Секрет

Виталий снова схватил его за лицо. Уже не больно. Хотя бы не за шею, что радовало. Да и было сделано это с маломальской долей нежности. В эти моменты Макс буквально таял в лужицу из розовых соплей. За закрытой дверью, без камер и других людей все было совершенно наоборот: от внезапно взбесившегося Дубинина мог прилететь такой удар, что из носа хлынет кровь, а синяки ещё долго будут напоминать о себе болью и фиолетово-желтыми кляксами. Но они и вправду любили друг друга. Виталик зачастую вставал на его сторону и защищал, когда это требовалось. Активно пытался восстановить его вес и любовь к себе, одаривая столь редкими мягкими объятьями и поцелуями. Открывался и показывал себя настоящего. Их дует был логичным и взаимовыгодным – два разбитых человека нашли друг друга и зацепились, как утопающие за соломинку. Удалов уже давно был сломлен и подчинён этому человеку. Первый раз случился ещё в восьмидесятых, когда ещё совсем юного парня после недолгих ухаживаний Дуб затащил в постель. Хотя, это слишком мягко сказано, в тот вечер грандиозной попойки он просто пришёл к Максу в спальню, да там и остался. Каждое воспоминание об этом до сих пор отзывается фантомной болью в районе поясницы. Было несколько таких встреч, а потом он просто сбежал. Психика отказывалась воспринимать все происходящее с ним. А потом было как-то не по себе без этого извращенного взгляда и грубых ладоней, хватающих со спины. Теперь же Удалов сам отдавался в лапы этому зверю. Репортёры ушли, а другим арийцам по обыкновению не было дела до ритм секции. – Что ты тут устроил за выступление, а? – с нескрываемой злобой прошипел на ухо Виталий, – не строй из себя покорную жертву, тебе самому же это нравится, – остаётся только послушно опустить глаза, соглашаясь и настраиваясь на будущие побои, или половой акт, больше похожий на изнасилование. – Считай, что тебе повезло. Сегодня приедут дети, надо будет с ними время провести, не до тебя будет. Но только попробуй ещё раз так сделать – задушу, как собаку. Ты меня понял? Не забывай какие роли мы тут играем. Макс лишь покорно кивает. Пока ему ничего не угрожает, хоть в глубине души и обидно, что внимание опять будет доставаться не ему. Для камеры и всех остальных Дуб должен оставаться весельчаком и балагуром, великим музыкантом и композитором. Должен быть примерным отцом и мужем. Как жаль, что никто не знает, какой он на самом деле. И что клыки, которыми можно и кожу прокусить при желании, есть не только у Холста. Единственного, кто знает об их странной связи, но которому плевать на все с высокой колокольни. Он живёт по своей философии, и там явно нет места садо-мазо парочке. Иногда хотелось вернуться в начало двухтысячных. Тогда он первый раз увидел, как Виталий плачет и умоляет вернуться в группу. И к нему заодно. Тогда он был по-настоящему нежен, внимателен и буквально на руках его носил, вызывая душевный диссонанс. Хотя со временем в их отношения снова пришли истерики, битая посуда и удары по всем возможным частям тела. Как вода точит камни, так и человек-зараза ко всему привыкает. И он смирился... Привык.