Былые времена

После того, как Хуа Чен рассыпался бабочками, Се Лянь верил в то, что его возлюбленный вернется. Он знал, что может пройти намного больше времени, чем он ожидал. Спустя месяц ожидания он впервые почувствовал нехватку чего-то. Он прекрасно понимал чего. На второй месяц он начал вспоминать все те яркие и веселые дни, которые он проводил с его Сань Ланом. На третий его навестили Фэн Синь с Му Цином. Они старались не заводить тему, связанную с Хуа Ченом, ведь каждый раз, когда Се Лянь слышал его имя, что-то будто тускнело в его обычно ярких глазах, а голос становился хриплым. Двое старались как можно быстрее перевести тему, но почти все напоминало ему, принцу, о возлюбленном. Через месяц Се Лянь начал помогать жителям деревни в надежде на то, что таким образом он хоть как-то сможет заглушить горечь, которая поселилась где-то в грудной клетке. Приходя каждый раз домой измотанный и уставший, он сразу шел на родную циновку, на которой когда-то он спал с Хуа Ченом и либо проваливался в сон, либо не смыкал глаз до самого утра. Когда прошел год, Се Лянь, собирая рухлядь, случайно встретился с Му Цином. Он помахал ему рукой, а Му Цин лишь удостоил его своим взглядом, и их пути разошлись. На второй год Се Лянь не терял надежды и продолжал ждать Хуа Чена. Он знал, он точно придет. Принц старался не покидать деревню, вдруг именно сегодня его возлюбленный вернется. По ночам он все чаще и чаще начал ронять горькие слезы. Прошло всего два жалких года. Иногда, убираясь во дворе, взгляд Се Ляня падал на желтые, оранжевые, красные листья клена, которые откуда-то приносил ветер. Они напомнили ему о его Сань Лане. Он вспоминал всегда такой добрый и нежный взгляд, ласковые прикосновения, которые дарил ему возлюбленный. Хоть все эти воспоминания были самыми теплыми, они как острые клинки вонзались в итак потрепанное сердце принца, причиняя так много боли. В эти моменты ему как никогда хотелось оказаться в объятиях любимого и никогда не покидать их. Он понимал, что возможно, совсем скоро он увидит родные алые одежды, услышит веселый звон цепочек на его сапогах, и самое главное, он сможет его обнять. Иногда, роняя тихие слезы посреди ночи, его посещали дурные мысли. Ему было мерзко от самого себя. Как он может сравнивать два года и восемь сотен лет? *** На третий год, когда Се Лянь возвращался домой с мешком рухляди, он боковым зрением заметил, что-то яркое во мраке ночи. Это что-то напомнило ему призрачную бабочку, и он рывком обернулся. Но как только он обернулся, свет исчез. Принц хотел было смахнуть это на галлюцинацию, как вдруг призрачная бабочка пролетела прямо перед глазами у Се Ляня и села ему на нос. Он застыл, позволяя бабочке полностью расправить крылья. Он уже понял, Хуа Чен вернулся. У него в голове было столько мыслей; если Сань Лан вернулся, то где же он? Почему он все еще не здесь? Может это просто сон, и я сейчас проснусь? Из раздумий его вывела та же бабочка, которая уже манила его пойти за собой. Се Лянь бросил мешок на земь и последовал за бабочкой. Изредка бабочка останавливалась, чтобы убедиться, что принц все еще следует за ней. Эта бабочка отличалась от тех, что обычно видел Се Лянь. Она была меньше прежних, но свет, который она излучала, был значительнее, ярче. Со временем он понял, что бабочка вывела его на тропу, которая ведет к монастырю Водных Каштанов. Се Ляня переполняли какие только не придумай чувства. Он чувствовал невообразимое счастье. Наконец, он сможет вернуться к прежней жизни, когда его возлюбленный всегда будет рядом. Наверняка, если бы не Хуа Чен, он до сих пор бы собирал рухлядь и был известен как сборщик рухляди или мусорный бог. Пока Се Лянь обдумывал все, что приходило ему в голову, он заметил, что они уже совсем пришли. Когда принц спустя три года увидел алые одеяния, из его глаз ручьем хлынули слезы. Он уже не гнался за бабочкой, он бежал к собственному жилищу, роняя на бегу громкие всхлипы и слезы. Пока Се Лянь бежал к нему сломя голову, Хуа Чен быстрыми шагами преодолел расстояние, разделявшие их, и заключил принца в теплые объятия, в которых так хотел оказаться Се Лянь. Принц мертвой хваткой вцепился в красные одеяния и продолжал рыдать. Хуа Чен мягко поглаживал его по голове в надежде успокоить. Когда всхлипы стали утихать, Се Лянь, наконец, поднял голову и чуть распухшими глазами смотрел на такое родное лицо, на котором застыла улыбка, полная нежности. Демону так же было приятно вновь увидеть своего принца. После минутного молчания он наконец-то тихо произнес: - Гэгэ, я вернулся. Сразу после этих слов Се Лянь обхватил лицо Хуа Чена двумя руками, и оба сплелись в поцелуе.