Тысяча причин.

Хайтам часто не смотрел в глаза архитектору, ведь знал, что в пучине кровавых ликорисов можно захлебнуться, утонуть в винном омуте и никогда не выплыть на поверхность. Засмотреться, до потери очертания, в приглушённом свете полной сумерской луны. Сгореть в ярко-бордовом огне, чертовых, кавеховских радужек, и ещё тысяча причин, чтобы никогда не смотреть в эти, полные энтузиазма, глаза. Вот сейчас, он тянул за собой это пьяное нечто, что бормотало какие-то несвязные речи, если это, конечно, можно ими назвать. Оно мямлило, хихикало, и пело что-то себе под нос, пока новоиспеченный секретарь академии тащил его за шкверняк в сторону дома. Аль-Хайтам и сам не знает, зачем делает эту глупость, в виде помощи, этой, почти что бесформенной амебе, возможно, потому что не равнодушен к нему, возможно, потому что не ровно дышит к этой персоне, возможно.. просто возможно. - но почему то среди тысячи мужчин, - архитектор тяжко вздохнул, крепче хватаясь за руку секретаря, и с новой силой начиная негромко петь, - Ты выбираешь сумасшедшего меня. - ты хуже сумасшедшего. - Хайтам мысленно закатывает глаза, ускоряя шаг. Сейчас мало толку доказывать что-то пьяному Кавеху, его и так архонтова кара ударит под дыхало через пару часов. Словит он пару зайчиков перед унитазом, вот тогда Аль-Хайтам и начнет свою долгую лекцию о вреде алкоголя. - я же тебе нравлюсь? - в резком налете какой-то нотке романтики спрашивает архитектор. Возможно этот вопрос для него самого, в данном, несуразном состоянии ничего и не значит, но вот для полностью трезвого Хайтама, это было, по сравнению, с признанием в любви как минимум. - вот когда протрезвеешь, тогда и поговорим, алкоголик херов. - язвительно плюется словами секретарь, затаскивая в дом, это неугомонное нечто. Он чуть толкает Кавеха во внутрь, а сам отворачивается закрыть дверь, но не успевает провернуть замок, как его руки тут же оказываются где-то над головой, прижатыми к дереву, а сам архитектор находится очень близко к лицу Хайтама, что у того моментально ухает сердце и четко через пятки делает кульбит, возвращаясь назад, и так пару раз, пока причина его быстрого пульса думала, что сказать. - нравлюсь же, да? Хайтам молчит, думает как ответить. Он и сам не знает, эмоции и какие-то чувства не по его части. Он скуп на эти два элементарных, для других людей, вещей. Но это не бывает всегда именно так, прямо как сейчас. - да, нравишься. - на выдохе произносит секретарь, как того тут же настырно целуют, неумело, пьяно, но целуют. Хайтам боится пошевелится, что вообще происходит? Спустя пару секунд немого ступора, такого незнакомого для них самих, секретарь все же приоткрывает свой рот, чтобы продолжить этот недопоцелуй. Кавех лишь глухо охает в губы партнёра и, тяжело дыша, отстраняется. - и мне ты Архитектор запинается, опускает лицо, смотрит куда-то в пол, паралельно ослабляя хватку и выпуская руки Хайтама от плена собственных, мазолистых рук. - тоже нравишься.