Рыжий незнакомец.

«Что люди делают в таких ситуациях?» Эта мысль мельком проскакивает в голове Дилюка и он склоняет голову в бок так, что теперь она прислоняется к коре дерева. Он не знает, что конкретно сейчас чувствует, а может ему даже и не хочется знать это, ведь то, что он и так пережил ему хватило, поэтому осознавать все эти чувства, чтобы опять углубиться в недавние события, он не хочет. Он не хочет опять вспоминать картину, которая предстояла перед его глазами и вспоминать разговор с названным братом, в котором он признался в том, кем является, и это стало последней каплей для Дилюка. Рангвиндр вздыхает. «Почему это произошло?» Его взгляд устремляется в небо, на котором сегодня нет ни единого облачка. Со смерти Крепуса, как и со дня разговора с братом, прошло уже три дня. Они не разговаривали друг с другом, они не видели друг друга и Дилюк не знал, что ему теперь делать. Действительно ли то, что сказал Кэйа было правдой? Ему хотелось поделиться с Дилюком этим для того, чтобы что? Для того, чтобы признаться в том, что он врал всю жизнь и ему, и Крепусу? Он врал о своих чувствах к нему и к его отцу? Он врал о том, что он правда их любил и считал своей семьёй? Или он не врал об этом и так думает сейчас лишь Дилюк, потому что он не поговорил нормально со своим братом в тот момент, ведь шок и ярость затмили его сознание, и всё чего ему хотелось это лишь выместить эту злость на ком-то и этим «кем-то» оказался его брат? Вопросы крутятся в голове у Дилюка и он не может понять, что действительно испытывает по отношению к Кэйе после того разговора. С одной стороны он может его понять. Если Кэйа действительно любил Крепуса и семья Рангвиндра была ему дорога, тогда смерть названного для него отца тоже ударила по нему, но по своему. И в том, чтобы рассказать всё Дилюку не было ничего плохого, Кэйа хотел побыть с ним, он хотел ему помочь и его поддержать, но, возможно, Дилюк ничего не понял из-за нахлынувших эмоций? Из-за того, что он не смог принять сначала смерть отца, а потом шокирующее признание? Возможно, Дилюк сам всё испортил? Возможно, он просто поступил как эгоист? Он не понимает. Это начинает его убивать. Отчаяние, которое было тогда, когда ему пришлось добить своего отца, чтобы он не мучался, и ярость, которую он испытывал по отношению к брату, который не был рядом с ним, сейчас опять мучают его изнутри и он не знает как вывернуться, чтобы это утолить, чтобы это исчезло у него в груди. «Всё из-за меня». Он прикрывает глаза и позволяет слезами вновь стечь по щекам. Он закрывает лицо ладонями и не понимает, что ему теперь делать, потому что все смешанные чувства душат его изнутри. Злость на брата, на себя, на свою беспомощность, на то, что он был настолько слабый, что не смог защитить своего отца. Но действительно ли он был таким? — Не думал я, что встречу кого-нибудь в такой глуши. Чужой и незнакомый ему голос заставляет резко прийти в себя и не дать утонуть в тех чувствах и мыслях, в которых застрял красноволосый. Дилюк на секунду тормозит, а после убирает руки с своего лица и смотрит на того, кто нарушил его покой. Перед ним стоял парень, возможно, его ровесник. Его аквамариновые глаза, в которых виднелся блеск удивления, были устремлены на Дилюка. Рангвиндру трудно было сказать, что тот мог делать в этом лесу, ведь это действительно была глушь, в которую залез Дилюк дабы оказаться подальше от Мондштата, но выглядел этот рыжеволосый парень так, будто откуда-то шёл, учитывая то, что его штаны и низ его пиджака были испачканы кровью. Дилюк ничего не отвечает, а его взгляд фокусируется на незнакомце, пытаясь понять то, что его сейчас тревожит в нём. Рыжеволосый поправляет перчатку и возмущённо вздыхает, когда его волосы начинают тормошиться из-за ветра. Он укладывает их и тогда глаза Дилюка устремляются на пояс парня. — Язык проглотил? Или что случилось? Ты так меня рассматриваешь, но совершенно ничего мне не отвечаешь. В голосе парня мелькает нотка веселья, пока в глазах Дилюка появляется ярость. «Глаз Порчи», — это всё, что проносится в его голове, когда до него доходит, что за предмет висит на поясе незнакомца и кем является парень, стоящий перед ним. Больше ничего не мешает Дилюку призвать свой клеймор и резко подняться с земли. Незнакомец оказывается не из медлительных, он явно понимает толк в своём деле и поэтому так легко отражает атаку Дилюка, призывая водные клинки и блокируя чужой меч перед своим лицом. Лицо рыжеволосого озаряет удивление, когда он замечает в чужих глазах ярость и, возможно, боль? — Эй, — говорит он и уворачивается от очередного удара, замечая то, как после него вспыхнула трава. Задумываясь над этим, парень понимает, что ещё чуть-чуть и загорелся бы он сам. — Что случилось? Я ещё даже ничего сделал, а ты уже на меня напал. Дилюк ничего не отвечает и лишь стискивает своё оружие, а после резко бросает его в сторону парня, который опять же уворачивается от него, после чего меч Дилюка врезается в ствол дерева. Рангвиндр не пытается его отозвать; в его глазах по-прежнему мелькает ярость, но теперь его поглощает боль изнутри, когда перед глазами опять всплывает то, что он хочет забыть. Незнакомец никуда не исчезает, но замечает смену настроения в своём противнике. Он не подходит к нему, держит дистанцию, но почему-то водные клинки убирает и трава после этого под ним намокает. Глаза рыжеволосого устремляются на Дилюка, но он ничего не говорит, а лишь наблюдает. Руки красноволосого дрожат; он чувствует как его выворачивает наизнанку от собственных чувств. Та ярость и слабость, которую он испытывал тогда по отношению к себе, вновь озаряют его сейчас. Он не хочет ничего делать с этим фатуи; он даже ярость свою не может вымесить на нём, потому что в любом случае проиграет также, как и тогда. Он никчёмен. Это то, что одолевает его намного сильнее, чем желание отомстить человеку, организация которой погубила его отца. Его никчёмность и слабость заставляют его хотеть просто умереть от чужой руки, лишь бы избавиться от всего, что он пережил и сам всё испортил. Он сам испортил свою жизнь и ему нет никакого смысла пытаться что-то изменить дальше, поэтому он даже не замечает то, как падает на землю и его колени пачкаются в траве, а его взгляд устремляется в пустоту. — Фатуи, — проговаривается и его зубы стискиваются также, как и его кулаки. — А, вот что, — проговаривает незнакомец и осторожно подходит к Дилюку. Тот ничего не делает, он просто ожидает того, что сейчас всё закончится и он уйдёт в след за отцом. Он не заслуживает того, чтобы сейчас что-то исправить, чтобы изменить свою жизнь, потому что он не сможет быть лучше своего отца. Ни в чём. Дилюк прикрывает глаза и ожидает удара. В любой другой день он бы не поверил в то, что кто-то, кроме брата или отца, сможет увидеть его слабость; он бы не поверил в то, что перед кем-то сможет предстать в таком виде и не бороться за жизнь и свободу дальше. Он бы не поверил в это. Но тот Дилюк, который был тогда, не будет тем Дилюком, который есть сейчас. Он готовится к быстрой смерти, но совершенно ничего не происходит и он открывает свои глаза, замечая сидящего юношу перед ним. Тот не представляет никакой угрозы и это напрягает Дилюка больше, чем если бы он действительно был опасен. Руки рыжеволосого берут руки Рангвиндра в свои и стискивают в успокаивающем жесте. — Что ты.. — слетает с его губ и он не понимает, что хочет сказать дальше. В груди что-то колет и болем отдаётся по всему телу. Он будто получил поддержку, которой не хватало в тот момент, когда он держал на руках своего отца, или тогда, когда оголял свой клеймор перед братом. Он сам отдалился от него, а после от других людей, а теперь его будет жалеть фатуи? — «Какая жалость», — проносится у него в голове. — Как я понял, у тебя что-то случилось, да? — улыбка на лице незнакомца выглядит очень тёплой и добродушный. Она сочетается с его веснушками на щеках. Дилюк бы никогда не подумал, что какой-то фатуи может быть к нему так добр. — По мне видно? — спокойно отвечает он и переводит взгляд на свои руки, которые сжимает парень, сидящий перед ним. — Тогда ты со всеми так обращаешься при первой встрече? — что-то приятное на душе вызывает смех рыжего паренька и Дилюк теряется в этих ощущениях, не отвечая на заданный вопрос. — Что ж, я думаю, что нам стоит начать знакомство сначала. Меня зовут Чайльд Тарталья. Ты можешь называть меня так, как тебе будет по душе. А тебя как зовут? — «Чайльд», — проносится в голове у красноволосого. — Дилюк. — Вот как, — улыбка на лице Тартальи не ускользает и он задумывается об этом имени. — Что споткнуло тебя на то, чтобы захотеть сразиться со мной? Дилюк замолкает. Он не знает действительно ли ему стоит отвечать на этот вопрос и есть ли смысл ему что-то рассказывать незнакомцу. Даже если это фатуи, это по прежнему незнакомый для Дилюка человек. Кому захочется слушать то, что хочется рассказать ему? То, чем он страдает на душе? Тарталья склоняет голову в бок, кажется, не совсем понимая, что происходит с его собеседником. Взгляд красноволосого парня устремляется куда-то в пустоту и Тарталья ловит его, но по прежнему не понимает, что не так. Он задумывается, озвучивая свои мысли, исходя из недавней ситуации: — Тебя почему-то задела моя организация. Ты каким-то образом узнал, кем я являюсь лишь по моему глазу порчи. Что же случилось? Эта ситуация выглядит глупо. Дилюк серьёзно начнёт что-то рассказывать фатуи, которым чхать на чужую жизнь? — Зачем? — вздыхает Дилюк и поднимает свой взгляд на Тарталью. В какой-то степени удушающие чувства, которые он испытывал, покинули его и сейчас он начинает более здраво мыслить в сложившейся ситуации. Он убирает свои руки из чужой хватки и скрещивает их на груди. — Зачем тебе что-то сейчас слушать? Чего ты пытаешься добиться этим? Ты думаешь, что я действительно поверю в то, что фатуи будут интересоваться моей жизнью и тем, что у меня происходит? Тарталья ощущает, что играет с маленьким колышущимся огоньком, у которого меняется настроение по щелчку пальцев. И Дилюк представляет перед ним сейчас в таком плане. Это вызывает приятное покалывание в груди и эту глупую улыбку Чайльд не может убрать с лица. — Хорошо, — говорит он и замечает как Дилюк изгибает бровь, не понимая того почему ко всей ситуации Тарталья относится так непринуждённо и так легко, будто разговор с Дилюком действительно что-то значит для него. — Я понимаю, что это всё-таки твоё дело рассказать что-то или нет незнакомцу, тем более фатуи, но что если просто попробовать? Я не прошу тебя рассказывать мне всё от начала и до конца, мне будет достаточно поверхностной информации, если хотя бы после этого тебе станет немного легче. Наверное, странно для тебя слышать подобные слова от незнакомого для тебя человека; тебе становится интересно для чего мне это и какой в этом смысл, но просто, возможно, я могу тебя в чём-то понять? Возможно, мы в чём-то похожи, поэтому почему бы не убедиться в этом, Дилюк? Дилюк какое-то время просто молчит, пристально следя за своим собеседником. Он не чувствует в его словах подвоха или вранья, в любом случае Дилюк сомневается, что в его рассказе будет какая-то польза для фатуи, если бы им понадобилась любая информация от него. Это было бы глупо. Странное чувство появляется в груди красноволосого от осознания того, что он может быть услышанным и, возможно, понятым? Может, разговор об этом, пусть даже с фатуи, поможет Дилюку избавиться от мук, которые топчат его изнутри? Может, благодаря Тарталье он сможет принять верное решение о том, что делать дальше? Он не понимает. Но рискует, потому что слишком устал. — Моего отца убила ваша организация, — слова даются тяжело и Дилюк не смотрит в удивлённые и сочувствующие глаза на против. Он лишь опускает свой взгляд вниз и фокусирует его на руках рыжего, замечая небольшие шрамы, которым не придавал значение до этого. Тарталья теряется на мгновение и думает о том, чтобы что-то сказать, потому что первое предложение явно уже удивило его, но Дилюк перебивает его: — Со мной не было в тот момент моего брата, когда я держал на руках своего отца. Он прибыл с патрулем рыцарей поздно, но, заметив меня и осознав всю ситуацию, он просто стоял и.. не знал, что сказать или сделать. — Он задумывается и углубляется в воспоминания. Кадры окровавленного тела мужчины вновь всплывают перед его глазами и взгляд Кэйи в том числе. Он озвучивает свои мысли дальше и Тарталья замечает хмурое выражение лица парня: — Возможно, мне хотелось получить поддержки в тот момент, но я не подумал о том, как смерть отца отразилась на моём брате. Мы.. поссорились и сейчас не можем нормально установить контакт. Из-за меня, — заканчивает Дилюк и поднимает взгляд на Тарталью. Он опускает много моментов и придерживается осторожности, но саму суть проблемы он выдал. Хотя бы так груз действительно спал с его плеч. Он не ожидает никакой реакции от собеседника, но это сочувствие действительно удивляет красноволосого и то, что Тарталья резко его обнимает приводит в ещё большее недоразумение. Просто потому, что зачем? Зачем тот делает это? Почему он проявляет подобные утешительные жесты по отношению к Дилюку? Это выбивает его из колеи. Он не двигается, не пытается что-то сказать или сделать, а почему-то просто принимает действия рыжего и чувствует то, как тот его сжимает. Будто Тартальи действительно не плевать на его ситуацию, будто это действительно нужно ему. Но зачем? Дилюк теряется. Он неуверенно приобнимает чужие руки, но не для того, чтобы обнять в ответ парня, а скорее просто потому, что ему хочется убедиться в том, что это действительно происходит с ним, что это реально. Он нащупывает рельефные мышцы и это ещё больше его напрягает, ему бы хотелось, чтобы это было ложью. Его обнимает и пытается утешить человек, организации которой убила его отца и многих людей. — Твоя ситуация очень тяжёлая, Дилюк, и я правда не смогу подобрать правильных слов, чтобы тебе помочь. Я плох в поддержке на словах, но в действиях мне правда легче выразить то, что я чувствую, — Дилюк чувствует лёгкую улыбку на лице у парня. Тарталья давит ему на голову и тем самым заставляет его уткнуться в сильное плечо рыжего. Рангвиндр лишь застывает и продолжает слушать своего собеседника: — Но тем не менее мне действительно не плевать на то, что ты пережил и переживаешь до сих пор. Наверное, ты запутан. И ты, и твой брат. Ведь это смерть вашего близкого человека, вам трудно теперь понять, что стоит делать дальше, куда двигаться и как теперь строить вашу жизнь, но если вы есть друг у друга, то мне кажется, вы сможете справиться с этим. Всё же, это твой брат, Дилюк. — красноволосый на это ничего не отвечает, он упускает тот факт, что Кэйа не является ему родным братом, а лишь названным, потому Тарталье всё равно не нужно это знать. — Даже если вы оба поступили в какой-то степени неправильно по отношению к друг другу, вас можно понять. Вы по разному себя чувствуете после этого горя, по разному испытываете эмоции и по разному реагируете на сложившуюся ситуацию. Но раз уж ты понимаешь свою ошибку и, скорее всего, её понимает твой брат, ведь не просто так ты испытываешь обиду на него, то это уже хорошо. Совершать ошибки это нормально, Дилюк, а осознавать их намного лучше, ведь тогда ты понимаешь, что тебе стоит исправить. Поэтому я думаю, что тебе нужно поговорить с братом. Вам есть с чем разобраться и в любом случае, чтобы не случилось, ты справишься с этим. По крайней мере в это верю я, Дилюк. Кажется, это такие простые слова, но их слишком сильно не хватало Дилюку, чтобы тяжёлый груз наконец-то свалился с его плеч. Он утыкается в плечо парня и теперь уже прижимается к нему, чтобы заглушить тихий всхлип, который Тарталья всё равно услышал. Они ничего не говорят друг другу, а лишь сидят в приятной тишине и действия Тартальи помогают Рангвиндру немного успокоиться и почувствовать себя действительно сильным, но не слабым и не виноватым, как он думал до этого. На лице рыжего появляется лёгкая улыбка оттого, что он всё же нашёл Дилюка.