан ухватил старшего за талию, сильно цепляясь за тело, точно оставляя красные следы на коже. Он сам не на шутку испугался, отчего, не рассчитав силы, потянул на себя напряжённого и извивающегося Минхо, как неваляшку. Ли лягался, ударял больно по носу, но тот не отпускал. Ли содрогаясь всем телом упал на грудь Хана и крепко уцепился за плечи, боясь вновь очутиться в воде. Дышал быстро и резко, грудь его вздымалась также. Он жадно глотал кислород с выпотрошенным из самой глубины страхом снова его лишиться. — Прости, — хрипел шепотом Джисон и похлопывал мокрую спину Ли, успокаивая и утешая, — Я не думал, что так выйдет… Минхо слабо кивнул, всё ещё ловя панику. Но Джисон был тёплым и мягким, отчего дыхание медленно начало восстанавливаться. Они стояли в объятиях друг друга так долго, что плечи уже высохли под теплом солнца, а нижняя часть тела привыкла к воде не вызывая подрагивающий по всему телу озноб. Только чуть заметные волны слабо будоражили тело до мурашек. — Если ты хочешь, мы можем уйти отсюда. — Нет, извини, что резко потянул. Я, — он проглотил накопившуюся со слюной волнение, прочищая горло от жжения, и спустя небольшую паузу, отодвинулся от Хана, чтобы посмотреть тому в глаза, — Я просто не совсем умею плавать, вот и испугался… Джисон досадно выдохнул. Он знал о неумении Минхо свободно двигаться в воде, но всё равно допустил то, что случилось. Укол вины проткнул грудь младшего острым колом, он хотел снова извиниться и уже потянул друга к берегу, но тот не поддался и остался на месте. — Ну, понимаешь… Страх, что пару минут назад окутал голову Ли, почти отступил. Он привык к тому, как стоит в воде, обнимает Джисона, слышит его дыхание и стук сердца, слабо отдающий и в грудь старшего. Ему тепло и хорошо, он искренне хочет поплавать с Ханом, поэтому в его голове загорелась ещё одна идея: — Я испугался того, что ты сказал. Про дно, которое резко кончается. Поэтому, если ты не против, то давай поплаваем вместе? Глоток, который сделал Джисон, был громким. Он не был уверен, что идея Ли — хорошая, особенно после неудачной попытки младшего научить Минхо «правильно» заходить в воду. Да и вообще, о чём он думает?! Хан чуть не утопил старшего, пока просто шёл в воде с ним под руку! Джисон виновато глянул на Минхо. Тот сдерживался чтобы не улыбнуться, поэтому продолжал держать серьёзное и умоляющее лицо. Хотя немного поднявшиеся уголки губ явно его выдавали. А Хан смотрел ему в глаза и думал. Думал, что продолжить купаться с ним, раз того хочет сам Минхо, всё-таки было бы неплохо. Думал, что глаза, которые устремляли в него желание провести с младшим побольше времени вместе, полны доверия, даже после того, как Ли чуть не захлебнулся из-за Хана. Думал, что Минхо полный дурак, раз чувствует себя в безопасности рядом с ним. Думал, что если Ли узнает, что Хан хочет поцеловать его прямо сейчас, перестанет смотреть так. Щеки заалели от пристального взгляда, а сердце забилось сильнее. И Минхо, кажется, это нравится. — Конечно, — улыбнулся во все тридцать два зуба младший, а потом, чуть помыслив и пересилив своё волнение, продолжил, — я научу тебя плавать. Джисон зашагал в сторону, от чего Минхо, растерявшись, поспешно последовал за ним. Когда оба стояли в воде на уровне талии, Хан развернулся и потянулся к рукам Ли. Он не ожидал, что Джисон возьмёт его за руку, растерялся. По коже пробежался щекочущий ток, а тело слабо вздрогнуло, приятно посылая мурашки. Ему определённо это нравится. — Сначала ты должен научиться правильно двигаться. Не надо делать резкие движения в хаотичном порядке, от этого ты только пойдёшь на дно, — неловко хохотнул Хан, всё ещё стыдясь недавнего инцидента. Минхо согласно хмыкнул и отвёл голову в сторону, вспоминая свои жалкие старания научиться плавать в бассейне, что, как свидетельствует положение дел на сегодняшний день в этом вопросе, не увенчались должным успехом. — Давай для начала выучим самый базовый тип. Собачка. — Собачка? — вздернул бровь Минхо. Он сейчас серьёзно? — Может, что-то более взрослое? — Собачка, — приказным тоном утвердил Хан и потянул старшего к себе, звуча теперь по-доброму и даже ласково — Расслабься и дыши глубже. Минхо сделал большой вдох, заполняя лёгкие полностью кислородом, затем медленно выдохнул и повторил это несколько раз, пока тело не ослабло и не почувствовало себя, словно тот укутан в уютный плед. — Итак, — начал Джисон, приказывая Минхо оставаться на месте, а сам потянул его руки вперёд, — Вытяни руки и подними голову, чтобы не прикасаться лицом к глади воды. Вода казалось теплым одеялом или облегающей, но не сильно, а только слегка касающейся кожи, одеждой. Он присел так, что только половина шеи выглядывала из воды, отчего по отвыкшей от холода коже вновь пробежал юркий озноб. Голову поднял вверх, глядел в лицо Джисона и ждал следующего шага, точно питомец, поджидающий команду хозяина. Младший обрадовался послушанию Минхо. — Молодец! — похвалил Хан, отчего на обоих лицах засверкала улыбка, — Теперь не спеши, отведи ноги назад. Не бойся, я тебя держу и не позволю наглотаться снова воды. Продолжай глубоко дышать. Подбородок опустился ниже и сразу почувствовался мокрым. Сердце пропустило удар, заколотилось быстрее и сильнее — словно, несмотря на такую могучую поддержку в лице Хан Джисона, если он продолжит опускаться, снова упадет в воду. Против наставлениям младшего, Минхо немного запаниковал. Он не хотел, чтобы младший уловил его сомнение, поэтому держал лицо серьёзно, не дёргая ничем, что могло бы его выдать. Но Джисон всё понял, когда хватка в ладонях стала сильнее. Он сжал её в ответ, поддерживающие сминал руки и улыбался. Минхо медленно задышал. — Отлично, у тебя всё хорошо получается, — подбадривал Джисон, — Я верю в тебя. Он ещё проговорил пару советов, которые помогут Минхо с плаванием, по типу «Старайся полностью выпрямиться» и «Если будет тяжело, остановись, переведи дыхание». Также он пытался касаться всего, до чего мог дотянуться, чтобы отвлечь старшего от кромешной темноты глубины. Хотя в его доступе были только ладони, Хан всё же мог подойти ближе, присесть, чтобы уровень глаз обоих был наравне, похвально кивал, поправлял мокрую чёлку, что спадывала на глаза, гладил руки до локтей, а также просто улыбался и успокаивал только своим присутствием. Минхо начал грести ногами. Джисон нерасторопно двинулся назад, чтобы старший привык к движениям ног, и стал тихонько ослаблять руки, но не отпускал. — Хорошо. Хан остановился и потянул, поднимая, Минхо. Старший стал успокаивать учащённое сердцебиение, сам не понимая, отчего оно вызвано: от того, что сильно старался делать так, как говорит Джисон, или же Джисон сам стал причиной неконтролируемого ритма. Наполняя лёгкие кислородом, которого, ему казалось, не хватало, он поднял дрожащие, с капельками воды, ресницы и глядел на младшего: — Думаю, ты готов к свободному плаванию. На мелководье. Рука направилась к глазам напротив, чтобы аккуратно убрать влагу с ресниц. Джисон улыбался, пока Минхо мысленно успел растаять от этого жеста, сливаясь с водой в одну плоскость. — Ты уверен? — с сомнением уточнил Ли, нервно поправляя волосы. Ему до сих пор казалось, что как только он начнёт двигаться, пойдёт на дно камнем. — Уверен, — хихикнул Джисон, отчего на сердце Минхо стало легче и спокойней. Он отошёл дальше на пару шагов, чтобы не мешать Ли двигаться. Напряжённое тело старшего, как в замедленной съёмке, опускалось под воду по горло. Паника, как таковая, не ощутилась, но гортань зачесалась. Руки загребли вертикально, пуская брызги. По коже приятно разбежались мурашки: волны под водой двигались прямо на Минхо, соприкасаясь и больше не терзая бедного Ли страхом быть утопленником. Напротив, это его успокаивало и дарило некое умиротворение. Он тут же набрал побольше воздуха, поднял голову и загрёб ногами. Поплыл он, по правде признаться, не очень хорошо. Сказать еще честнее, никак. Уже спустя два-три маха пошёл ко дну, отчего тут же машинально остановился, встал на ноги и ожидающе посмотрел на Хана. В глазах младшего сверкали гордость, умиление и любовь прямо на солнце, улыбка была теплее крови в теле, а руки уже готовились поддаться в объятия Минхо. — Хён, ты такой молодчина! — взвизгнул он и с распростертыми руками двинулся быстрее к Ли. «Хочу вечно смотреть на твою улыбку и слушать заразительный смех, чего бы мне это не стоило.» — пронеслось в ответ на это у Минхо в голове. Он облегчённо вздохнул и, как только Хан оказался в шаге от него, махнул над водой ладонями вниз, громким шлепком обрызгивая всё вокруг. Брызги устремились прямо на лицо младшего, задевая и Минхо, отчего оба зажмурились и захохотали. Уроки плавания откладываются на неопределённый срок, а сейчас, поддавшись хорошему настроению обоих, они плескались в воде до самого вечера, забывая про все страхи и лишние мысли. — Темнеет, — заметил Минхо, когда от воды повеяло прохладным ветерком, и по спине пробежались мурашки, содрогая тело. — Тебе холодно? — чуть скрипя зубами прошептал младший. В отличии от Минхо, который изредка, но посещал бассейн, чтобы сделать пару упражнений для укрепления мышц (ей Богу, даже тогда его нельзя было уговорить на нормальное обучение плаванию), и знал, сколько стоит проводить времени в воде, поэтому часто выходил погреться на солнышке, Джисон всё время проводил в воде, плескаясь сам с собой, пока Ли отдыхал лёжа на песке. За этот день у него произошли разного рода «эксперименты» по типу спрыгнуть с рядом стоящего дерева бомбочкой и не переломать себе конечности, от которых у старшего замирало сердце. «Игры странные, но весёлые,» — утверждал Джисон, думая, что это Минхо хоть как-то успокоит. И сейчас Джисон тоже содрогался от прохладного ветерка, поэтому даже не сговариваясь, они начали собираться. — Да. Пошли обратно? Джисон слабо кивнул и, надев обратно венок, который весь день пролежал в стороне, они зашагали домой. Теперь, вместо жужжания пчёл, пели сверчки, а солнце уже почти село. На её место вверху сияла луна, слабо освещая путь. — Небо такое красивое… — завороженно прошептал Минхо, наблюдая за звездами. — Да, — грустно, но с наслаждением ответил Джисон, глазея вовсе не на звезды, а на лицо Минхо, что, как заколдованное, устремило взор к небу, губы чуть приоткрылись, слабо поднимая кончики вверх, а глаза блестели ярче света луны, — К сожалению, в городе такого не увидеть. Минхо обернулся к Джисону, ловя его взгляд на себе. Но Хан даже и не думал отворачиваться или делать вид, что вовсе не пялился на старшего. Он за весь день так устал, что сил не было на лишние движения. Ему хотелось утонуть в этом моменте, запечатлеть в памяти навсегда тот образ, что предстал перед ним, хотел вновь прикоснуться к Минхо, почувствовать его тепло и биение сердца. Минхо хотел того же. Поэтому протянул руку к Джисону, переплетая пальцы, подошел ближе, касаясь плеча младшего, и вздохнул аромат, исходящий от Хана, блаженно закрывая глаза. — Ты пахнешь тиной, — заметил Минхо с милой улыбкой на лице. Глаза Хана по прежнему были устремлены на друга. — Ты тоже, — улыбнулся младший и отвернулся вперёд, следя за дорогой. «По истине сказочно…» — протянул в голове Минхо, наблюдая смешавшиеся с россыпью разноцветных огоньков звезд на смольном небе зеленовато-желтые точки светлячков. Вокруг окутывало волшебство. Он чувствовал, что впитывает каждую секунду здесь в своё сердце. Казалось, так будет вечно. Хотелось, чтобы они навсегда остались в сегодняшнем особенном дне. Но уже спустя полчаса прогулки, когда на улице стало окончательно темно, они добрались до дома. — То есть как? Здесь нет ванной? — Минхо не понимал, каким образом ему отмыться от речной тины и водорослей, которыми они друг в друга кидали, чтобы понять, кто самый меткий и ловкий. — Ох, Минхо… — вздохнул Джисон, — Ты ведь не против хотя бы ополоснуться в холодной воде? Купаться за эти два дня у них в планы не входило. Джисон и сам не понял, зачем предложил Минхо пойти на речку. Он часто проводил там время со своими старыми друзьями. Возможно, он чувствовал, что так надо? Или испугался того, что сам чувствовал в этот момент. В конечном итоге он не жалеет о случившемся. Джисон рад, что сегодня смог столько всего показать другу, к которому испытывает настолько тёплые чувства, что от них хочется порхать в небе, как бабочки сегодня трепетали над ним, пока он вылавливал божьих коровок во время поиска ящерицы, и одновременно биться головой об землю от бесконтроля и переизбытка эмоций, которые вызывает внутри Хана Минхо. Джисон надеется, что старший тоже не жалеет и рад окунуться с головой в одну из важных частичек его жизни. — Что же, — выдохнул Ли, — За этот день я успел привыкнуть к твоему непонятно откуда взявшемуся стремлению прыгать в прохладный омут с головой. Джисон неловко улыбнулся, принимая это за согласие и устремился во двор, чтобы найти вёдра. Минхо помог младшему набрать воды. Они оба, пусть и дрожали от холода, но смеялись и улыбались тому, к чему их привела поездка в деревню. Для Минхо это в новинку, а для Джисона — сладковато-горькая ностальгия. Он даже не мог представить, что когда-нибудь будет стоять полуголый в огороде бабушки с парнем, который ему до чёртиков нравится, и обливаться на пару ледяной водой от речного запаха и песка. Обычно бабушка ему всегда разогревала вёдра воды заранее, но Хану так лень ставить их греться, да и в скором времени им желательно стоит лечь на боковую, если не хотят завтра проспать весь день. Обливаться ночью — самое оптимальное решение сейчас. Когда вода закончилась, а Минхо перестал жаловаться на то, что воняет какой-то странной смесью болота и мужских духов, парни побежали внутрь. — Кроватка! — плюхнулся на расправленный диван Хан, спрятавшись под одеяло от холода, — Я так по тебе скучал… — Давай спать вместе? — по сравнению с утренним вопросом, сейчас тон старшего прозвучал как-то умоляюще и с надеждой, — Ты ведь явно устал, и, как я погляжу, не удосужился даже расправить постель с утра. Джисон и правда выдохся за весь день. Если до этого он двигался мало из-за сложной и муторной, вытрепавшей все нервы учёбы, отчего попросту не хватало времени на банальные гулянки, то сегодня его активность достигла предела ещё с попытки проплыть не останавливаясь как можно дольше и дальше. Не без пристального и, как ему не показалось, укоризненного взгляда старшего. И, конечно же, Хан ни в коем случае не собирался расправлять постель после такой прогулки. В его планах было просто лечь в одежде на подушку и укрыться пододеяльником. Но просьба Минхо сейчас звучит так заманчиво и будоражуще, поэтому он, даже не задумавшись, согласно промычал, продолжая растворяться в тёплом мягком одеяле. Спустя всего минуты три свет в доме погас, а к Хану под одеяло присоединился Минхо. И тут Джисон понял, что не рассчитал свои силы. Ведь старший, будучи также уставшим и вымотанным даже для него активным днем, не закрыл глаза, утопая в сладком сне, а смотрел на Джисона, будто ждал, когда тот ответит на, Хан точно уверен, неозвученный вопрос. Или скажет что-то такое, что повергнет его в шок. — Хан-и. — М-м-м? — он всё ещё лежал с закрытыми глазами, но сердце стучало сильно и быстро. Сон как рукой сняло. Он редко к нему так обращается, а сегодня сделал это аж два раза. Грядет что-то ошеломляющее? — Помнишь, как мы познакомились? — а Ли всё ещё неотрывно смотрел в лицо младшего, улавливая любое движение, будь то слабое причмокивание или нахмурившийся лоб. Джисон не выдержал и открыл глаза. В животе защекотало от чувств, что ударили в голову и заставили сглотнуть накопившуюся слюну. На Минхо падал свет от луны, отчего половина лица была освещена, а вторая оставалась в тени. Он лежал чуть ниже Джисона, что заставляло взгляд падать не прямо, а снизу вверх. Глаза старшего горели, а лицо излучало серьёзность и волнение. Хан определённо не сможет отвести от него взгляд. — Конечно, помню, — улыбнулся Джисон, глядя как облегчённо выдохнул старший, когда заметил внимание младшего на себе, — С тех пор ты так изменился. — Правда? — улыбнулся Минхо. — Сейчас ты — добрый и милый хён, который приедет на помощь, выслушает, поймёт и утешит, — старший слушал внимательно, — Раньше ты был похож на… Животного, которое подносишь к зеркалу, а он никак не реагирует на своё отражение и всеми силами избегает взгляда в стекло. — Хочешь сказать, ты — зеркало? — Ха, — выдохнул смешок младший, — Я чувствовал себя тем, на кого ты никогда не посмотришь, но всё равно старался заполучить твоё внимание. — Тогда ты мне часто надоедал своим присутствием. — Знаю! — хмыкнул Хан, устремляя взгляд в потолок. — Но я не мог не попробовать добиться твоей дружбы хотя бы до тех пор, пока ты меня не послал куда подальше. — Ты молодец, что старался, — пальцы Ли обхватили Хана за подбородок и аккуратно повернули его обратно, — Извини, что был таким ослом. И спасибо, что не сдался и не оставил такого безразличного и хмурого меня. — Пожалуйста? — недоуменно Хан посмотрел на раскаяние старшего, — Не стоит за это извиняться. — Всё равно спасибо. В комнате воцарилась тишина. На языке Минхо крутилось всего три слова, но каждый раз, открывая рот, немел, не в силах произнести ни звука. Его сердце плясало хаотичные танцы, ударяя по горлу, а мысленная пощёчина вновь и вновь шлепала по щеке, призывая к действиям. — Джисон… — голос дрожал. — Что такое? — Хан уже почти заснул, но мельтешение рядом не давало ему сделать это спокойно. Да что сегодня с Минхо? — Я хочу тебе кое-что сказать. Ком подступил к горлу, мурашки прошлись прямо по внутренностям, около сердца больно щекотало и нагревало странным теплом, а ноги дрожали. Дыхание Хана затаилось в предвкушении чего-то важного. Минхо набрал воздух поглубже в лёгкие, открыл рот и… — Ты мне нравишься. Его глаза закрылись в мучительном ожидании. Он боялся реакции Хана. Он жалел, что сказал это. Именно тогда, когда слова смогли выбраться из лёгких, больно взбираясь по гортани наверх, чтобы выпорхнуть пташкой изо рта. Ли слышит, как Джисон лезет под одеяло, чтобы спрятаться от него. Он всегда так делал, когда тому было неловко или нечего ответить. Он всегда так сбегал. Теперь ничего не будет как прежде. Если Джисон не чувствует к нему того же, что и Минхо, их дружба оборвется так нелепо и глупо. А всё из-за этой чёртовой атмосферы. Из-за этих волшебных цветов, распустившихся огромными бутонами, из-за этих ярких бабочек, что трепетали не только в воздухе, но и внизу живота на протяжении всего дня. Всё из-за этой сказки, что представил себе Ли, как только зеленые оттенки выделили счастливую улыбку Хана в свете солнца. С чего Минхо взял, что здесь, далеко от людей и машин, среди цветов, букашек и комаров, что за секунды выпивают литры крови, по-другому? Почему он не замечал обратную сторону этого места? Зачем он выпалил эти три проклятых слова прежде, чем осознал всю серьёзность своей задумки? Да, Минхо, молодец, ты просто чудо. Распланировал признаться в эти выходные. Нет. Именно сегодня. Ну что же, получай и подпись не забудь. Влюблённость затмила всё. Минхо видел через розовые очки только то, что желал увидеть. И сейчас, когда они покинули его, когда луна осветила самые сокровенные виды его души, перед ним предстала одна неизменная вещь — уже завтра они уезжают обратно. И велика вероятность, что его сердце разобьется об собственную иллюзию прекрасного. Венок, что он сделал, не будет вечно с Джисоном. Это плетение останется здесь, завянет и исчезнет с ветром. Надпись «Джисон и Минхо» на берегу реки, которую они написали случайно найденной палкой, пока купались в речке, смоется приливом. Минхо отвернулся и закрыл глаза. В голове было одно, и это маты. Он ругал себя за то, что разрушил лучшие отношения в своей жизни. Даже если эти отношения — просто дружба. Но она — всё, что у него было. — Прости, мне не стоило этого говорить. Забудь, пожалуйста. Слезы предательски потекли по щекам прямо на подушку. — Минхо… — молчание. — Минхо? Хан высунулся из-под одеяла и потянулся к телу напротив. Тихий, совершенно случайный всхлип, который старший всеми силами старался сдержать, вырвался. Теперь руки младшего решительнее ухватились за плечо Минхо и потянули на себя, переворачивая того лицом к лицу. — Прости, я правда не хотел рушить то, что у нас было, просто… — нос шмыгал, притупляя все возможности Минхо четко говорить. Он уже не выдерживал, но старался. Хан цокнул языком и потянулся к лицу напротив. Старший так и не смог договорить. За одно мгновение голова опустела, а весь фокус мыслей устремился к одной, маленькой и незначительной настолько, что та вспыхнула резко и ярко, оглушая до звона в ушах. На его губы слабо упали чужие. Пухлые, сладкие, необычайно притягательные. Они медленно сминали и причмокивали. Глаза растерянно расширились, а взгляд недоумённо уставился на Хана, но тот лишь благовенно набирал темп, выдыхая обжигающе горячий воздух. Ли подключился к процессу только спустя пару секунд. Он положил свои дрожащие руки на плечи младшего, сжимая их и чуть мыча в чужие губы. Он полностью отдался процессу. Язык слегка увлажнил чужие засохшие губы, отчего Джисон привстал, всё ещё прижимаясь к телу напротив, и стал двигаться намного увереннее. В голове было одно — Хан. Его трепещущие ресницы, что щекотали прикрытые веки Минхо, его не совсем умелые движения губ, мажущих то в подбородок, то в щеки, то в нос, его тихие вздохи и касания рук. Там, где соприкасались их тела, обдавало жаром. Кожа буквально горела в этих ощущениях. Хотелось больше и больше. Напор становился сильнее, поцелуй — жаднее, а руки решительнее ощупывали плечи, щеки, волосы. Джисон уже устал находиться полулежа, поэтому, с нежеланием отстраняться от манящих только своим распухшим из-за терзающих движений губ видом, он полностью встал, сжимая всё сильнее плечи старшего, отчего тот зашипел, подполз ближе, перекинул ногу через тело под ним и сел прямо между животом и пахом. Вид как сверху, так и снизу возбуждал внутри новую тягу к соприкосновению губ. Хан ещё секунды две насладился разгоряченным и часто выдыхающим Минхо, прежде чем вновь припал вниз. Он высунул язык и провел по губам напротив. В лёгких не хватало кислорода, но обоих это не волновало. Внизу живота протёк слабый спазм, а в местах, где они касались друг друга, расплавлялась кожа, пуская мурашки по всему телу. Целовались они ещё долго. Почти не останавливались. Лишь изредка отстранялись, чтобы перевести дух, и вновь припадали друг к другу. Не помня, как всё закончилось, они уснули, переплетая ноги и сжимаясь в объятиях.***
Минхо прокручивал эту ночь у себя в голове и сильнее обнимал Джисона. Его сердце трепетало, а голос так и норовил запищать от счастья. В какой-то момент Хан открыл сонные глаза и вопросительно посмотрел на Минхо, отчего тот виновато, но радостно опустил взгляд и заулыбался своим мыслям. — Что мы делаем в одной кровати? — смущённо начал Хан, но увидев на лице Минхо замешательство наравне с паникой, быстро ретировался и захихикал, — Что? Так это был не сладкий сон? А старший, честно сказать, успел уже себе надумать разного. Например, что Джисон захотел выставить всё в неловком свете, осознав, что совершил ошибку. Или то, что он сделал то не из-за ответных чувств, а из жалости и чёртовой благодарности. Пробуя последние слова на вкус, Минхо бросился в объятия Хана, щекоча того в ребра. — Ха-ха-ха! Прекрати! Прости-прости! — кричал Джисон, пытаясь оттолкнуть от себя старшего, попутно нащупывая одеяло в качестве укрытия от атак Ли. — Я подумал, что свихнусь! — возмущённо ругался Минхо, но через секунды снова заулыбался, слыша вопли о помощи под собой, — Ладно, тише. Я хочу у тебя кое-что спросить. — Что? — высунулся из-под подушки, за которой прятался от рук Минхо, Джисон. Он дышал быстро и резко, его лицо чуть покраснело, а волосы растрепались ещё больше, отчего сердце Минхо прокрутило кульбит и забилось быстрее. — Мы теперь… Пара? — неуверенно начал Минхо. Он хотел, чтобы в их отношениях не было недосказанностей. В любых отношениях. Реакция Хана на его «игры» вверяла в Минхо уверенность. Он уже воспринимал Хана, как вторую половинку, а их обоих — как влюбленную пару. Он думал, что тот согласиться сразу же, но чем дольше Джисон молчал, тем страшнее становилось Минхо. — Ты чего молчишь? — младший отвёл взгляд и, незаметно для Минхо, потянул за край одеяла, — Значит, я не так всё понял, прости… — Нет! — вдруг возразил Хан. Его лицо покраснело пуще прежнего, а взгляд всё ещё отводился в бок, но старательно возвращался назад, вглядываясь в лицо старшего. Он взял руки Минхо в свои, переплёл пальцы и спрятал их под одеяло, которым накрыл обоих сразу после слов Ли, — Просто, знаешь… У меня такое впервые и я… Как бы сказать… Смущён? Минхо изумленно уставился на Хана. Он был уверен, что Джисон прошарен в любых темах. Но, похоже, романтика являлась для него неизведанной тайной, ведь то, как Джисон прячет пунцовое лицо в одеяле, но всё же любопытно выглядывает, представляя взору старшему лишь макушку и тёмные глаза, что изучали Минхо так, словно он впервые его видит, красноречивее любых слов. Облегчённо выдохнув, Минхо потянул руки Хана к себе за спину, вынуждая Джисона переплести их и обнять себя, а затем прижался к его груди и подумал: «А не это ли счастье?». — Я уже испугался, честное слово… Больше не пугай меня так! Минхо в шутку стал слабо бить под одеялом ногу Хана, до сих пор зажимая того в своих объятиях. Он смеялся тихо, щекоча уши младшего и вызывая мурашки по всему телу. — Хорошо. — Джисон захихикал в ответ, прижимая Ли ближе. Хан улыбнулся сладко, задумавшись над одной мыслью. Вжимая Минхо сильнее в себя, Джисон остановил движение под одеялом, зажав очередной удар ноги между ляжками. Старший недоуменно взглянул на Хана, а тот потянулся к лицу Минхо. Неожиданность стала для Минхо сладкой негой. Он не сразу понял, что сейчас будет и чего от него хочет Джисон, но приближающееся лицо говорило, что Ли сейчас испытает лучшие чувства на свете, улетая на седьмое небо. Губы вновь соприкоснулись и сердце защекотало в груди до самого горла, оставляя внизу живота небольшой щекочущий нерв.
