Пещера

Арсений ненавидит Корусант. Ненавидит уходящие в облака здания, мельтешащий между ними транспорт, разномастную толпу людей, дроидов и инородцев. Ненавидит шум, вездесущие металл и камень, спертый вонючий воздух. Но куда больше всего этого он ненавидит отсутствие свободы. Ему категорически не повезло — он успел вырасти на родной планете в окружении гор и бесконечных лесов, вдали от пугающего величия коллонады Храма. Его нашли в двенадцать лет — слишком поздний срок, как сказал потом на Совете Мастер Винду. Будет глупо отрицать, что до прихода седоволосого мужчины в темно-коричневом плаще он не догадывался, что чем-то отличается от других. Умение кидаться камнями силой мысли не входило в число базовых навыков ни его сверстников, ни взрослых деревни. Но это не стало причиной иного к нему отношения и не следили за ним, ровно также как и за его друзьями, чуть ли не с младенчества предоставив самому себе. Однако сам Арсений знал, что он особенный мальчик, поэтому легко поверил незнакомцу, который сказал, что отвезет его туда, где есть те, кто научит пользоваться этим даром. Желание оказаться среди таких же как он пересилило страх перед неизведанным и уже вечером следующего дня Арс наблюдал в иллюминатор удаляющийся пейзаж долины с деревней, а потом и голубо-зеленый шар родной планеты. Бескрайнее пространство космоса очаровало его, окончательно уверив в правильности принятого решения. Однако всего через несколько дней он о нем пожалел. Неприятные воспоминания заставляют сжать и без того тонкие губы в едва заметную полоску. Камень, который он с таким трудом удерживал на весу уже полтора часа с силой падает об пол и раскалывается на две части. «Спокойнее. Надо быть спокойнее. Только баланс поможет тебе достич успеха.» — эти слова учителя кажутся вплавленными в мозг лазерной сваркой, но толку от них мало — Арс не умел и не умеет быть спокойным. Всю жизнь он привык руководствоваться яркими эмоциями. Радость, вдохновение, надежда, боль, отчаянье, гнев, страх, ненависть… — Ненавижу… — цедит он сквозь плотно сомкнутые губы, сжимая кулаки так, что ногти больно впиваются в кожу. Осколки камня отлетают в сторону и врезаются в стену, на пол сыпется крошка штукатурки. — Арс, все в порядке? — из-за поворота галереи показывается долговязая фигура того, кто бесит Арсения больше всех на этой чертовой планетке с самого первого дня пребывания в этом филиале ада — радость мамочки с папочкой, гордость всех учителей и пример для юнлингов — Антон Шастун. Этот персонаж не вызвал у него симпатии с самого начала. Когда Совет скрепя сердце все-таки согласился взять Арса на обучение, именно ему поручили провести новичку экскурсию по Храму. Почему кто-то решил, что Шастун станет для него лучшим компаньоном и поможет влиться в обстановку Арсений не понимал. Длинный раздражал его всем: ослепительной улыбкой, рассказами о тренировках и, даже, настоящем боевом задании с учителем, тем, что родился и вырос здесь в столице и потому иногда может издалека видеть своих родителей и младшую сестру. Но больше всего Арсению не нравился висящий на поясе блестящий световой меч. Особенно после того как он узнал, что просто так ему его не дадут — нужно много и усердно учиться, чтобы Совет позволил отправиться на поиски кристала, который еще не факт, что получится добыть с первого раза. Но Антон самый умный и крутой — ему дали пройти испытние раньше других и он, разумеется, справился с первой попытки. Арсений усердно игнорирует тот факт, что завидует. На испытание его самого не пустили ни на второй, ни на третий год обучения. Он приблизился к нему только сейчас и то, чутье подсказывает ему, что это будущее слишком зыбко и вполне может не осуществиться. Он медленно поднимается из позы лотоса, морщась от неприятных ощущений в затекших от долгого сидения в одном положении ногах и одаривает нарушителя спокойствия неприветливым взглядом. — Все прекрасно, — получается более едко, чем планировалось. — Зачем ты пришел? Антон недоуменно приподнимает бровь, оглядывает его с ног до головы, а потом переводит глаза на осколки камня и дырку в штукатурке. Арсений тем временем старается запихнуть кипящую в груди неприязнь поглубже, чтобы Шаст, отличавшийся крайней восприимчивостью к чужим эмоциям не смог его прочитать. — Опять не получилось удержать концентрацию? — участливо интересуется Антон. Вот зачем ему это нужно? Чтобы в очередной раз сообщить учителям о его неуспехах? Арсению кажется, что этому золотому мальчику слишком хорошо живется, раз он считает нормальным портить жизнь другим. — Да так, фигня, — он проводит рукой, закидывая камни в клумбу с какими-то диковинными желтыми цветами — дроиды-садовники уберут. — Ты не ответил на мой вопрос. Любой дурак без всякой интуиции догадается, что раз Шастун потратил явно немало времени на то чтобы отыскать его в дальнем уголке храмового сада, у него к нему есть какое-то дело, причем важное. Длинный хлопает своими кукольными ресницами, будто возвращаясь в реальность, а потом с громким «А-а!» ударяет себя по бедру. — У меня для тебя потрясающая новость, — выдает он с горящими глазами. — Совет дал тебе добро на прохождение испытания. Вылетаем завтра вечером. — Что? Получается выдать только это потому что сперва от услышанного Арсений испытывает шок, а потом на образовавшуюся внутри пустоту гигантским цунами накатывает радость. Арс никогда не видел настоящего моря и волн, но ему от чего-то кажется, что, когда тебя сбивает с ног мощным потоком воды это ощущается примерно также. Не может быть! Неужели спустя столько времени он наконец-то сможет проявить себя? У всех его друзей, даже тех, кто был младше на два и даже на три года, уже были свои собственные световые мечи. А шестнадцатилетний Арсений спустя целых четыре года в Храме пользовался только тренировочным, отбывая им маленькие пучки энергии вместе с юнлингами. Арсений честно пытался не завидовать, потому что зависть плохое чувство — прямой путь к темной стороне. Но ничего не получалось и он, в конце концов просто смирился. Первая эйфория проходит и вместе с этим появляется вопрос: — А почему мне это сообщаешь ты, а не кто-то из учителей? — уж не разыгрывают ли его? Да, мысль глупая, но Арсений с его вечной подозрительностью обойтись без выяснения подробностей не может. Магистр Йода говорит, что недоверие — дитя страха и Арсений с ним согласен, но свою проблему игнорирует. — Потому что я буду вашим сопровождающим! — сообщает Шастун с таким видом, будто бы Арс от этой новости должен прийти в неконтролиремый восторг и упасть в счастливый обморок. Потерять сознание действительно хочется, но только от разочарования. Почему сила к нему столь несправедлива? Почему такой важный для него момент он должен будет разделить с придурком-Шастуном, который, когда он покажет всем сжатый между пальцами сверкающий кайбер-кристалл, будет смотреть на него с отеческой гордостью, потому что это «под его чутким руководством…». От представления этой картины хочется вырвать прямо на блестящий на солнце пол галереи. — Ты рад? — Антон кладет ему руку на плечо и заглядывает в глаза. «Чему конкретно?» — хочется стервозно уточнить, но Арс проглатывает колкость и выдает: — Да, конечно. Еще как! — и улыбается, но не наигранно, а потому что правда хочется. Скрывать собственное счастье нет смысла. Наконец-то он сможет доказать Совету, что они были неправы, когда говорили, что его уже поздно учить. *** — Мальчик безусловно способен, — Мейс Винду сидит, оперевшись подбородком на руку и внимательно разглядывает стоящего посреди зала парнишку. — Даже при учете того, что его никто не учил, владеет силой он неплохо. Но двенадцать лет слишком большой возраст для того чтобы начинать обучение. К тому же… Арсению кажется, что он новорожденный детеныш домашнего скота, которого фермер рассматривает, решая — заколоть или оставить жить. Только вот он не беспомощное маленькое создание и постоять за себя умеет. Он точно не позволит сборищу каких-то чудиков в мантиях — пускай и безусловно сильных и мудрых — Арсений ощущает чужую мощь почти физически, ее настолько много, что она, кажется, покалывает кончики пальцев — вышвырнуть его отсюда. Очевидно, его напряжение заметно. Хотя, он и не скрывает его, стоя нахмурив брови и сжав кулаки, готовый сию секунду показать, чего он стоит. Члены Совета переглядываются между собой и велят ему выйти и подождать за дверью. Арсений кланяется и уходит, со скрытым восторгом наблюдая как створки сами расходятся перед ним, пропуская. На его родной планете такие двери тоже встречались, но он жил слишком далеко, от крупных городов, где они стояли и потому никогда не видел их вживую, как и такого количества разнообразных дроидов, что попались ему по пути сюда. Использовать роботов для всего — от приготовления напитков, до оповещения о необходимости идти куда-то? Серьезно? На сколько же богаты и эти джедаи и местные жители, что могут позволить себе такие излишества? К его огорчению за все то долгое время, что он проводит под дверями Совета он не только не встречает больше ни одного дроида, но и вообще не видит ни одной живой души. Полное неведение относительно собственной судьбы и происходящего в зале пугает, а невозможность как-либо повлиять злит. Наконец, спустя неизвестное, но больше количество минут двери разъезжаются в стороны и он получает приглашение войти. — Мы возьмем тебя на обучение, но тебе придется очень сильно постараться, чтобы догнать своих сверстников. К тому же, оно будет даваться тебе тяжелее, чем им, потому что… Дальше Арсений не слушает — ему становится все равно, потому что самое главное ему уже сказали. Он будет учиться! Он станет джедаем! Арсений покидает зал полный решимости показать, чего он стоит. *** Бело-голубые пятна гиперпространства, обычно погружающие в состояния покоя и умиротворения, не помогают угомонить стучащую в висках от волнения кровь. Антон вместе сопровождающим их дроидом сидят впереди в креслах пилотов, а Арсений вместе с тремя малолетками (а вообще, просто юнлингами младше его на три года) по краям каюты на пассажирских сидениях. Такое разделение на «опытных взрослых» и «детей» раздражает. Арс бы с радостью занял место пилота, выперев с него дроида, а еще лучше Шастуна. Летать он любит и пилотирует отлично, проводя за тренажером едва ли не больше времени, чем за всеми остальными занятиями вместе взятыми. Но садиться им предстоит на далеко не самую спокойную планету, а потому предпочтение отдали куда более опытному Антону, имеющему уже даже настоящую квалификацию пилота и разрешение на полет. Арсений рвался на летный экзамен почти также сильно как получить собственный меч, но Совет считал его недостаточно спокойным для ответственного звания пилота и согласия не давал. Плюс одна причина в копилку его ненависти к Шастуну и обиды на всех и вся. От знаменитых копей кайбер-кристаллов Ордена Джедаев Арсений, будем честны, ожидал куда большего. Ему казалось, что вход в них будет представлять собой величественные, высотой в несколько этажей ворота, которые медленно, едва справляясь с собственной тяжестью, распахнут свои двери, открывая темное чрево пещеры. На деле он оказывается небольшой дырой в покрытой льдом и снегом скале. Завершают не самую приятную картину небо, затянутое черными тучами и хлесткий ветер, несущий колкие снежинки, от которого не защищают даже теплые куртки. Все вокруг кажется застывшим во времени и только свет прожекторов шаттла вносит капельку жизни в царящую вокруг мертвенную серость. Шастун собирает их всех у самой дыры и с видом человека, знающего больше, чем верховный канцлер, Сенат Республики и Совет Джедаев вместе взятые, начинает инструктаж. Его голос почти не слышен за свистом ветра, но Арсению удается разобрать, что заходить им предстоит по очереди и, что он будет последним. Наверняка этот кусок дерьма банты специально подстроил все так, чтобы Арсений закончил позже всех и остальным пришлось его дожидаться. Высокомерный урод! Арс категорически не согласен с порядком захода, но виду не подает. Решение отправить его в конце вполне мог принять не Антон, а Совет. Оказаться тем, кто позволяет себе оспаривать решение вышестоящей инстанции не хочется. Его черед приходит быстрее, чем он того ожидал. Шастун подбадривающе хлопает по плечу и вместе с дроидом желает удачи. Привычное «да прибудет с тобой сила!» даже от старенького NO-5 звучит естественнее, чем от Палки, Арсений морщится, но благодарит, правда, делает это скорее рефлекторно — все его внимание сосредоточено на предстоящем испытании. Вдох, выдох, Арсений собирается с мыслями и делает шаг в темноту. Пещера встречает его неровными стенами из темного камня и проходом, уходящим в мрачную неизвестность. Из снаряжения у него с собой только фонарик, но пока хватает слабого света, льющегося из расселины, через которую он вошел. Маленькие облачка пара, вырывающиеся изо рта при дыхании почти мгновенно замерзают на воротнике белесым инеем. Кажется, что холод, разъедающий кожу, исходит от самих камней. Арсений поправляет под курткой шарф и прикрывает глаза. Куда ему идти или, что делать он не знает, поэтому решает обратиться к лучшему помощнику во всей галактике — силе. Сперва перед глазами нет ничего, но, по мере того как Арс выравнивает дыхание, концентрироваться получается лучше и постепенно из темноты проступают очертания то ли грота, то ли какой-то залы с шершавыми стенами в трещинах и настолько высоким потолком, что его невозможно различить в темноте. Одна из трещин почему-то привлекает его внимание. Арс сосредотачивается на ней и в этот самый момент она черной змеей резко устремляется вверх, с треском разрастаясь сотнями маленьких ветвей. Каменная поверхность покрывается ими полностью, на секунду все замирает, а потом стена с грохотом осыпается, в глаза больно бьет яркий синий свет. Арс распахивает глаза и какое-то время стоит, пытаясь переварить увиденное. Сердце учащенно бьется в груди, а рука, которую он неосознанно выставил вперед во время видения, дрожит. Сила еще никогда не показывала ему ничего настолько ярко, ослепительная вспышка до сих пор стоит перед глазами. Если это не то о чем он думает, то Магистр Йода — Джабба Хатт, а верховный канцлер — заккерианский работорговец. — Арс, ты чего тут стоишь? — голос Шастуна подобен внезапному удару тяжелым предметом по голове — так же неожиданно, оглушающе и неприятно. Все-таки этот полудурок решил добить его окончательно и отправиться за кристаллом вместе с ним. Или это Совет настолько ему не доверяет, что решил приставить соглядатая? В любом случае выходит паршиво, но на этот раз Арс не станет сдерживаться и выскажет наконец все, что думает. Он оборачивается. — Ничего. Стою вот тут и пытаюсь разобраться в том, что мне показала сила, — язвительность сочится в голосе подобно яду. — И, уж поверь мне, совершенно не нуждаюсь ни в чьей, а уж тем более твоей, помощи, — он замолкает и перводит дыхание. — Арс, ты совсем? — Шастун непонимающе смотрит на него. — Я просто зашел, чтобы убедиться, что с вами все в порядке и… — Убедился? — Арсений не дает ему договорить. — Вот и катись себе дальше, а меня оставь в покое! Я не нуждаюсь в няньке! — с этими словами он разворачивается на пятках и быстрым шагом направляется в темноту коридора, на то, что Антон пытается сказать что-то еще ему плевать. Тоннель плавно спускается вниз и постепенно слабый свет с входа перестает доставать. Когда же коридор круто поворачивает влево, Арсению не остается ничего, кроме как включить фонарик. Тот горит слабо, но его света вполне хватает, чтобы видеть метров на десять вперед. Звуки шагов гулко отдаются от стен, кроме них и отдаленного завывания ветра здесь нет ничего. Жутковато. Арсений зябко ежится, передергивая плечами, по телу — то ли от холода, то ли от страха — пробегают мурашки. Гнетущая тишина настораживает, ему почему-то не верится, что в этих насквозь промерзших пещерах нет ни одной кровожадной твари. Впрочем, нет. Это все страхи. Арсений даже жмурится и несколько раз встряхивает головой, чтобы избавиться от навязчивых мыслей. Помогает, но не сильно — мысли никуда не исчезают, просто отходят на задний план, клубком мерзких змей, сворачиваясь в дальнем уголке сознания. За следующим поворотом коридор внезапно разделяется на две части, уходящие в разные стороны. Арс в недоумении останавливается на развилке и прислушивается к себе — чутье говорит выбирать левый. Поскольку вариантов у него немного, Арсений решает довериться интуиции, он поднимает какой-то камень и чертит им длинную стрелку сначала вдоль по стене основного тоннеля, а потом и левого — так он точно не запутается по пути назад. Этот тоннель оказывается куда более извилистым, чем предыдущий. Он то круто спускается вниз, то плавно поднимается наверх, все чаще попадаются развилки. Арсений также сперва доверяется интуиции, а потом помечает выбранный проход стрелкой или крестом. На десятый, кажется, раз он сбивается и перестает считать. Коридоры не меняются, разве что становятся, то немного шире, то уже, это однообразие начинает утомлять. Арс, по правде говоря, представлял поиски кайбера как захватывающее и опасное приключение, а на деле пока выходит скучнее, чем помощь с сортировкой в библиотеке. И почему только, если все оказывается настолько просто, Совет не допустил его раньше? Ходить и рисовать стрелочки он умел задолго до прибытия на Корусант. Очередной поворот не предвещает ничего нового и интересного, но, как только Арсений проходит его, где-то совсем рядом раздается тихий вскрик, за которым следуют шум падения и сдавленный стон боли. Арс мгновенно вскидывает голову и бегом устремляется на звук. Ход приводит его в большой грот, копошение слышится где-то близко, Арсений, подсвечивая себе путь фонариком, делает несколько шагов вперед и внезапно оказывается на краю обрыва. Если бы он с самого начала не предполагал нечто подобное, то точно бы упал, как это, видимо, и произошло с бедолагой который сейчас шумно сопит на дне. — Кто здесь? — раздается слабо и Арсений готов взвыть диким зверем и начать биться головой о камни, однако к его отчаянью примешивается странное тожество, и все эти эмоции имеют одну, более чем понятную причину — голос принадлежит Шастуну. Очевидно, этот идиот все-таки решил проследить за ними дальше входа пещеры, но где-то свернул не туда и по собственной глупости — Арсений не знает как иначе обозвать подобную неосторожность — грохнулся с обрыва. Самоуверенный придурок! На секунду мелькает мысль бросить его здесь, но сразу отметается. Оставить Антона умирать — значит насладиться победой всего один раз. К тому же, вполне может оказаться, что он способен выбраться самостоятельно и, в таком случае о его поступке станет известно Совету, а это ничем хорошим не кончится. Да и вообще Арсений никогда не был жестоким человеком, а Длинный, хоть и та еще заноза, такой участи не заслуживает. С тяжелым вздохом Арс принимает решение помочь. — Я, — он опускает фонарик вниз. — Арсений? — Шастун сидит на дне, привалившись спиной к практически вертикальной стене обрыва и потирает ногу. Куртка вся грязная, местами из дырок торчит серый утеплитель, на щеке царапина, кудрявые русые волосы растрепаны. Видок, одним словом, жалкий и это приятно греет душу. — Слава силе! Я уж думал, что мне конец. — Как ты там? — В целом нормально: синяки, ушибы — ерунда, еще лодыжку походу потянул. Идти, — он опирается о стену, крехтя, поднимается на ноги и делает пару шагов, — вроде как могу. А вот вылезти отсюда нет. — Сейчас что-нибудь придумаем, — Арсений осматривается. Обрыв в высоту метра четыре, не больше, но везде практически вертикальный. Он скользит фонариком по краю: в месте, где тот соединяется со стеной пещеры, склон более покатый с большим количеством выступов и впадинок. Можно попробовать забраться там, о чем Арс и сообщает Шастуну. Тот соглашается — у них все равно больше нет вариантов и ковыляет к стене. На то, чтобы забраться до середины у инвалида-Шастуна уходит, кажется, бесконечное количество минут. Все это время Арсений подсвечивает ему фонариком и дает свои ценные указания о том, куда лучше наступить и за что ухватиться. Наконец, он доползает до места, где Арс вполне может дотянуться до него и помочь забраться наверх. Арсений кладет фонарик рядом с собой, предусмотрительно отодвигая подальше от края и опускается на колени, протягивая руку. — Хватайся, — Шаст с готовностью вскидывает руку вверх и в этот момент откуда-то доноситься шорох и перестук падающих камушков. Оба замирают. — Это ты? — шепотом спрашивает Арс, мысли о жутких тварях накатывают с новой силой. — Нет, не я, — Шастун прислушивается. Арс ловит себя на том, что старается не дышать. Где-то там, в скрытой от глаз темноте тоннелей что-то есть. Звук повторяется и на этот раз ближе. Инстинкты орут об опасности, Арсений свободной рукой поднимает с земли фонарик и направляет вперед. Свет слишком слабый и потому удается различить лишь ход тоннеля под потолком, в котором шевелится непонятная черная масса. Арс встряхивает фонарик, тот загорается немного ярче и, словно в ответ на это, в темноте вспыхивают четыре ярко-красных глаза. Пещеру сотрясает дикий рев. — Бежим! — Арс хватает за руку Шастуна и, что было силы тянет наверх. Тот шипит от боли, забираясь к нему, но тут же поднимается на ноги, делает пару шагов и со сдавленным охом, припадает на травмированную ногу. — Да чтоб тебя! — Арсений подхватывает его под руку и закидывает себе на плечо. — Так сможешь? — Шаст кивает. — Тогда бежим! — и они устремляются к выходу. За спиной слышится скрежет когтей, очевидно, тварь способна ползать по стенам. — Пусти, я сам, — Шастун прекращает опираться на него. — Отлично, но я все равно тебя не отпущу, — Арсений хватает и его за руку и тащит за собой. Ледяной воздух больно бьет по горлу на резких вдохах, Арс бежит что было силы, не разбирая дороги, не замечая ничего вокруг. Сердце глухо ухает в груди, кажется, будто оно сейчас разорвется, не выдержав нагрузки. В ушах до сих пор стоит визглявый рев твари, Арсению кажется, что он слышит как рассыпаются в разные сторны камешки из-под ее лап — сколько бы их там у нее не было. Страх адреналином бьет в мозг, не остается никаких мыслей только бежать, бежать, бежать. — Стой, — спустя какое-то время выдыхает запыхавшийся Шастун. — Кажется, оторвались. Арсений останавливается и прислушивается — действительно тишина. Впрочем, это может означать, что тварь просто где-то затаилась и ждет удобного момента чтобы напасть. — Согласен, — он осматривается. — Но я предлагаю, если это возможно, завалить проход, чтобы оно до нас не добралось. — А ты не думаешь, что это плохая идея? — У нас все равно нет особенных вариантов, — Арс флегматично пожимает плечами. — Мы летели сломя голову и, лично я, не запомнил куда и сколько раз мы поворачивали. Мы уже заблудились, а перспектива быть сожранным неизвестно чем меня пугает сильнее. К тому же, мы всегда можем расчистить ход обратно, — аргументы звучат железно, очевидно, Шастун тоже это понимает и, ух-ты! впервые не возражет и не дает никаких ценных комментариев, а просто кивает, произнося: — Ладно, я согласен. Арсений удовлетворенно хмыкает, убирает фонарик в карман и прикрывает глаза. — Поехали. Он выставляет руки вперед и сосредотачивается на стене. Видит трещину, идущую вдоль всего потолка, она заполнена льдом и именно этот лед держит свод и не дает ему упасть. — Видишь? — он не сомневается, что Шаст понимает о чем речь. — Ага. — Ломаем! — командует Арс и тянет вниз. Лед отвечает глухим треском, но не поддается. — Сильнее, — цедит Шаст сквозь сомкунтые зубы. Арс напрягается всем телом, глубоко вдыхает через нос; еще чуть-чуть, еще немного. Наконец ему удается нащупать слабое место. Рывок, трещина бежит сквозь лед и потолок с грохотом осыпается вниз. Они едва успевают отскочить в сторону от разлетающихся в разные стороны камней. — Готово, — Антон вытирает руковом выступивший на лбу пот и облизывает губы. Идут дальше уже спокойно, все так же помечая выбранные ходы и повороты. Из тоннелей не доносится никаких подозрительных звуков, тишину нарушают только их шаги: ровные и четкие Арсения и прихрамывающие — Антона, который сопит где-то за спиной. Сперва это Арсению нравится — скотина-Шаст наконец-то получил от вселенной по заслугам и его страдания лечат самолюбие похлеще бакта-камеры. Потом стариковские шарканья начинают раздражать, Арс упрямо игнорирует и не предлагает свою помощь. После очередного подъема Антон садится прямо на холодный камень и, сжав зубы, начинает растирать больную ногу. Однако жалким он не выглядит — его лицо, хоть и искаженное болью, полно решимости и это вызывает уважение. Арсений вынужден признать, что Длинный, пусть и ведет себя порой как высокомерный сноб, — человек большой выдержки. Упрямство, с которым он терпит явно не самые приятные ощущения, невольно вызывает уважение. — Больно? — интересуется Арсений. — Ага, — Шаст, морщась двигает в разные стороны стопой и опирается на протянутую Арсом руку. Тот удивляется, откуда в нем столько благородства по отношению к человеку, который до этого момента не вызывал у него никакой симпатии. Антон не нравился ему никогда, но время проведенное вместе в пещере открыло ему глаза на то, что он все эти годы упрямо игнорировал. Шаст был смелым и стойким парнем, который, в отличии от Арсения, ни разу не сделал ему ничего откровенно плохого и явно не хотел делать в будущем. Понимание, что он на протяжении четырех лет демонизировал невиновного человека, заставляет стыдливо заалеть щеки. Арсений надеется, что в свете фонарика этого не видно. Он помогает Шасту встать и опереться на свое плечо. Дальше идут они уже под руку, Арс помогает Антону преодолевать спуски и подъемы, на каждой развилке руководствуясь не только свои мнением, но и спрашивая его. Переговариваясь, они бредут по коридору вдоль пещеры, как вдруг странное чувство внутри заставляет Арсения повернуть голову и посмотреть налево. Ему кажется, что где-то там в глубине что-то зовет его, сердце тянет в темноту, он останавливается. — Ты чего? — Шаст непонимающе смотрит на него. — Там что-то есть… Не знаю… — Арс хмурится и кусает губы. — Подожди меня здесь, я быстро, — не дожидаясь ответа, он убирает руку Антона со своего плеча. Света фонарика явно не хватает, но за время нахождения в тоннелях глаза привыкли к темноте и Арсений отчетливо различает кучи каких-то камней на ровном полу пещеры. Крупные, с пару человеческих кулаков, округлые булыжники навалены небольшими горками и в одной такой он замечает слабое свечение. Арс подходит, опускается на корточки и аккуратно убирает в стороны тяжелые камни. Под ними обнаруживается едва заметная трещинка, голубоватое сияние льется из нее, слабо освещая лицо. Сердце бьется сильнее, ладони в перчатках нервно потеют, внутри все замирает — Арсений чувствует — оно! Он нашаривает булыжник и несколько раз бьет им по трещинке, та становится шире, а сияние ярче, Арс явственно ощущает энергию, исходящую оттуда. Он поддевает пальцами край, тот поддается, Арсений откидывает кусок породы в сторону и перестает замечать что-либо вокруг. Из черного камня торчит, пульсируя синим светом кайбер-кристалл. Совсем маленький — размером с фалангу указательного пальца, но Арсений чувствует скрытую в нем мощь: энергия невероятной силы течет сквозь пальцы, наполняя изнутри. Дрожащими руками он достает его и подносит к лицу, острые грани переливаются подобного голубой воде озер его родины. Хочется сжать это сокровище в кулаке и никому не отдавать. Хочется защитить этот маленький огонек. Но нет, не так — теперь этот огонек, став сердцем меча, будет защищать его и невиновных, помогать ему вершить справедливость и приносить народам мир. Теперь Совет не сможет больше говорить ему, что он ни на что не годен. Теперь он рыцарь. Ну, почти. Надо еще сделать сам меч, научится им владеть, пройти стадию падавана и уже после этого ему наконец дадут звание рыцаря-джедая. Но это мелочи! Самое главное уже сделано, осталось только… — Арс! — Арсений поднимает голову. — Обернись! — голос Шастуна наполнен страхом, лицо перекошено от ужаса. Арс поворачивается, сбоку от него, всего в паре десятков метров стоит существо, каких он не видел раньше. В длину около трех метров, ящерообразное тело покрыто темно-серой чешуей, по всей спине и такому же длинному, как тело хвосту тянется шерстяной гребень. Большая округлая голова, на затылке окаймлена похожими на капюшон наростами с острыми краями, в разрезе пасти видны ряды тонких как иглы и, несомненно, таких же острых зубов, на пальцах всех четырех, торчащих коленями над телом лапах, когти, которые, и в этом Арсений уверен, могут не только цепляться за отвестные стены. Завершают образ четыре горящих красным глаза — это та же тварь, что гналась за ними получасом ранее. Все внутри сковывает липким страхом, он чувствует ярость твари — ничем хорошим это все не кончится. Арс медленно поднимается на ватных ногах, убирая кристалл в карман. Аккуратно, стараясь не делать резких делает несколько шагов спиной вперед. Тварь никак не реагирует — все также стоит, припав к земле и покачивая хвостом. Шаг, еще один, красные глаза неотрывно следят за каждым его движением. Арсений отсчитывает про себя: «три… пять… десять», он уже почти добрался до тоннеля, которым они сюда пришли. «Двенадцать… пятнадцать» — он ровняется с Шастуном и переглядывается с ним. Сейчас или никогда. — Бежим! — они снова припускают по тоннелям. Светлое пятно фонарика мотыляется по стенам, ноги гулко стучат по голому камню. Спотыкаясь и падая, помогая друг другу подняться, они бегут из последних сил. Скрежет когтей по стенам за спиной совсем не иллюзорный. — Давай сюда! — Шастун тянет его в узкую трещину в стене, они кое-как заталкиваются в нее, выключают фонарик и замирают, стараясь не дышать. Арс почти не слышит — мешает стучащая в висках кровь — больше чувствует приближение твари. Та замедляется, подползая к их убежищу, шумно принюхивается, красные огоньки глаз мелькают в стороны — вертит головой. Арсений задерживает дыхание, он вынужден признать, никогда в жизни ему не было так страшно. Сил не дышать больше не остается, Арсений выдыхает — слишком шумно. Тварь резко поворачивает голову в их сторону. От визга закладывает уши. Узкое пространство трещины заливает яркий зеленый свет. — Арс, беги, — Шастун поворачивается к нему, сжимая в руке меч. — Я задержу ее, — его лицо, сосредоточенное, со свежими царапинами на щеке, сейчас кажется даже красивым. — Пошел нафиг! — Арсений хватает Антона за руку. Внутри клокочет странная решимость: Арс, при всей его нелюбви к Шастуну, никогда бы не позволил ему умереть — он же джедай в конце концов, пусть и будущий, и сострадание и благородство ему не чужды. Время проведенное вместе в пещере меняет его отношение к Антону, теперь, после всего, что они уже пережили, не дать этой палке помереть становиться не просто делом принципа, а искренним желанием. Арс не даст ему откинуться, когда все еще есть шанс выбраться живыми. — Потом погеройствуешь! Сдохнуть всегда успеешь, но, пока ты со мной, я тебе этого не позволю, — Шастун перестает вырываться и удивленно смотрит не него. — Что? Арс закатывает глаза и просто тащит его за собой. Протискиваться через щель, в которую они забились, приходится недолго, тем более, что скрежет когтей за спиной действует лучше гипердвигателя. Эхо от ударов подошв ботинок, сбивающееся дыхание и дикие визги за спиной: если жизнь джедая состоит из этого, то Арсений готов отказаться от всего с ней связанного. Кроме кристалла. Тот надежно лежит на дне кармана, а его энергия придает уверенности в собственных силах. Но оставить кристалл себе просто так не выйдет, поэтому придется смириться, что подобное будет случаться с ним с некоторой регулярностью. Внезапно Арс понимает, что этот коридор ему знаком, а на следующем повороте они оказываются на той самой развилке, что встретилась ему первой, даже стрелка на стене есть. — Нам туда… — сипло выдыхает он. Последние метры до выхода кажутся вечностью. Перед глазами все прыгает и темнеет, ноги словно налиты металлом и каждый новый шаг — результат усилия воли, малодушно хочется упасть и отключиться, но Арсений не позволяет себе этого сделать. В голове набатом стучит: нет, они не умрут, только не так. Сбоку, чуть за спиной шумно дышит Антон, Арсений и слышит, и чувствует как ему больно. Сердце сжимается от желания помочь, но больше, чем продолжать тянуть его за руку сделать он не может. Холодный ветер больно ударяет в лицо, прожектора шаттла слепят отвыкшие от света глаза, Арсений спотыкается, падает в снег и не пытается подняться, сознание медленно уплывает куда-то вдаль. К нему кто-то подбегает, чьи-то руки стягивают перчатки, щупают пульс, будто сквозь вату долетают вопросы о том, как он себя чувствует. — Нор-мально я, — едва слышно, по слогам вытягивая из себя слова шепчет Арс. — Лучше Шасту… помогите… — темные пятна заполняют собой все пространство перед глазами и Арсений окончательно проваливается в пустоту. Сознание возвращается постепенно, сперва он чувствует вибрацию и гул двигателя, потом к ним присоединяются приглушенные голоса, в которых понемногу получается разбирать отдельные слова. Думается плохо, голова болит, а тело по ощущениям несколько раз придавили кем-то из Хаттов. Где он? Что произошло? — Я могу проверить как он? — голос как-будто знакомый. Арсений поворачивает голову на звук и через силу приоткрывает глаза. Сперва катринка не четкая — какие-то серые пятна, он несколько раз моргает и очертания проясняются: получается различить стену и дверной проем, в котором стоят дроид и человек. — Я не могу вас пуст-ить, — на последнем звуке металлический голос дроида подскакивает вверх и голову простреливает болью, Арсений зажмуривает глаза и сдавленно стонет. — Он очнулся! — кто-то подбегает к нему и встает рядом. — Арс! А-арс! Ты меня слышишь? — Арсений, мычит в ответ. — Арс, тогда посмотри на меня, пожалуйста, — черт, это же голос… Арсений открывает глаза, лицо над ним кажется очень знакомым, еще эти кудряшки… — Шаст?! — он даже приподнимается на постели. — Как так, ты же там тоже… Ты же… — Тих-тих-тих, — его бережно укладывают обратно на подушку. — Тихо. — Шаст… Слабость накатывает внезапно, перед глазами все плывет и Арсений вновь отключается от реальности. Второй раз приходить в сознание оказывается легче. Он уже четко понимает, где он — на их шаттле, спокойно отвечает на вопросы дроида о своем состоянии — оно оказывается просто следствием сильного перенапряжения. После какой-то кислой жижи из аптечки становится еще легче, а спустя час Арсений выходит в общую каюту и сразу, игнорируя многоичисленные вопросы, зовет Шастуна отойти поговорить. Тот выглядит абсолютно здоровым — на лице нет ни следа царапин, которые точно были в пещере, да и ходит нормально, что настораживает, слушает его внимательно, иногда хмурясь и кивая головой. Когда Арс заканчивает, он некоторое время молчит, а потом задумчиво произносит: — Это похоже на видение силы. Я слышал, такое иногда случается в шахтах. Меня там не было, правда, Арс, но и то, что ты не врешь я знаю. — Тогда где мой кристалл? — Арсений задает вопрос, который мучает его последние несколько часов. Внутри все неприятно поджимается от страха, что это все всего лишь видение и он провалился, но в то же время он почему-то уверен, что это не так. Антон внезапно улыбается. — Мы нашли его в кармане, — и счастьем накрывает так, что хочется любить весь мир. — Поздравляю, Арс! Он смог! Он справился! Он доказал, что достоин! Арсений чувствует, что еще немного и его просто разорвет от вселенской радости, что буквально заполняет все его существо до краев. — Я могу посмотреть? — получается робко и от чего-то вопрос. Кайбер-кристалл безусловно его и просить разрешения взглянуть нет смысла, но где-то глубоко внутри ему все еще не верится. — Конечно, — Антон подрывается с места и почти что выбегает из каюты. — Вот, держи, — он возвращается быстро и Арсений едва сдерживается, чтобы не выхватить маленькую черную коробочку у него из рук. Но с кайберами надо быть осторожным, поэтому Арсений аккуратно принимает ее и открывает крышку. Кристалл такой же, каким он его и запомнил: небольшой, с неровными гранями, мерцающий голубовато-синим. — Красивый, — уважительно присвистывает Шастун. Арсений ставит коробочку в углубление в стене и берет кристалл двумя пальцами. Тот, будто чувствуя руку владельца, загорается ярче и Арс гордо поднимает его над головой. У него получилось, он будет джедаем!