Доставка

*** Чонгук не мог сердиться. Вид убегающего Тэхёна, который на ходу пытался и объясниться, и пококетничать, и отвлечь каким-то дурацким мультиком был невыносим. Невыносимо прекрасен. Пытаясь привести свое отекшее от спиртного лицо в порядок Чонгук улыбался как влюбленный идиот. Кем, собственно, и являлся. В голову закралась крамольная мысль — отпустить себя, не пытаться подстроиться и делать то, что хочется. Он даже вздрогнул. Это было смело. Он всегда подлаживался под родителей, друзей, любовников. И как только проявлял свое истинное лицо, все рушилось. Но Тэхён казался тем, кому можно открыться полностью, и Чонгук решился. Набросив чистую домашнюю одежду, он вышел в кухню и решительно обнял Тэхёна. Обхватил его со спины, пристроил подбородок на плечо и шумно втянул носом воздух. — Ммм… Пахнет вкусно! Тэхён замер в его руках вспугнутым сусликом. Внутренний Гуки кричал: «Отпусти его! Ему не нравится!», но Чонгук крепился. И тут Тэхён откинул голову ему на плечо и тихо сказал: — Спасибо тебе, что дал мне шанс. Если бы ты знал, как я испугался, что больше тебя не увижу. А если бы ты знал, что я себе вообразил, пока не увидел тебя живым и почти здоровым… — Да, да, я помню твои угрозы! «За свою конфетку я тебя на лоскуты порву», — негромко рассмеялся Чонгук. Его губы находились прямо возле шеи Тэхёна и ему нестерпимо хотелось его поцеловать. — Я твоя конфетка? — Да, моя. Самая сладкая, самая желанная, самая-самая конфетка, — Тэхён подался навстречу губам. Чонгук целовался и раньше. Но поцелуи с Тэхёном были, и правда, особенными. На плите догорал омлет, а они все никак не могли нацеловаться всласть. — Ты очень голодный? Сильно хочешь есть? — Тэхён теснил его в сторону спальни, хватая руками его то за задницу, то оглаживая спину. — Я не завтракал, но тебя хочу больше. Снять с тебя все эти возмутительные шмотки… — Эй! Чего это они возмутительные? — вскинулся Чонгук. — И что-то подобное я уже слышал. Чувствую, что с тобой я есть вообще никогда не буду. — Они возмутительно нагло скрывают от меня твое тело! — отрезал Тэхён, стягивая с него футболку. На секунду отстранился и его футболка полетела следом. Влипнув своей грудью в Чонгукову, он на мгновение прикрыл глаза. — Черт, я сейчас кончу как… — Семиклассник? — хрипло засмеялся Чонгук. — У нас с тобой прям традиции вырисовываются: еды нет, секса нормального нет, потерлись друг о друга и кончили как семиклассники. Эй, эй! Аккуратнее со штанами! Щас грохнемся! Тэхён рывками тянул брюки вниз, пытаясь одновременно снять и свои, и его. — А черта лысого ты в них приперся? Когда у тебя в доме желанный мужик… Я ж желанный? То из ванной надо выходить в полотенце, с мокрыми волосами и зазывно крутить бедрами! Они чуть не упали, но от брюк освободились. Притеревшись друг к другу как два разнополярных магнита, они целовались и трогали друг друга без остановки. — Конечно, желанный, — Чонгук был воспитанный мальчик и на все вопросы отвечал, как учили. — Жуть как желаю тебя. В тебя. Определенно желаю. Тэхён отодвинулся, не разрывая тел и рук. — Стоп, конфетка. Я снизу? Ты хочешь мне впендюрить? — Впендюрить, вставить, засадить, всунуть, запихнуть, вдолбить, вогнать, вколотить…, — сыпал синонимами Чонгук, подбираясь к нужному месту. — Называй, как хочешь мой сладкоежка, смысл не поменяется. — Сбавь обороты, чупа-чупсик, я не был готов к таком повороту, и мой зад тоже. Не готов. Ты же вчера был в корсете? Я подумал… — слова Тэхёна расходились с делом. Отпираясь на словах, он крутил задницей, наслаждаясь действиями младшего. — Вчера, да. Вчера я хотел отдаться тебе со всем пылом страсти. Надел корсет, побрил яйца и вымыл жопку, — Чонгук ерзал, чтобы члены не скучали пока они выясняют кто сегодня будет главным. — Вот и приходи вчера. А сегодня… Ты же сам сказал — накажи меня! Как минимум — засуну тебе член в жопу, любимый. Не волнуйся, тебе понравится. Я буду нежным. Члены очень даже не скучали и все шло к тому, что никто никому ничего никуда не засунет. Образ озабоченных семиклассников, кончающих от одной картинки в журнале, снова замаячил на горизонте. — Ты прав, конфетка, — Тэхён, восторженно впитавший в себя «любимый», решительно оторвал разгоряченное тело от себя. — Так-то я пассивом был не часто, но для тебя я готов на все. Подожди пару минут. Он толкнул Чонгука на кровать и убежал в ванную, крича на ходу, чтобы Чонгук не трогал член, потому что теперь он принадлежит ему — Тэхёну. Это было очень, очень сложно. Член, потеряв опору в виде другого члена, одиноко качался, как камыш на ветру. И требовал ласки. Чон раза три поднимал руку, чтобы приголубить его, но мужественно опускал ее на кровать. И был вознагражден. Тэхён, буквально прискакавший из ванной, немного влажный, но такой горячий, плюхнулся рядом и ухватился рукой за страдающий член. — Тише, тише, — зашипел Чонгук, дернувшись от шквала ощущений. — Надо подумать о чем-то грустном или противном, иначе я… Тэхён подтянулся вплотную, зажал свой член между их телами и прямо в ухо прошептал: — Самое противное о чем я могу подумать, это свадьба. Но я ее отменил. — Ты собирался жениться? У тебя есть невеста? — воскликнул Чонгук. Мысль о том, что он та самая злодейка-разлучница остудила его пыл. Его, но не члена. — Уже нет, — легкомысленно ответил Тэхён. И снова поерзал, синхронно оглаживая член Чонгука в такт своих бедер. — Выеби меня до звёздочек в глазах и я расскажу свою трагическую историю. Что ты там планировал? Впендюрить? — И не только! — Чонгук освободился от цепких рук Тэхёна и скомандовал: — На первый, второй, рассчитайсь! Смииирна! Жопкой кверху стана-вись! Тэхён, хохоча и постанывая, побарахтался на кровати, но команду исполнил. А потом стало не до смеха. Чонгук был нежен. Наслаждаясь его движениями, Тэхён похоже был совсем не прочь остаться в этой позиции надолго. Они оба несли какую-то чушь, то и дело срываясь на смех. Ближе к развязке Чонгук перевернул Тэхёна на спину аргументируя тем, что нужно смотреть опасностям в лицо, а он сейчас самая большая опасность для хёна. — Я никогда раньше столько не смеялся, пока меня ебут, — Тэхён лежал раскинув руки и ноги, занимая почти всю кровать, но Чонгук не возражал. Притулился сбоку и водил пальцем по животу старшего, вырисовывая спермой узоры. — Отнеси меня в ванную? И помой. Я не могу, жопка болит. — Сильно болит? — встревожился Чонгук. Вечное желание угодить снова поднимал голову. — Я же вроде аккуратно долбился… Тэхён снова рассмеялся и, повернувшись на бок, обнял Чонгука руками и ногами. — Долбился, ага, — он прижался к младшему, едва заметно морщась. — Ебливый кролик ты, а не сладкая конфетка. Нет пожалеть старого актива, который зад свой подставлял… Даже не помню когда в последний раз. — Ну, раз ты кончил без рук, даже спрашивать не буду насколько тебе понравилось. — Чонгук гладил старшего, целуя его то в шею, то в плечо, то в нос. — Мы сейчас склеимся, Тэ. Будем как сиамские близнецы. — Ну, тебе ж слабо отнести своего желанного в ванную и нежно помыть мою исстрадавшуюся дырку. Член-то у тебя не икеевский карандашик! Они захихикали над сравнением. — А что там с невестой и свадьбой? Я готов рыдать над твоей душераздирающей историей, — Чонгуку было так хорошо, что он готов был приклеиться к Тэхёну до конца жизни. Но тот начал ныть, что тянет кожу и пока его не вымоют так же ответственно и тщательно как до этого оттрахали он и словечка про свадьбу не произнесет. — Забавно, конфетка. Я всегда в паре был активом. Не только в постели. А сейчас мне так хорошо у тебя на ручках, — Тэхён смотрел открыто и явно наслаждался своим положением. Чонгук нес его, прижимая к себе как сокровище — нежно, но крепко. А тот обнял его за шею, прижался щекой к плечу и ласково улыбался. Помыться спокойно не удалось. Мыться один Тэхён не хотел, а вдвоём в душевой кабине было слишком тесно. Настолько тесно, что их члены снова столкнулись и снова пытались произвести огонь. Но это были не те палочки и трение лишь привело к новому оргазму. — Черт, я старый человек, я не могу кончать каждые пятнадцать минут, — прошелестел Тэхён, навалившись на младшего. У того сил оставалось ещё на пару заходов и, возможно, зад Тэхёна подвергся бы очередному нападению, но тут в диалог вступили их желудки. — Закажем доставку? — угольки от омлета полетели в мусорку. Тэхён инспектировал холодильник. Один жалкий огурец, контейнер с кимчи и десяток бутылок с минеральной водой. — Знаешь секрет, чтобы холодильник был полный? Чонгук, разморенный после двух оргазмов, сидел за столом, сложив голову в ладони лодочкой и умильно смотрел на старшего. Этот мужчина ему подходит. На макияж и корсет отреагировал нормально. Даже радостно. Это первое. Второе — согласился на принимающую роль, хотя явный актив. В-третьих, сейчас хлопочет как хозяюшка, хочет накормить. И с ним уютно. Так бы сидел и смотрел. Бесконечно. — Так знаешь секрет? Чонгук помотал головой. — Секрет полного холодильника… — наставительно начал Тэхён, подняв указательный палец вверх. — В том, что в него нужно класть продукты! Чем чаще и больше кладешь, тем полнее холодильник. И расхохотался, запрокинув голову. А Чонгук, улыбаясь до боли в щеках, утопал в чувствах. Его израненное сердце оживало от любви и счастья. *** — Так ты из-за меня отменил свадьбу? Они с аппетитом проглотили еду, и Тэхён принялся рассказывать историю про Чхве Саран. — Сначала я хотел её только отложить, — честно признался он. — Это была идея Юнги, я тебя с ним познакомлю. Мировой парень. Он сказал, что у нас с тобой может ничего и не сложиться. Чонгук моргнул, с усилием держа приветливое выражение лица. Звучало разумно и логично. Но внутри кольнуло. — Поэтому ты вчера сказал «полгода мало»? Ты собирался трахаться со мной полгода, а потом жениться? — голос звучал так доброжелательно фальшиво, что самому хотелось скривиться. Тэхён накрыл его руки своими. — Знаешь, в чем моя беда? — он пытался поймать ускользающий взгляд Чонгука. — Я всегда слушал других и пытался быть правильным. Я хотел быть с тобой, неважно насколько нас хватило бы. Я хотел сказать об этом Саран и отменить свадьбу. Но Юнги посоветовал не спешить, и это звучало благоразумно и рационально. Чонгук кусал губы и тихонько тянул руки, пытаясь, освободиться. — Но отец, к которому я так спешно вчера уехал, требовал жениться не медля. И я вдруг понял… — Тэхён отпустил руки и, приподняв лицо младшего за подбородок, заглянул ему в глаза. — Я понял, что теряю тебя. Что я почти потерял свою жизнь и самого себя. Но все это было не так важно, как ты. Чонгук смотрел влажными глазами и готов был заплакать. Его губы вздрагивали, а руки которые он зажал между коленями, были напряжённы до предела. Тэхён признается в любви? — Когда я представил себе жизнь без тебя у меня внутри все заледенело. Ты когда-нибудь съедал целое ведёрко мороженого? Внутри арктический холод и жизнь замирает. Кажется, что сейчас умрешь от этого холода. Тэхен встал, обошел стол, развернул Чонгука вместе со стулом и опустился на колени. — Я слушал вопли отца и повторял внутри себя «Ни-ко-гда. Я больше никогда не увижу мою конфетку. Никогда не поцелую. Не схвачу за член». Чонгук фыркнул. Тэхён потянулся и поцеловал как в последний раз. — Даже сейчас болит, когда вспоминаю, — пожаловался он отпустив наконец алеющие губы младшего. — И ты выбрал меня? — И я выбрал тебя, конфетка. И не жалею. — Хочу, чтобы ты никогда не пожалел! — пылко воскликнул Чонгук. — Я сделаю все, чтобы… Тэхён снова впился в его губы, целовал пока не кончился воздух. — Ничего не делай, просто будь со мной, конфетка. Как можно дольше, ладно? Дождавшись кивка от Чонгука, серьёзно добавил: — Ну, и дай мне впендюрить тебе. Чтоб по-честному. И корсет не забудь! В корсете я ещё никого не пендюрил!