С первых минут

kdk – с первых минут

Тэхён стоит перед зеркалом, осматривая свой наряд. На нём чёрные приталенные брюки с ровными стрелками, слегка прозрачная тёмно-бордовая шифоновая блузка, несколько браслетов на руках и пара колец, обвивающие тонкие изящные пальцы. Весь образ, каждая деталь подобрана со вкусом. Сегодня его день, его праздник. Сегодня Ким Тэхёну исполнилось 20 лет. Вздохнув, омега отворачивается, берёт телефон, делает селфи и загружает фотку в инстаграмм. Дверь с тихим скрипом оповещает Кима, что в комнату кто-то вошёл. Не поворачивая головы, он видит в отражении зеркала высокого, статного мужчину в белой идеально-выглаженной рубашке и чёрных брюках. Тэхён перестаёт дышать, когда чувствует тежёлый запах сладкого апельсина. Он забивается в нос, распространяется по организму словно зараза, а нотки корицы оседают на языке, являя свою горечь. — Зачем ты пришёл? — Увидеть тебя. — Увидел. Уходи. — Тэхён… — Уходи, Чонгук. Намджун сейчас вернётся. — Я буду смотреть сегодня только на тебя, знай это. Когда дверь закрывается, Ким тянется к своей кожанке и достаёт из кармана пачку Marlboro. Открыв окно, он не раздумывая поджигает сигарету и втягивает горький дым. Руки трясутся, как перед экзаменом, а в голове, кроме Чона, ни хрена нет. Этот мужчина сводит его с ума уже долгое время, а Тэхён тихо увядает внутри, сжирая себя за то, что не дал им шанса. Но он не мог зайти дальше — Чонгук был замужем. Когда они познакомились, Тэхёну едва исполнилось шестнадцать. Он, как и все омеги его возраста, мечтал найти достойного альфу. В своих фантазиях Ким представлял рядом с собой молодого, красивого парня, любящего музыку братьев Янг и фильмы Кубрика. Пока его старший брат Намджун, одним вечером, не притащил домой одногруппника. Тэхён увидел его на пороге, а затем сбежал в свою комнату, потому что находиться рядом с этим альфой было невозможно. С первых минут он давил своим запахом и ему хотелось подчиниться в ту же секунду. Тэхён никогда не ощущал подобного и не знал, что ему делать. Его трясло весь вечер, а потом всю оставшуюся ночь. Омега был в ужасе. Вскоре, Тэхён стал просто избегать встречь с компанией брата. Старший был рад, что мелкий вечно уходил с ночёвкой, оставляя им дом для тусовок, а младший ненавидел эти вечера, потому как на утро, запах терпкого апельсина всегда стоял в стенах ещё несколько дней. Чимин был единственным, кто понимал друга. Он всегда грустно вздыхал, видя Тэхёна на пороге своего дома, предоставлял кровать и долгие обнимашки. — Ты сегодня опять к Чимину? — Намджун сидел на диване, играя в игру на телефоне. — Да. — У тебя всё нормально? — Да. — А кроме да, другие слова будут? — Нет. — Останешься сегодня дома, — Тэхён боялся услышать эти слова. — Что? Нет. — Я сказал, — рыкнул старший, — остаёшься дома. Сегодня никого, кроме Чонгука, не будет. «В этом-то и проблема» — подумал Тэхён, но не сказал ни слова, вернулся в свою комнату и запер дверь. Вечер прошёл довольно тихо. Младший порывался выйти из своей норы, но так и не смог. Осознание, что вляпался по уши, утопило его в собственных терзаниях. Омега бился внутри собственной клетки, выл и царапался, разрывая сердце Тэхёна в клочья. Чонгук никогда не станет его альфой, поэтому придётся потерпеть. «Когда-нибудь пройдёт», шептал себе Тэхён: «Когда-нибудь…». А потом Чонгук исчез. Намджун как-то сказал, что теперь Чон женатый альфа, поэтому видеться с другом они стали намного реже. Больше никаких тусовок. Тэхён тогда прорыдал всю ночь. Всё изменилось в прошлом году, когда Киму исполнилось девятнадцать. Очередной поход в клуб с Чимином, закончился дракой и разборкой с другими омегами. Его, пьяным под утро, тогда забирал Намджун. Старший последние несколько лет пытался утихомирить сучий нрав его брата, но с трудом справлялся. Тэхёна в один момент будто подменили. — Перестань вести себя, как последняя блядь! — Намджун перешёл на крик, потому что держать себя в руках рядом с Тэхёном было невозможно. — Отъебись от меня, — парировал Ким в ответ, — не лезь в мою жизнь. Младший тогда, хлопнув дверью, ушёл в свою комнату, а Намджун так и остался сидеть на кухне, не зная, как вернуть того прежнего Тэхёна. С Чонгуком Тэ встретился на следующей день, когда вернулся домой с учёбы. Он сидел в гостиной и громко смеялся, а младший не мог отвести от него взгляд. Намджун, когда заприметил на пороге брата, сразу же пригласил присоединиться к ним. — Смотри, кто вернулся к нам. Иди сюда. Ты же помнишь Чонгука? «Его невозможно забыть» — подумал Тэхён. Плавной походкой, омега подошёл к столику возле дивана. В глазах Чонгука читался шок и восхищение, он явно не ожидал, что младший братец вырастет таким. Ким увидел всё, что хотел, но только в этот раз ему уже было плевать (нет), чувства давно подавлены, а дрожь по телу, всего лишь действие его феромонов. Тэхён заметил, как Чонгук слегка прикрыл глаза от удовольствия, втягивая носом воздух, пропитанный сладким апельсином и свежей перечной мятой. А потом его повело: сотни маленьких иголок разом пронзили тело. Кожа горела от этих ощущений. — Возможно, помню. Ты что-то хотел? — Посидишь с нами? — Нет. Я зашёл переодеться. — И куда потом? — На свидание, хён. — С каких пор ты ходишь на свидания? — С недавних, — Тэхён подмигнул брату, а затем скрылся за дверью своей комнаты. С того дня, Чонгук стал посещать семью Ким чаще обычного. Намджун был рад возвращению друга, но не понимал, почему у женатого альфы так много времени на друзей. Зато понимал Тэхён, который отчётливо ловил на себе вожделенный взгляд. И ему это безумно нравилось. Играть в эту игру можно вдвоём, правда, правил никто не объяснял, но всё стало понятно без слов: Чон хотел Тэхёна себе. Когда переглядок стало не хватать, Ким перешёл к следующим действиям: он начал посещать все мероприятия, куда приглашали их семью. Будь то праздник или чей-то день рождения. Семья Чон тоже всегда была там, тогда он и увидел омегу Чонгука: красивый, статный, с платиновым оттенком волос, длинными ногами и шикарными манерами. Тэхён понимал, что таким ему никогда не стать, но разве это имело значение, когда альфа даже не смотрел в сторону своего мужа? На одном из вечеров они наконец смогли остаться наедине. Чонгук «случайно» вошёл в комнату за омегой. Армагеддон не заставил себя долго ждать. Чон схватил Тэхёна за руку, припечатал к стене, жадно прижимаясь к шее, и дышал, дышал, дышал. Ким пытался контролировать свою дрожь, но барьер пал, поэтому он уткнулся носом в ответ, поглощая апельсин и горьковатую корицу. — Блять, ты пахнешь просто божественно, — Чонгук не мог от него оторваться. — Ты тоже. — Намджун меня убьёт, — ласкал языком яремную вену на шее, слегка прикусывая. — Я не дам тебе, Чонгук, — выдохнул возле уха Тэхён, — как бы ты ни хотел. — Я и не возьму. Хоть и безумно хочу. Жар внизу живота распалял всё тело. Кожа плавилась от прикосновений губ. Тэхён утонул в тяжёлом запахе цедры апельсина, прикусил до крови губу, отрезвляя свой разум, и отошёл на два шага назад. — Я не нужен тебе. Ты хочешь меня, потому что я не такой, как твой домашний омега. Я без тормозов. Но проблема в том, что я уже могу устоять, а ты уже нет. — Ты мне нравишься, Тэхён. Слишком сильно для обычного влечения. — Знаю, но это ничего не меняет. Я три года тобой жил. Хватит, — глаза Чона расширились от удивления, — не смотри на меня так, мне это не подвластно. — Я польщён. — Ну ещё бы. Мне понравились наши игры, но пора заканчивать, — Ким подошёл к двери, — увидимся когда-нибудь, — оставаться с ним больше не было сил. Тэхён вышел в коридор и быстрым шагом покинул мероприятие. Как бы горько не звучало, но эту пытку нужно было завершить. Найти другого альфу не проблема, вот только Тэхёну никто не нужен. Он пытался, правда пытался, но руки, что сжимали его тело и пальцы, что ласкали его душу были не те. Всё было другое. А как бы ощущался на коже Чонгук? С того дня прошло четыре месяца. Тэхён и правда стал реже видеть Чонгука, он будто сторонился его. Намджун сказал, что у друга проблемы в семье, поэтому видятся они редко. Какие именно проблемы, Ким знать не хотел, или хотел, но боялся себе в этом признаться. А потом случился его день рождения, на который явился Чон. Тэхён не желал видеть его больше всех остальных, а теперь, стоя перед открытым окном, вдыхая запах табака и ментола, он отчаянно хочет заполучить его. — Блять, Тэхён, ну какого хрена? — голос Намджуна выводит младшего из своих размышлений, — спускайся вниз, тебя уже ждут. — Не хочу. — Тэ, — грозится брат, — давай без сучьих выходок. Недолго подумав, младший выходит из зоны комфорта. Улыбается прибывшим гостям, принимает поздравления, слушает вполуха о себе приятные вещи, налегает на шампанское, и взглядом всегда наталкивается лишь на одного человека. Чонгук подле его брата, в компании других альф, выглядит слегка зажато. Тэхён сразу подмечает, что тому неуютно, но как только их глаза находят друг друга, в нём что-то меняется. Он словно видит перед собой самое сокровенное и родное, что-то тёплое и очень милое, потому что уголки губ приподнимаются, а зрачки расширяются от удовольствия. Хочется подойти и обвить его шею руками у всех на глазах. Запрыгнуть сверху и целовать, пока губы не превратятся в кровавое месиво. Но пока, Ким лишь предаётся мечтам, бросая взгляды на альфу. «Успокойся. Отвернись и не смотри. Это всё алкоголь. Лучше порадуйся за друга» — думает про себя Тэхён. Чимин воркует с альфой по имени Юнги, которого он знает некоторое время. Они познакомились в клубе на очередной тусовке, когда Пак сцепился с какой-то странной компанией, а Юнги просто проходил мимо к своему столику. Тот вроде ничего, да и друг с ним явно светится, поэтому, улыбнувшись парочке, он проходит в глубь зала. Отец так и не смог прилететь на его торжество, но это неудивительно. После смерти папы, тот окунулся в работу, а вскоре и совсем скинул младшего на заботу старшему. Сам же улетел по работе в Швейцарию. Нет, он часто звонит, перечисляет хорошие суммы денег на содержание, но редко приезжает домой, всё время ссылаясь на своё дело. Тэхёну по-большому счёту уже плевать, ведь его чувства к родителю, давно стали чем-то отдалённым, своего рода, приятное воспоминание из детства. И опять всё по кругу: поздравления, лесть, разговоры, но внутри он ощущает себя пустым. Снова один. Топит одиночество, вливая бокал за бокалом. Хочется уйти отсюда, хочется снять с себя всю одежду и просто лечь в прохладную постель. А ещё, хочется рядом сильного альфу. И Тэхён, осмелевший от количества алкоголя, идёт к тому, кто прожигает его взглядом весь этот идиотский вечер. — Намджун, — обращается Тэхён к брату, — я себя плохо чувствую, вернусь к себе, посплю немного. — Конечно, Тэ. Ты опять налегал на шампанское? Знаешь же, что от него тебя мутит. — Если бы я начал с виски, то мне пришлось бы закурить прямо здесь, — чувствует спиной улыбку Чона, — увидимся позже. Тэхён знает, что Чонгук всё понял. Ему остаётся только ждать.

***

Когда открывается дверь, а комната заполняется сладким апельсином, внутри всё расщепляется на атомы. Он хочет его. Безумно, дико, всепоглощающе, до дрожи в коленях и боли внизу живота. Так сильно, что его уже ничего не удержит: ни омега Чона, ни моральные принципы. Чонгук срывается первый. Тянет на себя, прижимаясь к телу, накрывает губы своими и проталкивает язык в рот. Тэхён немного опешив, отвечает с таким же рвением. Вот оно, то самое желание, что росло внутри столько лет, сейчас вырывается наружу, разрушая все барьеры. — Выебешь меня? — шепчет на ухо отстранившись, прикусывая мочку, Тэхён. — Выебу. Как суку тебя выебу, — Чонгук сжимает пальцами тонкую шею, перебирает пряди у загривка и вцепляется в волосы, чтобы оттащить от себя эту дрянь. — Хорошо, — облизывает губы, отходя на шаг назад. Опасно дразнить монстра, готового сожрать тебя, особенно, когда вы заперты в одной клетке, но Тэхён слишком долго ждал, поэтому уже не в силах остановиться. Если бы они были сейчас на свидании или в романтической обстановке при свечах, Ким бы стал самым покорным омегой, медленно раздеваясь и дразня своего альфу. Но он не такой, да и место не располагает. Сейчас Тэхён дикая, голодная сука и ему необходимо, чтобы из него вытрахали всю душу немедленно. — На кровать садись, хочу твой член, — последняя часть одежды летит на пол, являя всю красоту обнажённого тела омеги. Чонгук облизывает губы, рубашка и брюки падают на пол, бельё следом тоже. Чон садится на заправленную постель, совершенно не стесняясь своей наготы. Он чувствует усиленный запах перечной мяты и цитруса. Сладость и лёгкая свежесть оседают на языке, проникая внутрь. Тэхён подходит плавно, уверенно, садится на колени и немедля опускается губами на член. Чонгук ощущает, как язык скользит по головке, не может сдержаться и тихо стонет. Его размеренные движения и широкие мазки по всей длине, делают из Чона настоящего зверя. Он хватает за волосы, с силой тянет голову Тэхёна вниз, насаживая до самых яиц. Да, с этим омегой можно не нежничать. Тэхён давится своей же слюной. Вязкая жидкость стекает по подбородку, а Чон не может оторвать от этой блядской картины глаз. — Ты прекрасен. Такая покорная сучка. — Нравится то, что видишь? — Тэхён выпускает член изо рта, облизывая губы. Чонгук цепляет подбородок тёплыми пальцами, всматривается в раскрасневшееся лицо, затем ниже по телу, впечатывая в память всю роскошь. Замирает на стояке. Он видит, как сочится предэякулят, и ему хочется попробовать вкус Тэхёна. Не церемонясь, приподнимает с колен, пододвигает к себе, и теперь уже сам вбирает его член в рот. Чон никогда никому не отсасывал, но то, что он творит сейчас, наталкивает на мысль, будто он уже не новичок в этом деле. Тэхён грязно стонет, не скрывая своего голоса, а Чонгук держится из последних сил. — Я щас кончу, хватит, — Чон поднимает голову, — ложись, — Тэхён ждёт, пока альфа уляжется на его кровати, — охуенно смотришься. — Тогда не стой без дела. Тэхён забирается сверху, усаживается на стояк и начинает тереться. Смазка сочится из дырки, пачкает живот и улучшает скольжение. Чонгук закатывает глаза, прижимает к себе омегу и мокро целует, вылизывая рот. Кажется, он готов умереть прямо здесь и сейчас. — Войди в меня уже, я готов, — шепчет сквозь стоны Тэхён. Чонгук не смеет отказывать. Проталкивает сразу два пальца по костяшки и трахает, с силой вжимаясь в ягодицы. Смазка хлюпает всё больше и больше, её становится слишком много. — Течёшь как сучка, — вытаскивает пальцы и слизывает влагу. — Запомни. Это лучший секс в твоей жизни. Тэхён медленно садится на член, опускаясь до середины, а потом резко до самых яиц. Головка надавливает на простату и изо рта вырывается вой. Это слишком даже для него. Тело содрогается от удовольствия. Чонгук начинает двигаться, насаживая строптивого омегу, не боясь навредить. Все инстинкты альфы кричат лишь об одном: брать, брать, брать. Сладость апельсина и перечной мяты вплелась в стены комнаты. Накрыла волной, поглощая и дурманя разум. В этом маленьком мире существуют только двое и они не покинут его. Чонгук переходит на быстрые, рваные толчки. Он чувствует, что Тэхён уже близко. Крепко сжимает ягодицы, чтобы потом резко шлёпнуть по одной из них. — Блять. Ещё, — хрипит Тэхён. Кожа горит от ударов ладони, — кончи в меня, альфа. Контрольный выстрел в голову. Чон прижимает к себе омегу. Стискивает в объятиях влажное тело и доводит до грани. Зубами вгрызается в плечо, чувствуя, как сжимаются мышцы на его члене. Полный пиздец. Тэхён пытается вырваться от нарастающей боли, но Чонгук не даёт ему этого сделать. Член трётся, зажатый между их животами, и от этого контраста темнеет в глазах. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Так не бывает. — Какого хуя ты творишь, Чон? — Тэхён приходит в себя, ощущая, как на плече жжётся метка. — Пометил тебя. Успокойся. — Я не твой омега. Ты, кажется, забылся. — Я развожусь. Мы уже месяц не живём вместе. — Что? — Тэхён приподнимается и слезает с кровати. — Этот брак был договорным. Я говорил отцу, что это плохая идея, но он меня не послушал. — Поэтому ты меня пометил? Решил сменить одного на другого? — Я пометил, потому что чувствую тебя. Не тупи, Тэ. Неужели не ощущаешь связь между нами? — Я всегда что-то чувствовал, но не знал, как это объяснить. — Никак. Просто ты для меня, а я для тебя. Остальное не имеет значения. Иди ко мне, — тянет на себя омегу. — Надо в душ, — сопротивляется, но позволяет повалить себя. — Потом сходим, — крепко обнимает, прижимаясь всем телом, — Ты нравишься мне, Тэ. Очень. — Намджун точно убьёт тебя, — хихикает Тэхён, — и я тебя не спасу. Они ещё долго лежат в кровати и просто болтают. Ким закуривает прямо в постели, а Чонгук не может сдержать улыбки, ведь сейчас он чувствует себя по-настоящему счастливо, с тех самых пор, когда впервые увидел подростка с невинным взглядом. Что теперь осталось от того славного омеги? Дикий, своенравный, дерзкий, не любит подчиняться, но любит подчинять. Чонгук прикрывает глаза от удовольствия, подвинув Тэхёна к себе, сжав в объятиях. С остальным они разберутся потом, а пока, он хочет вечность пролежать в объятиях этого омеги.